Ох, эти капитолийцы!

http://ficbook.net/readfic/529499

Автор: Empala (http://ficbook.net/authors/191961)
Соавторы: Застенчивый Автор
Фэндом: Коллинз Сьюзен «Голодные игры», Голодные игры (кроссовер)
Персонажи: Цезарь Фликерман, трибуты 74 и 75 Голодных Игр, Гейл Хоторн, Эффи Бряк, Хеймитч Эбернети, Цинна, Сенека Крейн, Кориолан Сноу, Примроуз Эвердин и пр.
Рейтинг: G
Жанры: Джен, Юмор, Стёб

Размер: Миди, 45 страниц
Кол-во частей: 11
Статус: закончен

Описание:
Капитолийцы любят выдумывать небылицы про трибутов очередных Голодных Игр. Что думают герои этих самых небылиц на этот счет? Кто рад, что ему уделяют столько внимания, а кто-то, наоборот, не хочет, чтобы другие копались в его личной жизни. Ведь в каждой выдумке, как и в шутке, есть доля истины.

Посвящение:
Посвящаю эту работу Владе, моей лучшей подруге, которая и подсадила меня на Голодные Игры, а также Эсе, автору заявки.

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечания автора:
Этот фанфик нечто спонтанное: увидела заявку и сразу же решила написать.
Никакой художественной ценности данное произведение не несет.
Петросянизм и чистейший стеб.

Китнисс Эвердин

Цезарь как всегда был весел и непринужден. На сцене он держался как никогда уверенно, конечно, ведь сегодня обсуждают его любимую тему – фанфикшн. Ему в данном вопросе очень повезло, его крайне редко использовали в фанфиках, а если и использовали, то лишь мельком. И, соответственно, глупых историй про него не ходило в народе. Но вот про остальных людей, причастных к Голодным Играм, писали очень даже… интересные истории. И сегодня герои многочисленных литературных произведений жителей Капитолия давали ему интервью.

Первое интервью было с Китнисс Эвердин, звездой 74 ежегодных Голодных Игр. Вот девушка выходит на сцену. Как всегда, ее внешний вид вызывает восхищение: короткое платье персикового цвета без рукавов и с пышной юбкой, переливающейся «огненными» цветами. Даже сейчас Китнисс не выходила из своей «огненной» роли. Это не первое ее интервью, но она все равно волнуется, ее выдает походка: девушка идет медленно, немного покачиваясь на каблуках, кажется, еще немного и она споткнется. Но нет, мисс Эвердин все-таки доходит до кресла, дает поцеловать руку Цезарю и усаживается в кресло. По ее лицу заметно, что она внимательно слушает, наверное, боится опять опозориться, как тогда, на первом интервью.

— Милая Китнисс, – начинает Цезарь. – Ты прекрасно знаешь, что жизни всех, кто, так или иначе, связан с Играми, очень интересны капитолийцам. И нередко они пишут, так называемые, фанфики, где главными героями являются те самые люди. Ты, как главная героиня Голодных Игр, чаще всего появляешься в их рассказах. Скажи, ты читала хоть одну из этих историй?

— Ну да, доводилось как-то раз, – щеки девушки слегка порозовели. – Я читала один фанфик, где…

— Да-да? Не стесняйся, Китнисс! Мы тоже все это читали! – старался приободрить ее Цезарь.

— Я читала один фанфик, где мы с Гейлом были вместе, – на одном дыхании выпалила Эвердин.

— И что же в этом такого?

— М-м-м, там стоял рейтинг NC-17, – еще больше краснея, произнесла Китнисс.

— Ай-ай-ай, Китнисс, тебе же еще нет 17, не стыдно нарушать закон? – зал разразился хохотом от этого вопроса, отчего девушке стало еще тяжелее отвечать.

— Я… я не знала, что значит NC-17, это был мой первый фанфик, – запинаясь, оправдывалась Эвердин.

— С кем не бывает, так и быть, мы тебе поверим, – подмигнул девушке Цезарь. – Ладно, а как ты вообще относишься к таким вот историям?

— Если капитолийцам это интересно, то пусть пишут, – стараясь совладать с собой, начала Китнисс. – Тем более, только мне известно, что происходит в моей жизни на самом деле.

— А можно поподробнее? – Цезарь Фликерман с интересом замер на месте, ожидая ответа.

— Мне стыдно в этом признаваться, но я сама пишу фанфики иногда, – растягивая каждое слово, произнесла девушка. – Порой, когда ты не можешь сдерживать эмоции в себе, стоит выплеснуть их на бумагу. Так я и поступаю. Но иногда просто хочется погрузиться в другой мир, где у тебя все хорошо. И истории, которые я пишу, становятся тем самым миром.

— Интересная теория, не так ли? – обратился Цезарь к зрителям. – Вот только мы нашли твой профиль на сайте «Ficbook»...

Глаза Китнисс расширились от удивления. Ведь в том самом профиле висели фанфики достаточно личного характера.

— Да, я вижу по твоим глазам, что ты поняла меня, – рассмеялся Цезарь. – Что ты скажешь об этом?

И Цезарь начал читать строчку одного из фанфика Эвердин: «Я заметила его еще тогда, на параде трибутов. Ему ужасно шел этот золотой костюм, на манер греческих богов. Он был так сексуален в этом костюме». С каждым словом Китнисс становилась еще краснее, и сейчас она больше походила на вареного рака.

— И что с того, что я пишу такое? – неожиданно спросила Эвердин. – Всем остальным можно, а мне нельзя? Да меня с кем только не пейрингуют! Ладно, когда пишут про меня и Гейла или Пита. В жизни так и есть. Но вот когда меня пытаются свести с Цинной, с Сенекой Крейном! Почему и мне нельзя пофантазировать?

— С Сенекой Крейном? С этого момента поподробнее, – вмешался в интервью Кориолан Сноу, президент Панема, поднимаясь на сцену. – Между вами что-то было?

— Нет, президент, вы не так все поняли, – раздался крик из зала. Это Сенека пытался «разрулить» ситуацию.

— Да, между нами ничего нет! – поддержала его Китнисс.

— Так и знал! Вы бы не стали помогать аутсайдерам. Я должен был с самого начала уволить вас с должности распорядителя Голодных Игр! – верещал Сноу.

— У-у-у, какие страсти развернулись у нас на шоу, – продолжал вещать Цезарь. – Уважаемый президент Сноу, присядьте, пожалуйста, в кресло, до вашего интервью еще много времени.

Кориолан, все еще что-то бурча себе под нос, все-таки уселся обратно на свое место. Тем временем Цезарь продолжал:

— Так, на чем мы закончили? Ах, да, пейринги, – ответил сам себе Фликерман. – Рассказывай дальше, Китнисс.

— А что еще рассказать? Если честно, то меня пейрят со всеми, я умру, пока буду всех перечислять.

— Хорошо, тогда расскажи о самых запоминающихся тебе моментах, – заговорщицки попросил Цезарь.

— Я не помню, как назывался тот фанфик, но он мне запо-о-омнился, – протянула Эвердин. – У нас с Финником было много сахара, очень много, и мы там такое вытворяли…

— Похоже на этом нам придется закончить, а то еще немного и не только у Китнисс потекут слюнки, – засмеялся ведущий. – И это была Огненная Китнисс!

Зал взорвался аплодисментами. Несмотря на то, что главная героиня всех фанфиков уже ушла, все самое интересное было впереди.

Пит Мелларк

Когда гул толпы стих, Цезарь Фликерман начал объявлять следующего участника шоу:

— Итак, наш следующий гость не менее знаменит, чем Огненная Китнисс. Прошу поприветствовать Пита Мелларка!

Под оглушительные аплодисменты появился Пит. Приветливо улыбаясь и помахивая всем рукой, он вальяжной походкой прошествовал через всю сцену к ведущему. Пожав Цезарю руку, молодой человек плюхнулся в кресло напротив своего собеседника.

— Пит, ты и так уже знаешь тему сегодняшнего шоу. Скажи, ты хоть раз читал фанфики, написанные капитолийцами?

— Ну, случалось пару раз, – ослепительно улыбнувшись, ответил молодой человек.

— И? Расскажи об этом поподробнее.

Повисла неловкая пауза.

— Ну, читая то или иное произведение, я открывал все больше нового. Например, я узнал, что Китнисс всегда испытывала ко мне симпатию…

Мелларк был прерван чьим-то криком из зала:

— ВРА-НЬЕ!

— Мистер Хоторн, прошу, угомонитесь! – прикрикнул на него Цезарь. – Продолжай, Пит.

— Мне очень нравится читать фанфики, где я в пейринге с Китнисс. Я знаю, что, несмотря на все трудности, мы все равно будем вместе, – уверенно заявил юноша.

— О, это… мило, – чуть замявшись, сказал Фликерман.

Из зала вновь раздался крик Гейла:

— Не будете вы с Кис-кис вместе! Ты ей никто, а мы вместе столько лет! Мы охотились вдвоем, помогали друг другу, мы старались выжить! – негодовал парень.

— Мистер Хоторн, если вы немедленно не…

— Они охотились?! – неожиданно встрял в разговор Кориолан Сноу. – В дистриктах негде охотиться, если только вы… Вы нарушили закон! Вы вышли за пределы дистрикта, несносные детишки! Я вам вырву языки за…

— Президент, мы уже выяснили, что ваше интервью нескоро. Потерпите, выскажете нам свое мнение попозже, – утихомирил президента Цезарь. – А мы продолжим.

— Помимо всего этого я узнал много нового и о себе, – неуверенно продолжил Пит.

— Да-да, не тяни…

Крик из зала:

— Кота за яйца!

— Я никогда не задумывался об этом, но прочитав один из фанфиков, я понял, что… – на мгновение юноша замолчал, но потом продолжил: – Я латентный гомосексуалист.

— Не может быть! – воскликнули удивленные зрители хором.

— А я с ним целовалась! – раздался вопль Китнисс из-за кулис.

— Пит, а как тебе я? – задал самый неожиданный вопрос Цезарь.

— Один твой запах уже пленил меня, – улыбнулся Пит, вспоминая прошлое интервью. – Ты до сих пор пахнешь розами?

— Понюхай, – предложил парню Фликерман.

Не стесняясь, Мелларк буквально прислонился носом к шее ведущего. Ну, конечно, не впервой уже.

— Да, запах все тот же.

Обстановка на сцене явно радовала зрителей, по залу пронесся вздох умиления. Неожиданно на сцену выскочил Финник Одейр в одной рыболовной сети:

— О, милый Пит! Не хочешь ли ты отведать сахарочку? – спросил юноша, протягивая Мелларку раскрытую ладонь, на которой лежали три кубика сахара.

— Извини, Финник, но не для тебя цвели мои розы на хлебобулочных изделиях, – серьезно произнес Пит. – Мое сердце навеки отдано другому человеку.

Неожиданно подал голос Цезарь:

— Не постесняюсь спросить, для кого же?

— Этот человек сейчас в зале, – загадочно ответил Пит.

По залу пронесся шепоток: кто же таинственный избранник парня из двенадцатого дистрикта? В зрительном зале сидело не так много людей, которых Мелларк знал. Первое же подозрение пало на Гейла:

— Эй, ребята, вы чего? – возмутился парень. – Я за традиционные отношения!

— Знаем мы вас, натуралов, – послышался голос Эффи Бряк. – Я тоже думала про Хеймитча, что он натурал, ан нет. Тот еще голубок!

— А он не рассказывал, кто был его первым партнером? – президент Сноу явно был обеспокоен этим вопросом.

Все взоры устремились на говорящего: зрители сразу же почуяли неладное, слишком подозрителен был вопрос.

— Что вы все на меня уставились? – Кориолан сейчас был похож на зверя, загнанного в ловушку. Его явно приперли к стенке.

— А не вы ли это и были? – спросил из толпы какой-то мужчина.

— Нет, ну вы что, я же приличный человек. У меня и жена была, и дочь, сейчас вот внучку ращу, – оправдывался как мог президент.

— Ага, значит вы педофил! – подлил масла в огонь Фликерман.

— Я подтверждаю, я подтверждаю! – воскликнул Катон, выглянув из-за кулис и тыча пальцем в Сноу. – Он домогался меня после парада трибутов! Вызвал меня к себе, сначала накормил, напоил, а потом решил и спать уложить!

— Я так и знала, что Голодные Игры - это нечто большее! – выкрикнула Китнисс, появившаяся рядом с Катоном.

— Скандалы, интриги, расследования! Видимо, нам придется прерваться на небольшую рекламу, чтобы разобраться с произошедшим в студии. Увидимся после рекламы, – последнее, что увидели телезрители, это белоснежную улыбку Цезаря Фликермана, который, казалось бы, совсем не переживал из-за назревающего скандала.

Но таким спокойным ведущий был только перед камерами. Как только камеры выключили и на всех телевизорах Панема начались рекламные ролики, Цезарь, включив микрофон на полную громкость, закричал:

— Тишина в зале! – гул долго не затихал, поэтому пришлось повторить это еще пару раз. Только когда в студии стало тихо, как на кладбище, ведущий продолжил: – Прошу прощения, но, по-моему, это мое шоу, а значит, я здесь задаю вопросы. Поэтому, прошу всех вернуться на свои места, и мы продолжим. Но вы, президент Сноу, не расслабляйтесь, и до вас очередь дойдет.

Люди нехотя возвращались на свои места, участники шоу, чей черед еще не подошел или уже прошел, скрылись за кулисами.

— Врубай камеры, Эрни, – скомандовал Фликерман оператору. Взгляд на камеру, улыбка до ушей, шоу продолжалось:

— Итак, мы снова в студии. И сейчас мы, наконец, узнаем, кто является избранником молодого Пита, пекаря из дистрикта двенадцать. Пит?

— Я могу им сказать? – спросил Мелларк кого-то из сидящих в зале. Получив, по всей видимости, положительный ответ, юноша объявил: – Моим возлюбленным является… Цинна!

Публика удивленно выдохнула, жители всего Панема удивленно выдохнули. Для Китнисс это было последней каплей. Несмотря на попытки Катона удержать ее, она все равно выбежала на сцену и, найдя глазами своего стилиста, закричала:

— Ты! Я верила тебе! Я восхищалась тобой! – глаза девушки уже блестели от слез. – А ты крутил шашни с моим бойфрендом! Теперь уже экс-бойфрендом. Ты мне сердце разбил!

Китнисс могла бы и дальше продолжать свою «пламенную» речь, но ее, сопротивляющуюся, утащили со сцены.

— Какие страсти, какие страсти, – вздохнул Цезарь. – А ведь это только начало программы! Что же будет дальше? Быть может, скрытый каннибализм одного из участников?

Кто-то за сценой шумно выдохнул.

— Похоже, я попал в цель, – засмеялся Фликерман, обнажая свои белые, как снег, зубы. – Но мы еще не закончили с Питом. Скажи, как вы сошлись с Цинной?

— Как-то, после парада трибутов, мы сидели с ним в гостиной одни. Нам было скучно, и мы решили прочитать какой-нибудь фанфик. Мы не обращали внимания на предупреждения и жанры, просто прошли по первой ссылке. После прочтения сего шедевра мы все и осознали, – видно было, что парень не в своей тарелке. Делать такие серьезные заявления перед всем Панемом – дело не из легких.

Дабы не мучить больше молодого человека, Цезарь решил, что общение с ним исчерпало себя.

— Что ж, сегодня мы раскрыли еще одну тайну, – заголосил ведущий. – И это был Пит Мелларк! Проводим его громкими аплодисментами!

Хеймитч Эбернети и Эффи Бряк

— Итак, раз уж мы начали с молодых людей из Дистрикта-12, то, пожалуй, продолжим интервью с их сожителями, если можно так выразиться, – Цезарь загадочно улыбнулся, заинтриговывая зрителей. – В этот раз к нам выйдут сразу двое. Прошу вас поприветствовать Хеймитча Эбернети и Эффи Бряк!

Как только эта парочка появилась на сцене, все начали громко аплодировать и живо переговариваться между собой. Конечно, ведь вышла такая парочка. Интервью должно было быть «жарким», особенно, если учитывать некоторые факты, которые вскрылись во время интервью Пита Мелларка.

Специально для интервью этих товарищей на сцену принесли дополнительное кресло. Когда «интервьюируемые» расселись по местам, Цезарь, улыбнувшись в камеру, отпустил пару коронных шуточек, чтобы немного подогреть толпу. Но такой разогрев был не нужен – толпа уже буквально пылала, жаждущая услышать еще какие-нибудь секреты участников сегодняшнего шоу.

— Хеймитч, начнем с тебя, – бодро сказал Фликерман. – Во многих фанфиках из тебя делают ярого пьянчугу или же извращенца. Как ты к этому относишься?

— Да как они смеют так про меня писать?! – по голосу Эбернети было понятно, что перед своим интервью он опрокинул рюмку-другую коньяка или чего покрепче. Его язык не заплетался, как обычно бывает у пьяниц, просто интонация выдавала его с потрохами, да и эти странные телодвижения, больше похожие на припадок, какой случается у одержимых. – Они ведь даже и не представляют, что творится у меня в жизни!

— Ну же, Хеймитч, не стесняйся! Поведай миру, что тебя так гложет! – наиграно пытался развязать язык мужчине ведущий.

— У меня, может, любовь неразделенная, – протянул Эбернети, поворачиваясь к Эффи.

— О-о-о, так вы все-таки вместе? – заговорщицки улыбнулся Цезарь. – Значит, народ не так уж и глуп. На пейринг Хеймитч/Эффи написан тысяча и один фанфик, прямо как тысяча и одна ночь. Кстати, на эту тему фанфики тоже есть, – Фликерман, подняв бровь, хитро усмехнулся.

— Э-э-э, что? – не поняв сути, поинтересовался Хеймитч, попутно затыкая Эффи рот, чтобы та не мешала ему.

— NC-ы о вас много пишут, я об этом. И ведь сами даете ее написать! – воскликнул Цезарь, доставая из кармана своего синего, в тон волосам, вельветового пиджака пачку фотографий. Затем, поочередно показывая каждую фотографию, он начал комментировать: – Смотрите, Жатва в Дистрикте-12. Хеймитч лапает Эффи прямо на сцене, а вот здесь они дома у Хеймитча, в деревне победителей его родного дистрикта. И что же они делают? У-у-у…

— СТОП! – заверещал Эбернети, не дав Цезарю закончить фразу. – Откуда у вас эти фотографии?! Это же личное!

— Мы нашли их в твиттере Эффи. Причем вот под этой, – ведущий показал зрителям фотографию, где Хеймитч хлопал Бряк по заднице на какой-то из вечеринок в Капитолии, – она написала следующее. «Развлекаемся с любимым».

Эффи залилась краской, хотя ее лицо и без того было похоже на свеклу из-за причудливого макияжа. Хеймитч стоял в шоке, не зная что сказать. С одной стороны, хотелось прямо здесь и сейчас обматерить женщину, которая так нагло его подставила. Ведь с кем ни бывает? Ну, напился немного. На вечеринках в Капитолии люди и не такое вытворяют. А с другой стороны, хотелось задать один вопрос. Личный. Решив пока ничего не предпринимать, Эбернети, откинувшись на спинку кресла, тяжело вздохнул. Остатки алкоголя постепенно выветривались из его буйной головы, и сейчас там творился хаос, вызванный осознанием действительности.

— Что ж, – протянул Цезарь. – Оставим пока Хеймитча с его мыслями и перейдем к тебе, Эффи. Скажи, тебе нравится читать истории, где ты главная героиня?

— Да, конечно! – впервые за все время интервью женщина подала голос. – Но, к сожалению, таких историй на самом деле не так уж и много. Жители Капитолия привередливы в этом плане. Им больше нравятся любовные треугольники, развития отношений между молодыми людьми…

— Погоди минутку, – прервал ее ведущий. – Говоришь, публике нравятся рассказы с любовными треугольниками?

— Н-ну д-да, – заикаясь, пробормотала Эффи.

— Тогда вы наверняка читали фанфик, который написала про вас Китнисс…

— КИТНИСС?! – неожиданно взревел Хеймитч. – Так вот что эта негодница делает, запершись у себя в апартаментах! Ну, я ей устрою!

Из-за кулис выглянула Эвердин, которая уже отошла от шока измены своего любимого бойфренда, простите, экс-бойфренда:

— Устроите, говорите? Это была моя месть за тот случай, когда вы сболтнули Финнику, что я без ума от него! – вспылила девушка.

Откуда-то из-за сцены раздался расстроенный голос парня из четвертого дистрикта:

— Так что, это все была наглая ложь? – выскочив на сцену с трезубцем в одной руке и веревкой в другой, Финник, подобно герою дешевой комедии, начал свою душещипательную речь: – Ты, старый глупый мужчина! Я же воспринял все всерьез. Я даже предложил Китнисс сахару, а это, хочу заметить, я делаю не так часто.

— Вообще-то, ты буквально пару минут предлагал его мне, – раздался голос Пита Мелларка.

— Это был один из тех особых случаев, – отмахнулся от него Одэйр. – Да я вам… да я вас… Да я вас этим трезубцем так отделаю, что даже самый лучший слэшер описать не сможет!

— Как это не сумеет? – вскочил со своего места Плутарх Хевенсби. – Если вы разрешите мне понаблюдать за вами, то я это так опишу… Ого-го, как опишу!

— Плутарх? – даже сам Цезарь, похоже, удивился. – В-вы слэшер?

— А что в этом такого? У каждого есть свои маленькие секреты, не так ли, Цезарь, – ухмыльнулся Плутарх.

— Стоп, а это случаем не вы администратор группы «Хеймитч и Сноу – любовь до гроба»? – неожиданно поинтересовался Кориолан, язык которого чесался уже в который раз.

— Да, это я, а что? – без тени смущения ответил мужчина.

— Откуда вы все знаете?! Это он вам все рассказал? – воскликнул президент Сноу, тыча пальцем в Эбернети.

— Хей, почему все всё время валят вину на меня? – устало поинтересовался Хеймитч. – Может, это вот она рассказала, – мужчина показал пальцем на Эффи.

Все было сказано в шутку, но ответственная за трибутов Дистрикта-12 заметно заволновалась.

— Если бы вам заплатили такие деньги, то вы бы тоже согласились выложить всю информацию, – вспылила Эффи. – Мне как раз не хватало денег на новую сумочку из павлиньих перьев. Ну, специально для моего сине-зеленого костюма, помните я еще…

— Заткнись, Эффи, – пробасил Эбернети. – Только о тряпках и можешь думать. О, женщины. Почему вы не умеете молчать?

Хеймитч упал на колени, подняв руки к небу в молебном жесте:

— Господи, избавь меня от всего этого. Я пить перестану, честное слово, буду хорошо относиться к людям. Пожалуйста, избавь меня от этих идиотов!

— Похоже, нашему ментору пора, – хором проговорили Китнисс и Пит, хватая мужчину под руки и волоча его за кулисы.

Цезарь, про которого будто бы все и забыли, вновь подал голос:

— Скандалы, интриги, расследования. Это все, бесспорно, интересно, но мне хотелось бы вернуться к главной теме разговора.

Зал, который до это молча и заворожено следил за развитием событий, сейчас отозвался недовольным гомоном.

— Не спешите проявлять недовольство, господа, – Цезарь был невозмутим. – То, что вы узнаете дальше, вам точно должно понравиться.

По всей видимости, слова ведущего заинтриговали зрителей, и те, в свою очередь, замолчали, в ожидании.

— Эффи, давай продолжим наше интервью. Скажи, ты читала фанфик «50 оттенков серого»?

— Может да, может нет, – неоднозначно ответила женщина.

— Хо-хо, а вот я знаю, что да, – коварство отражалось на лице ведущего.

— Я же сказала, что не помню… Так что ваши нападки сейчас бессмысленны, – пропищала Эффи. Даже обычный голос женщины был не шибко приятен, так что представьте себе ее писк.

Кто-то, не выдержав ультра-звуковой волны голоса женщины, выбежал из зала с криками:

— А-а-а, она одержима демонами! Вызывайте экзорциста!

Цезарь, изобразив фейспалм, вновь продолжил:

— Знаешь, что самое интересное в этом фанфике, дорогая Эффи?

— И что же? – она нервно теребила подол своей плиссированной юбки.

— Что этот фанфик написан по твоей заявке, – загадочно протянул Фликерман. – Ведь этой твой ник на Ficbook’е «ForeverPeffie»?

Румянец, который до этого уже сошел с лица женщины, появился вновь. Причем щеки покраснели так сильно, что Эффи, с ее чудным зеленым париком, сейчас и правда была похожа на свеклу.

— Дорогие зрители, знаете, что было в этом самом фанфике? – обратился ведущий к зрительному залу. – Это чистое PWP, растянутое аж на 40 глав по 10 страниц каждая!

Пит вновь выглянул из-за кулис:

— Эффи, что это значит? – Мелларк был просто ошарашен тем, что он услышал пару секунд назад.

— Пит, я…

— Так вот зачем вы приходили ко мне тогда ночью… я думал, что это все сон, но теперь…

Эффи, не выдержав, сорвалась с кресла и понеслась прочь со сцены. Цезарь, довольный очередной победой в игре «Узнай секрет», ослепительно улыбнулся в камеру.

— Вот мы узнали и еще один секрет. Забавные, однако, люди связаны с Дистриктом-12. Но после рекламы мы познакомимся с другими, не менее интересными личностями, из самого таинственного дистрикта во всем Панеме. Мы прервемся на небольшую рекламу, не переключайтесь!

P.S. В прошлый раз мне написали, что я ушла от основной темы - интервью, - поэтому постаралась в этой части запилить побольше вопросов, разбавленных моими петросянскими шуточками. Наверное, до золотой середины в данном вопросе мне далеко, но, надеюсь, что стало лучше С:

Мирта Джонс

Следующая в очереди на интервью была девушка, вокруг которой витало слухов не меньше, чем вокруг Китнисс Эвердин – на сцену вышла Мирта Джонс, трибут от Дистрикта-2. Сегодня она выглядела в разы ослепительней, чем на прошлом шоу. Хочется заметить, что тогда она выглядела очень даже ничего, если верить словам мужской аудитории. Сегодня же своим видом девушка затмила предыдущих участниц: легкое платье кремового оттенка выгодно подчеркивало молочно-белую кожу, темные волосы завиты и уложены в причудливую прическу, пара локонов которой, как бы не нарочно выпавшие из прически, обрамляли напудренные щечки, а глаза, столь чудесного темного оттенка, были выделены макияжем в светлых тонах.

Мирта летящей походкой направилась прямиком к Цезарю, не забывая при этом махать присутствующим в зале зрителям, подобно мисс Панем, коей она почти являлась. Ведущий, как истинный джентльмен, поцеловал даме руку и пригласил ее присесть в кресло, чтобы начать беседу.

— А вот и наша маленькая звезда, – пропел Цезарь, заставив щеки девушки покраснеть. – Про тебя ходит много слухов в Капитолии, как ты к этому относишься?

— Вокруг трибутов и людей, причастных к Играм, всегда много слухов. Я привыкла не обращать на них внимания, – девушка мило улыбнулась ведущему.

— И тебя совсем не смущает, что тебе приписывают романы с другими людьми? – наигранно удивленно поинтересовался Фликерман.

— Э-эм, – замялась девушка. – Ни капли.

— Я бы так не сказал, – хмыкнул ведущий, от слов которого у Мирты задергался правый глаз, выдавая ее с головой. – Прочитать пару твоих комментариев с Ficbook’а?

Мирта судорожно сглотнула, сжимая в кулачке подол своего платья. Ее волнению не было предела, ведь она знала, что Цезарь никогда не говорит ничего просто так, никогда не дает зрителям скучной информации. В этом девушка окончательно убедилась, смотря из-за кулис интервью Хеймитча и Эффи.

— Итак, вот такой вот презабавнейший комментарий оставила Мирта под одним из фанфиков Китнисс, – начал Цезарь, бросив многозначительный взгляд на распереживавшуюся девушку. – «Уважаемая FireGirl, Вам не стыдно? Всему Капитолию известно, что Катону глубоко плевать на эту выскочку Эвердин. У него есть девушка, и имя ей Мирта Джонс. Вы не подумали о том, что своим «шЫдевром» ставите под сомнения их отношения? Знайте, если эта пара разойдется, то это все будет на Вашей совести!»

Как только Фликерман закончил говорить, из-за кулис послышался голос Катона:

— Что? Я и Мирта? Я и Китнисс? Хм, а что, неплохо!

Джонс лишилась дара речи от такого конфуза. Но неожиданно спасительная идея посетила ее голову:

— А с ч-чего вы взяли, что это писала я? – дрожащим голосом поинтересовалась девушка.

— Ник пользователя, оставившего данный комментарий, – KnifeThrower*. Из него, по-моему, предельно ясно, кто является владельцем данного профиля.

— Вообще-то, среди трибутов и простых жителей дистриктов много метателей ножей, так что ваши нападки не обоснованы, – отбивалась Мирта от нападок ведущего.

На мгновение в зале повисла тишина: зрители, до того галдящие, затихли, ожидая развязки, а Цезарь, видимо, обдумывал очередную колкую фразочку, предназначавшуюся для интервьюируемой.

— Но есть еще кое-что, что указывает именно на тебя, как на владелицу страницы, – с загадочной улыбкой произнес Фликерман.

— Что же? – Мирта закусила губу, гадая, что же она не предусмотрела.

— Давай-ка я прочту тебе список фанфиков, выставленных пользователем KnifeThrower, – к Цезарю подбежала девушка со свитком в руке, который ведущий принял с благодарной улыбкой. Затем, обращаясь к зрителям, Фликерман поинтересовался: – Читаем?

В ответ раздался одобрительный шум толпы.

— Итак, начнем, – Цезарь, ухмыльнувшись своим собственным мыслям, принялся читать: – «Диадема и осы», «Тяжелая смерть Диадемы», «Я убила Диадему», «Диадема в Аду», «Диадема в объятиях смерти». Я думаю, что все поняли, что происходит в каждом из фанфиков.

По залу пронеслось громкое «У-у-у», указывающее на то, что теперь девушка точно не отвертится.

— Я все равно не понимаю, причем тут я? – крайне неправдоподобно удивилась Джонс.

— Хм, если я не ошибаюсь, то именно Диадема увела у тебя победу на конкурсе «мисс Панем», приуроченном к 74 Голодным Играм, – ведущий замер в ожидании.

— Ну, ладно! Ладно! Это мой профиль! – воскликнула девушка. – Просто меня бесит эту глупенькая блондиночка, воображающая о себе невесть что. И все эти ее ухажеры, которые бегают перед ней на задних лапках. Даже Катон, мой милый и любимый Катончик, попал под воздействие ее чар!

Президент Сноу, который совсем недавно успокоился, вскочил с места и загорланил:

— Бомбануло! Бомбануло! Тебя затроллить оказалось так легко**!

Цезарь, чья рука моментально приросла к лицу, как часто бывает у Капитана, сказал:

— Президент Сноу, погодите, вот дойдет очередь до вас… Тогда-то мы и посмотрим, у кого бомбануло.

Кориолан, смекнувший, что у ведущего, видимо, есть неплохой компромат на него, уселся обратно на свое место. Но в зале от этого тише не стало – теперь была очередь злорадствовать Диадеме.

— Я всегда знала, что ты мне завидуешь! – воскликнула блондинка, выскакивая на сцену.

— Никогда я тебе не завидовала! – повернувшись к девушке, закатила глаза Мирта.

— Значит, не завидуешь? А если так? – Диадема вытащила на сцену сопротивляющегося Катона и прильнула к его губам.

Как положено говорить в таких случаях? Ах, да. Сказать, что Мирта была в шоке, значит, ничего не сказать. Толпа, по-видимому, была там же, где и Джонс, - в шоке. Пока девушка и зрители подбирали свои челюсти с пола, Цезарь решил «шуткануть»:

— Сейчас здесь уместно известное высказывание одного небезызвестного стилиста Капитолия – звезда в шоке!

— А это уже попахивает плагиатом! – раздался возмущенный крик Сергея Зверева из зала. – Я что-то не понял, кто это тут себе мою коронную фразочку присвоил?

— О, великие булки Пита, Цезарь вас и имел в виду! – воскликнула Китнисс, выглядывая из-за кулис с вышеупомянутыми булками в руках.

Бросив напоследок «Ой, точно», Зверев переключился на беседу с «товарищем по цеху» – Цинной. И про них тут же забыли, потому что на сцене разворачивалась настоящая драка. Мирта, выхватившая у Китнисс одну из булок, – длиннющий багет, – била им Диадему по голове, приговаривая:

— Будешь знать, как Катона целовать.

Неестественная тишина, повисшая в студии, заставила девушку отвлечься от увлекательного процесса избиения Диадемы булкой Пита.

— Ой, – пискнула Джонс, бросая свое смертельное оружие за сцену. Наверное, это самое оружие попало в Финника, ибо неожиданно раздался его раздраженный голос:

— Мелларк, ты чего своей выпечкой разбросался?

Дальнейший ответ потонул в хохоте зрителей. Под этот же шумок Мирта потихоньку свалила со сцены, не забыв захватить с собой Диадему, у которой перед глазами летали радужные единороги из хлеба.


Примечание:
* Никнейм KnifeThrower переводится, как метательница ножей.
** Слова из песни Ника Черникова "Бомбануло".

Катон Браун

Цезарь, оглядев сцену и отметив исчезновение Мирты, отпустил очередную искрометную шуточку:

— Похоже, преступник скрылся с места преступления, – ослепительно улыбнувшись, он продолжил: – Раз мадам Джонс нас покинула, мы позовем на сцену человека, чьего внимания жаждет каждая вторая капитолийка. Прошу поприветствовать Казанову всея фендома – Катона Брауна!

Под оглушительные аплодисменты зрителей на сцену вышел самый сексуальный, по мнению женского журнала «Капитолийская мода», чьим редактором является сама Эффи Бряк, трибут 74 Голодных Игр. Обнажая все свои тридцать два зуба в ослепительной улыбке, коей бы позавидовал сам Цезарь, Катон поприветствовал людей, находившихся в студии, своим фирменным жестом – сердечком. Женская половина зала томно вздохнула при виде сего милого жеста, посланного им их идеалом.

— Стало неимоверное жарко, ух, – сказал ведущий, театрально обмахиваясь платком. Затем, когда Браун наконец уселся в кресло, Фликерман перешел к теме: – Катон, мы уже узнали несколько забавных моментов, связанных с тобой. Но теперь мы бы хотели услышать что-нибудь непосредственно из твоих уст.

— Спрашивайте, что хотите, – бросил Катон, элегантно забрасывая ногу на ногу.

— По статистике Фикбука в фендоме «Голодные Игры» более трети фанфиков имеют главный пейринг, напрямую связанный с тобой. Как ты к этому относишься?

— Хм, я даже не удивляюсь, я же такой обаяшка, – пропел парень, мило подергивая бровками.

— А ты хоть читал, что именно пишут все эти замечательные фикрайтеры? – в голосе ведущего чувствовались озорные нотки, заставившие Брауна немного напрячься.

— Э-э-э, нет, – еле выдавил из себя парень.

На экране, располагавшемся за спинами Цезаря и Катона, появилась страница Фикбука, заголовок которой гласил: «Фанфики по фендому Голодные игры». Повернув голову вслед за Цезарем, Браун был готов провалиться сквозь землю: самый низкий рейтинг, какой можно было заметить у всех этих произведений, - R. Сначала Браун подумал, что это все из-за жестокости, присутствующей в них, но ехидная ухмылка Фликермана говорила о другом.

— О, смотри-ка, первый же фанфик в списке написан нашей предыдущей участницей – Миртой, – как бы между прочим заметил ведущий.

Но не было еще фразы, произнесенной Цезарем, которая не имела бы смысла. Фликерман был отменным психологом, он знал, что нужно сказать, дабы получить ценную информацию. Бросив на Брауна красноречивый взгляд, ведущий предложил:

— Может, прочтем?

— Не стоит. В зале есть несовершеннолетние, – попытался отвертеться Катон. И знаете, ему удалось. Но не от всего.

— Так уж и быть, не будем развращать умы подрастающего поколения, – притворно грустно вздохнул Цезарь.

Зрители, а точнее все та же женская половина, огорченно заулюлюкала, требуя от ведущего «хлеба и зрелищ» в виде прочтения на камеру одного из шедевров Мирты Джонс. К слову сказать, Мирта была одним из самых популярных авторов в фендоме. Конечно, кто не сыщет славу, строча фанфики по самому «вкусному» пейрингу, в самых «вкусных» жанрах.

— Раз уж мы заговорили о Мирте, давай продолжим разговор о ней. Не только она, но и многие фикрайтеры и фикридеры являются сторонниками Клато. Как ты к этому относишься?

— Кла… что? – поинтересовался ничего непонимающий Катон.

— Клато – это название пейринга Катон/Мирта, – пояснил Цезарь. – Так как ты к нему относишься? Все, – немного подумав, ведущий исправился: – Многие считают вас идеальной парой. И эта «несчастная» любовь, как у Китнисс и Пита, она берет за душу.

— Несчастная любовь? Что вы вообще несете? – взъерепенился Браун. – Я Мирту до Жатвы и не знал вовсе.

— А разве вы не друзья детства?

— Цезарь, вы, видимо, перечитали фанфиков, – заметил Катон, оправляя манжеты своей белоснежной рубашки.

— Да, наверное, ты прав. Сейчас так много фанфиков, повествующих о любви тех или иных трибутов. Даже не понимаю, отчего их так много, – развел руками Цезарь, изображая на лице крайнюю степень удивления.

— Давайте похлопаем тем, кто внес в фендом сопливую тему несчастной любви, а именно Питу и Китнисс, – попытался пошутить Браун.

Хоть юмор и был слишком унылым, по залу пролетел шепоток. Зрители задумались о том, что действительно, фендом только и делает, что пестрит новой «оригинальной» историей о влюбленных, попавших на Игры вдвоем. Совершенно никакого разнообразия.

— Вот это ты зря, Катон. Как мы выяснили еще в первом интервью, мисс Эвердин интересует совсем не Пит, – Цезарь расплылся в довольной улыбке. – Ее интересуешь ты!

Если бы в этот момент мсье Браун попивал бы водичку, то она наверняка бы поспешила на свидание с полом. Но произошло бы это все не просто от удивления, а от радостного удивления, какое испытывает человек, неожиданно получивший желаемое.

— Вы сейчас шутите, да? – заикаясь, поинтересовался Катон.

— Ни в коем случае. Все, что я говорю, чистая правда! – воскликнул Цезарь, притворно обижаясь, что его словам не верят.

Неожиданно подал голос не кто иной, как президент Сноу:

— Так это что, эти малолетки – Мелларк и Эвердин – лгали мне? – пророкотал Кориолан, сотрясая кулаком в воздухе а-ля Жириновский. – Сенека, вы поплатитесь мне за это!

— Но это же не моя вина! – истерично вскрикнув, пытался оправдаться распорядитель 74 Голодных Игр. – Я сам повелся на их историю!

— Вы все равно понесете наказание! – президент был непреклонен. – Вы приговариваетесь к смертной казни через отсечение бороды!

— Все, что угодно, только не борода! – зарыдал Сенека, бросаясь в ноги главе Капитолия. – Борода – это все, что у меня есть. На меня девушки только из-за нее внимание и обращают.

В этот раз Фликерману не пришлось успокаивать разбушевавшегося президента: Кориолан, бросив напоследок нечто вроде «Мои решения не обсуждаются», приказал миротворцам вывести господина Крэйна из зала для приведения приговора в действие.

— В связи с чем ты так удивился? – задал вопрос Цезарь, возвращаясь к диалогу с Брауном. – Неужели стрела мисс Эвердин пронзила и твое сердце?

— В какой-то степени, – уклончиво ответил Катон.

— Значит, Катонисс – оправданный пейринг?

— Возможно. А какие пейринги существуют еще? – перевел тему парень, явно не желая продолжать обсуждение своих взаимоотношений с Китнисс. Но Цезарь планировал к этому вернуться. Чуть позже.

— Глато, – назвал первый пейринг, пришедший ему в голову, ведущий. – После того, как все увидели тебя в обнимку с Диадемой, только об этом и писали!

— Ахаха, – разразился смехом Браун. – Прошу прощения, но это очень смешно. Между мной и Диадемой будет что-то только в том случае, если Хеймитч перестанет пить и спаивать трибутов.

— Это кто еще кого спаивает, щенок, – заголосил Эбернети из-за кулис. – Ты сам пришел ко мне той ночью с бутылкой самогона в руках.

— Хеймитч, ты пьян, иди домой, – вздохнул Катон. Но что-то было в облике парня, заставляющее прислушаться к словам ментора Дистрикта-12.

— А можно поподробнее про ночь с самогоном? – с неподдельным интересом поинтересовался Пит все из-за тех же кулис.

— Пирожок, не обижайся, что мы тебя не пригласили, – сладким голоском протянул Хеймитч. – Просто было 4 часа утра, да и бутылка была всего одна… Хотя, если честно, твоя закусочка бы не повредила.

Ничто до этого момента не могло удивить Цезаря.

— Вот это поворот, – протараторил Фликерман, прикладывая руку ко рту в своеобразной демонстрации удивления.

— Ребят, тут новый слэшевый фанфик выложили! – крикнул кто-то из зала. – По пейрингу Катон/Хеймитч!

Плутарх, самодовольно улыбнувшись, поднялся с кресла и оповестил всех:

— Это мое творение, господа.

С первого ряда раздалось нечто вроде «Моя школа». И вы, наверное, прекрасно поняли, кто был автором сего изречения.

— Да не было такого! – протестовал Катон, готовый порвать Эбернети на кусочки за такое унижение перед публикой. – Этот старый хрыч все выдумал!

Цезарь, впервые за долгие годы своей работы поставленный в столь неловкое положение, даже не знал, что сказать. Зато Хеймитч знал.

— Если я все это придумал, то как ты объяснишь это? – спросил Эбернети, кидая на сцену темные брюки, которые Катон искал вот уже третьи сутки.

— Ну, Хеймитч, погоди! – Браун, сорвавшись с места, кинулся за кулисы.

Финник Одэйр

Из-за кулис раздавались ужасающие звуки: крики Хеймитча, по-видимому, изображающего тореадора, злобный рык Катона, который, скорее всего, и был быком Эбернети, звон битого стекла, дамские крики – хотя голос был подозрительно похож на голос Мелларка, - сопровождаемые улюлюканьем мужской половины «закулисья». Многие зрители даже повскакивали со своих мест, дабы хоть краешком глаза увидеть происходящее за сценой.

Цезарь, отойдя от шока недавнего открытия, попытался призвать публику к порядку:

— Что ж, оставим голубков наедине. Милые бранятся – только тешатся, – Цезарь как обычно лучезарно улыбнулся, ослепляя первые ряды блеском своих жемчужно-белых зубов. – А сейчас мы позовем на сцену Золотого Мальчика, чье имя знает каждая и даже каждый житель Капитолия. Живой ангел, спустившийся с Небес на Землю, имя которому Финник Одэйр!

Молодой человек, одетый – в одну рыболовную сеть – по последнему писку моды, прошествовал прямиком к ведущему, по пути размахивая своим трезубцем на камеру. Папарацци, толпящиеся прямо у сцены, пытались запечатлеть на пленку каждое движение этого Аполлона, ведь продав такие снимки в любой из журналов, можно получить нехилые деньги. А деньги для жителей Капитолия были на втором месте в топе желаемого, сразу после «хлеба и зрелищ».

Финник пожал руку Фликерману и уселся в белое кожаное кресло напротив него:

— Цезарь, я весь ваш! – воскликнул Одэйр, не прекращая улыбаться.

— Люблю таких людей! – заметил ведущий, всплеснув руками. – Я не задал еще ни одного вопроса, а интерес публики уже подогрет. Итак, Финник, скажи нам, каково тебе живется после победы в Голодных Играх?

— Неплохо, – пожав плечами, ответил молодой человек. – Вот только внимания мне слишком много стали уделять.

— Вот про внимание мы теперь и поговорим. Уверен, ты не раз слышал о таком направлении, как фанфикшен. Конечно, юные и не очень фикрайтеры уделяют больше внимания таким персонам, как Китнисс и Пит, Мирта и Катон, но и тебя они не обошли стороной, – Цезарь затих, переводя дыхание.

— И о чем же они все пишут? – поинтересовался Одэйр, всем телом подаваясь к ведущему, чтобы не прослушать ни единого его слова.

Впрочем, это делать было необязательно: весь зал затих. Кто-то ждал, что в этот раз в интервью будут упомянуты его имя и произведения, кто-то ждал очередную интересную историю, которая в скором времени породит не менее интересные произведения на Фикбуке, а кто-то просто отвлекся на свои мысли.

Тишину нарушил Цезарь, который соизволил продолжить свою речь:

— Многие описывают твои отношения с этой девушкой из твоего дистрикта… Как же ее имя? – Фликерман на мгновение затих, вспоминая. – Ах, да! Энни Креста! Фикрайтеры пытаются докопаться до сути. Как вы познакомились, почему сошлись, и что же между вами происходит. Другие же, видя в тебе лишь секс-символ прошлого года, пейрят тебя с кем ни попадя, как и Катона Брауна.

— Теперь, я полагаю, последует рассказ о всех этих пейрингах, да? – задал вопрос Финник, игнорируя первую часть высказывания ведущего.

— Если тебе интересно, – протянул Фликерман и, получив согласие, продолжил: – После твоего предложения сахарку стал популярен пейринг Финник/Китнисс.

— Ох, чего только не выдумывают эти писаки. Не удивлюсь, если многие из фикрайтеров – журналисты, – рассмеялся парень, а потом, натянув на лицо маску серьезности, заявил: – Наверное, так и есть. Вы сами посудите, фанфики – это жалкая пародия на желтую прессу, которая пытается изобличить некую персону, придумывая очередные бредни…

Толпа заулюлюкала, мол, «не так все». Цезарь, видимо, придерживался того же мнения:

— Я бы не сказал, – покачал он головой. – Тем более, многое из написанного оказывается правдой. Ну, или отдаленно похожим на правду. Вернемся к пейрингу Финнисс. Я считаю, что он вполне оправдан. А как вы считаете? – обратился к зрителям ведущий.

Но ответ он получил не от сидящих в зале людей, а от Гейла, который переместился за кулисы в связи с очередью на интервью:

— Да ни черта он не оправдан! Он сахарочек всем предлагает.

— О, Гейл, я же тебе еще не предлагал, – опомнился Финник, доставая откуда-то из под сети горсть рафинированного сахара.

— Сгинь, нечистая сила! И сахар свой забери! – воскликнул Хоторн, поспешно скрываясь из виду.

Фликерман, улыбнувшись собственным мыслям, молвил:

— Чую я одним экстрасенсорным местом, что сегодня непременно появится новый слэшевый фанфик с пейрингом Финник/Гейл. Ведь так, Плутарх?

Но как обычно ответил не тот, кому был адресован вопрос.

— Всенепременно, – ответил Сноу, отрываясь от голубого экрана своего сотового телефона.

Финник, переосмыслив все сказанное, буквально бросился в ноги президента, как еще совсем недавно это сделал Сенека Крэйн:

— Господин Сноу, прошу вас, не делайте этого! Вы же знаете, ее сердце не выдержит, если она прочитает что-то в этом роде, связанное со мной. Я сделаю все, что вам угодно, – плечи молодого человека подрагивали, словно он плакал. Хотя, судя по интонации, он на самом деле был готов зарыдать.

— Ты мне еще за прошлый раз не расплатился, – сказал, как отрезал, президент.

— Не расплатился? – подал голос Цезарь. – Неужели вы, мистер Одэйр, даете взятки президенту?

По залу пронеслась волна хохота. Заявление было настолько абсурдным, что ничего кроме смеха не вызывало: все прекрасно знали, что никаких взяток не было, но было кое-что другое.

— Цезарь, вы же прекрасно знаете.

— Ах, да, молчу-молчу, – пропел ведущий, учтиво улыбаясь главе Панема. – Вернемся к теме пейрингов. Финник, ты слышал о таком пейринге, как Финниканна?

— Что? Фикрайтеры пейрят меня и Джоанну? – возвращаясь к разговору и продолжая буравить взглядом Кориолана, в притворном удивлении воскликнул Одэйр.

Конечно же, удивление в голосе Финника было наигранным, ведь именно он был инициатором создания этого пейринга. Почему именно он? С первого взгляда он влюбился в Джоанну Мэйсон. Каждый божий день он мечтал, что встретится с ней, завяжет знакомство, между ним возникнет дружба, которая должна будет перетечь во что-то большее. Но этому не суждено было случиться: они были слишком далеко друг от друга, разделенные километровой пропастью, где с одной стороны стояла Джо, а с другой, вместе с ним, Энни, которую он просто не мог оставить одну. Поэтому Финнику оставалось одно – мечтать. И фанфики стали для него теми самыми грезами, параллельными вселенными, где он находится рядом со своей возлюбленной, единственной и неповторимой Джоанной.

Молодой человек, взъерошив пятерней свои золотистые волосы, перевел взгляд на экран позади ведущего, где уже красовалась страница с фанфиками на данный пейринг. Затаив дыхание, Одэйр ждал, что же скажет Цезарь. Угадает ли Фликерман, что профиль с незатейливым ником «Poseidon» принадлежит именно ему? Угадает ли Фликерман в его взгляде плохо прикрытую тревогу, выдающую его с головой?

Красноречивый взгляд, брошенный в его сторону, заставляет нервы Финника натянуться подобно струнам музыкальных инструментов. Молодой человек начинает стучать ногой по полу от напряжения, отбивая ритм собственного сердца.
Решив, что Одэйр уже доведен до «консистенции», Цезарь вкрадчиво спросил:

— Читал когда-нибудь подобное?

— Я даже о пейринге таком и не слыхал! – все то же притворное удивление. Вот только в голосе сквозит раздражение, несвойственное Золотому Мальчику.

— А если я скажу, что вы врете, мистер Одэйр? – мхатовская пауза. – Весь фендом знает, что у вас с Джоанной есть совместный профиль на Фикбуке!

В этот раз удивление, отразившееся на лице Одэйра, было неподдельным. Его упавшая челюсть красноречиво сообщала об этом окружающим его людям.

— Ч-что?! – высказала мнение Одэйра Джоанна, впервые за все шоу подавшая голос.

Джоанна, так скептически относящаяся ко всяким слухам, вдруг не на шутку разволновалась. Конечно, ее репутация вечного тролля, задевающего всех и вся, стоит под угрозой. Сопливо-романтическая история ее псевдоотношений с Финником не сделает ее краше в глазах других. Она же не Китнисс, в конце концов.

— Вот именно, что за бред вы несете? – в гневе Финник был похож на Посейдона, имя которого дало название его профилю на Фикбуке.

— Но вот же! – воскликнул Цезарь, тыча пальцем в экран за спиной. – «Bad girl and good boy» - это разве не вы? Во многих комментариях владельцы данного профиля позиционируют себя, как… вас.

— Ой, – раздался из-за кулис голос Мирты.

Джоанна, несмотря на всю плачевность ситуации (плачевной для нее, конечно), не упустила возможности подколоть своего дружка. Якобы дружка.

— Финник, лови ее своей сетью, а дальше с ней поговорит мой топор! – крикнула она Финнику, пытаясь при этом не засмеяться.

Но смех все-таки вырвался на свободу, когда Одэйр на самом деле выполнил то, что она ему сказала.

Под оглушительный хохот сидящих в зале капитолийцев все, кроме Цезаря, покинули сцену, освобождая площадку для следующего интервьюируемого.

Гейл Хоторн

Так как публика уже порядком устала сидеть на одном месте, Цезарь решил устроить небольшой перерыв. Хотя в первую очередь перерыв был именно для него. Направившись в личную гримерку, Фликерман надеялся передохнуть, обновить грим и придумать парочку новых шуток для следующих интервью. И вот, свежий, в новом дорогом костюме, он возвращается на сцену, где его как обычно встречают бурными аплодисментами. В ответ ведущий улыбается во все тридцать два и кланяется. Затем, поправив пиджак, Цезарь жестом заставляет публику замолчать:

— А теперь попрошу поприветствовать не менее громкими аплодисментами следующего участника шоу! Поприветствуем Гейла Хоторна! – оповестил публику Фликерман.

Тяжелой поступью на сцену забрался парень. Видок у него был еще тот: не привыкший к костюмам, Гейл в смокинге был похож на помесь медведя и пингвина. Плюс ко всему на его щеке отчетливо виднелось красное пятно, по форме напоминавшее батон хлеба. Сразу понятно, кто постарался. За весь путь до заветного кресла Гейл ни разу не посмотрел на публику, на его лице не отобразилось ни одной эмоции, и, добредя до чудесной кожаной мебели, он даже не поздоровался с Цезарем. Публика, несмотря на все это, продолжала хлопать и свистеть, приветствуя нового участника. Такое необычное, странное поведение подогревало интерес зрителей. Что же их ждет теперь? Как там говорил Цезарь до этого? Может, он скрытый каннибал?

Цезарь чувствовал напряжение, овладевшее всеми, кто находился сейчас в студии. Дабы не томить публику ожиданием, ведущий сразу приступил к делу – взятию очередного интервью.

— Итак, начнем, пожалуй, – начал Фликерман, смотря на своего собеседника. Он, сконфуженный, сидел, сложив руки и упершись взглядом в пол. А ведь совсем недавно парень был полон энергии и более чем разговорчив!

«Может, причина его конфуза – факты, всплывшие во время предыдущих интервью?» – пронеслось в голове ведущего.

— Гейл, я хотел бы тебя спросить, – вкрадчиво произнес Фликерман, наблюдая за реакцией собеседника. – Как ты относишься к тому, что Китнисс является звездой фендома?
Хоторн, сцепив руки, поднял взгляд на Цезаря:

— Скажите, вы можете представить дорогого вам человека на месте Китнисс? – вопросом на вопрос ответил брюнет. Ведущий неуверенно кивнул. – Надеюсь, вы меня поняли.

Первая попытка провалилась. Хоторн по-прежнему был молчалив и угрюм. Тогда Фликерман решил прибегнуть к крайним мерам.

— Раз мистер Хоторн сегодня не в духе, давайте пригласим на сцену еще одного человека. Уверен, после этого голос у нашего гостя прорежется вмиг. – Зал возбужденно загалдел. Конечно, ведущий умел интриговать.

Раздался тихий цокот каблучков, и все взгляды устремились в сторону девушки. По залу пронесся синхронный вздох удивления и потрясения, настолько появившаяся дама была красива. Легко, как каравелла по зеленым волнам, она прошествовала к возникшему на сцене дополнительному креслу. Гейл до самого последнего момента не смотрел на свою «напарницу», но когда он это сделал, вздох негодования сорвался с его уст.

— Только не это! – воскликнул он, наблюдая за Мадж Андерси, дочерью мэра Дистрикта-12.

— Гейл, с чего же столь нерадушный прием? – делано удивленно поинтересовался Фликерман.

— Ох, не обращайте на него внимания, – пропела девушка противным тоненьким голоском, заправляя за ухо выбившуюся из прически прядь волос. – Он все время бурчит, я уже привыкла.

— Милые бранятся – только тешатся, – пропел Цезарь, бросая оценивающий взгляд на зрителей.
По-видимому, их устраивал такой необычный ход событий. Осталось только не разочаровать их дальнейшим развитием сюжета. – Мадж, как вы относитесь к отношениям Гейла и Китнисс?

— Отрицательно, – бесцветным тоном объявила Андерси.

— Ой, да какая тебе разница, что происходит между мной и Кис-кис?! – воскликнул Хоторн, гневно смотря на свою «якобы-девушку». – Мы с тобой даже не встречались. Господи, да я с тобой даже не общался!

— Ты, что, не замечал моих намеков? – подняла на него свои огромные карие глаза девушка. – Я даже подарила свою дорогую брошку Китнисс из-за тебя. Я думала, ты поймешь… – последнюю фразу Мадж прошептала еле слышно, поэтому многие сидящие на задних рядах повскакивали с мест, напрягая уши и пытаясь услышать слова Андерси.

— Да как такое можно понять?! – вспылил Гейл, активно жестикулируя. – Если бы я предложил тебе банан, ты бы поняла намек?

— Оу, полегче, ребята, – Цезарь замахал руками. – Про бананы поговорим позже.

— А про сахарок? – раздался из-за кулис голос Финника.

— О превеликие подштанники Сноу, Одэйр, иди и поговори о сахарке с лошадьми, – посоветовал Хоторн неугомонному любителю рафинада.

— Финник и… лошади? – протянул Плутарх, отрываясь от разговора с кем-то из знакомых. – Зоофилия. А что, в фендоме, по-моему, зоофилии еще не было.

— Бе-е-е, – раздалось негодующее блеяние на всю студию. – Бе, бе-е-е, бе-е-е.

— Это что, простите, сейчас произошло? – вопрошал Фликерман, оглядываясь по сторонам в надежде, что кто-то даст ответ на его вопрос. – Здесь есть переводчики с бараньего языка? И вообще, кто пустил животных в помещение?!

— Кто тут интересовался переводами с бараньего? Дешево перевожу любые тексты, – выскочила на сцену Прим, обвешенная плакатами с расценками. – Также продаю сыр! И тоже дешево.

— Примроуз! – воскликнул президент Сноу. – Я тебе и за перевод, и за сыр, и за все остальное заплачу, только, пожалуйста, покинь сцену.

Обиженная, она, понуро опустив голову, слезла со сцены и прошествовала в зал, усевшись рядом со своей матерью. Зрители неоднозначно отреагировали на произошедшее – заулюлюкали. Типа как хочешь, так и понимай. Цезарю нравилось, что публика не скучает, но слишком он отдалился от главных героев – Гейл и Мадж. Повернувшись к своим гостям, ведущий вернулся к прерванному интервью:

— Будем считать, что это была рекламная пауза. А теперь вернемся к фанфикшену, – озвучил свои намерения Фликерман. – Поговорим о пейрингах, как мы это делали с предыдущими?

— Да! – неожиданно яро выразил свое желание Гейл. – Давайте поговорим о Гейлисс!

— Мистер Хоторн, будьте аккуратны, – предупредил его ведущий, кивая головой в сторону разъяренной Мадж, которая яростно сжимала подол своего бархатного платья.

— Да какая разница! – в сердцах воскликнул Гейл, махнув рукой. – Лучше посоветуйте, что можно почитать по этому пейрингу. Чего-нибудь годного, – уточнил брюнет. – А то я уже весь Фикбук излазил. Абсолютно ничего интересного, про нас там всего лишь два-три фанфика.

— Зато сколько про нас с тобой, – прильнув к руке парня, прошептала Андерси.

— Кому это вообще интересно читать? – искренне удивился Хоторн. – Тем более, это нереально, представить меня и… и её. Мы не пара!

— Пара-пара, – приговаривала девушка, сильнее прижимаясь к брюнету. – К тому же, кому ты кроме меня нужен? У Китнисс есть Пит, у Энни и Джоанны есть Финник, – речь Мадж была прервана нервным выкриком Мэйсон:

— Мы же уже уяснили, что я с Финником не кручу шуры-муры, – зло выкрикнула она. – Или ты, деточка, хочешь поздороваться с сетью и топором, как это сделала Джонс?

—Давай-давай, – подначивал брюнетку Гейл. – Задай ей! Пусть она почувствует всю твою мощь, пусть перестанет ее недооценивать!

— А ты оцениваешь ее мощь? – ехидная ухмылка появилась на лице Цезаря.

— Что, простите? – спросил парень, нервно теребя галстук, выбившийся из-под смокинга.

— Папарацци успели заснять вас прошлой ночью, – как бы невзначай бросил Фликерман.

По залу, как обычно это бывает в таких ситуациях, пронесся шепоток. Джоанна и Гейл? Достаточно неожиданно! Но правда ли это?

— Так вот кто мне спать мешал! – воскликнул Хеймитч, высовываясь из-за шторки.

— Хеймитч, ты пьян, иди домой, – вновь посоветовали ментору Дистрикта-12. – Ты вчера пил, а не пытался уснуть.

— Ну вот не надо мне тут, – на манер черных девочек Эбернети помахал указательным пальцем, сопровождая это движение покачиванием головы. – Я пил, потому что не мог заснуть.

— Не переводи стрелки, Гейл, – вернулся к животрепещущей теме ведущий шоу. — Все мы, пользователи такой великолепной соцсети, как твиттер, уже видели все эти снимки. Но специально для непросвещенных я покажу их сейчас.

Все внимание публики было приковано к экрану позади Цезаря. На нем, сменяя одна другую, возникали фотографии. Вот Хоторн с Мэйсон идут за ручку по вестибюлю гостиницы, в которой их разместили; вот девушка смеется над какой-то фееричной шуткой своего спутника; а здесь парочка заходит в номер люкс для новобрачных. Гейл тяжело сглотнул и во все горло завопил:

— Это фотошоп!

— Не думаю, – громко заявил Фликерман, придвигаясь ближе к молодому человеку, а затем тихо, чтобы его услышал только он один, прошептал: – Тебе все равно никто не поверит.

— Эт-то пр-правда? – не веря своим глазам, прошептала Мадж, дергая своего возлюбленного за рукав. А после суровым голосом протараторила: – Нас ждет серьезный разговор дома.

— О, нет! – протянул Хоторн, пряча лицо в ладонях. – Только не это. Я уйду жить в леса, лишь бы не слышать всего этого.

— В лес ты тоже не пойдешь! – отрезала Андерси. – Опять начнешь слышать голоса животных, и только этого нам не хватало. Мы и так уже много денег на психолога потратили!

— Но Лютик и правда разговаривал со мной! Он жаловался мне на свою тяжелую жизнь, на Китнисс, которая хотела пустить его на котлеты, на…

— Так это все-таки был ты! – неожиданно подал голос Хеймитч. – Это был ты, там, в больнице для умалишенных. А я еще сомневался!

Цезарь Фликерман с удовлетворением наблюдал за происходящим в студии. Уже не требовалось его вмешательство, чтобы шоу продолжалось. Все шло своим чередом. Ты забрасываешь в кучу хвороста искру, и секунда за секундой постепенно загораются эти мелкие веточки, одна за другой. Так и здесь. Ты бросаешь пару фраз, которые так или иначе цепляют гостей или зрителей, дальше они сами раскручивают ту или иную тему.

— Хеймитч, значит, ты тоже завсегдатай психбольниц? – все-таки подлил масла в огонь ведущий.

— Я там врач, – гордо заявил Хеймитч, поправляя воротник на рубашке. – Пробую новый метод лечебной терапии – спаиваю пациентов.

— Так вот из-за кого Гейл спился! – вновь разбушевалась Мадж.

— Воу-воу-воу, полегче, – повторил фразочку Фликермана Эбернети. – Ты, наверное, даже и не пробовала алкоголь в своей жизни. Хочешь, я тебя напою? – подвигав бровками, предложил он.

— Отличная идея, – высказал свое мнение Гейл, схватив Мадж в охапку и неся ее к Хеймитчу. – Я тоже не отказался бы пропустить парочку рюмочек. А Лютика можно с собой прихватить?

Примроуз Эвердин

Команда алкоголиков под предводительством Гейла Хоторна с Мадж Андерси на плече быстро покинула сцену. Где-то за кулисами послышалась протяжное мяуканье. Видимо, Лютику все-таки позволили присоединиться к компании.

Тем временем толпа вновь оживилась. Весь зал дружно обсуждал, кто же на этот раз выйдет на сцену. Один вариант был непредсказуемее другого. И если началось все с предположения, что сейчас перед зрителями предстанет Марвел, то закончилось все тем, что кто-то выдвинул кандидатуру козы Леди.

Как ни странно, но зрители были близки. На сцену бодрым шагом поднималась Примроуз Эвердин, младшая сестра Огненной Китнисс. Девочка вся была увешена различными табличками и плакатами, на которых значились цены на те или иные товары и услуги. И было их настолько много, что Прим еле тащила эту ношу на себе.

— О, Прим, я смотрю, ты вся в работе. – Лукаво сощурившись, Цезарь добавил: – В прямом смысле.

— А что поделать? – всплеснула руками Эвердин. – Нужно же как-то зарабатывать себе на жизнь. Кстати, не хотите свежего сыра? Мы с Леди его буквально пару минут назад сделали!

— Я как раз хотел поговорить о твоей любимице, – Цезарь понизил голос, будто собирался говорить о чем-то тайном. – Только что от нашего нового корреспондента, который хотел очистить свою репутацию, ведь его обвинили в зоофилии пару минут назад, пришло сообщение. Из него мы узнали несколько интересных фактов о тебе.

— Если там скрины истории моего браузера, то это не я! – вскакивая с места, заголосила Примроуз. – Это Лютик просматривает всякие сайты о кошечках!

— Сайт под названием «Тридцать два способа соблазнить своего домашнего питомца» тоже Лютик просматривает ежедневно? – Фликерман одарил девочку взглядом, полным насмешливым укора.

— Это… это… – замялась Примроуз, не зная как оправдаться.

— Еще скажи, что это Китнисс нечего делать по вечерам, – обнажая свои белоснежные зубы-жемчужины, рассмеялся ведущий.

— Вполне возможно, – пожала плечами младшая Эвердин.

— Но ведь это еще не все, – интригующе протянул Цезарь.

Зрители, даже те, кто уже изрядно устал от всего этого шоу, затихли. Пролети муха, ее бы услышали. Но ждать долго никто не хотел. А тишина уже изрядно затянулась. Первым подал голос президент Сноу. В его голосе открыто читались нетерпение и тревога.

— Выкладывай уже!

Взгляды присутствующих тут же обратились к главе Панема. Чем вызван столь бурный интерес? Неужто тайны маленькой Примроуз, жительницы Дистрикта-12, как-то связаны с его персоной? Ответ на этот и многие другие вопросы знали лишь трое в этой студии – Цезарь, Кориолан и сама Прим.

Напряжение, повисшее в зале, уже можно было резать ножом. Но Цезарь не торопился удовлетворять желания публики. Он хотел немного растянуть столь сладкое и томительное ожидание.

— Все вы уже, наверное, поняли, к чему я клоню, – обратился к сидящим в зале ведущий. – Еще в прошлом интервью мы решили, что зоофилия – это нечто новое для фендома. Но мы ошиблись. Все тот же корреспондент, имя которого начинается на «Г» и заканчивается на «эйл», подкинул нам ссылку на целый сайт, содержащий зоофилический контент по самым разным пейрингам.

К щекам Примроуз прилила кровь. Стыдливый румянец неровными пятнами покрыл лицо девочки.

— И что? Кто угодно мог… создать т-такой с-сайт, – заикаясь, пыталась отвести подозрения Эвердин.

— Э-э, нет, – цокнул языком Фликерман. – Кое-что остается неизменным во всех фанфиках на этом сайте – герои. Каждый раз главными героями выступают либо Лютик, либо Леди.

— Вот так неожиданность! – воскликнула Прим. Голос ее стал увереннее, но излишняя наигранность выдавала ее неискренность. – Мои животные – знаменитости. Их знает весь Панем! Кстати, забыла сказать.

Девчушка повернулась к камере и ослепительно улыбнулась, продемонстрировав одну из многочисленных табличек. Надпись на ней гласила: «Самое необходимое у Примроуз Эвердин».

— Хочу представить вам великолепный магазин экологически чистых товаров. У нас есть все, что вы только можете пожелать! Молочные продукты, великолепные шерстяные изделия. – Озвучивая то или иное название, Прим вытаскивала из мешка, который каким-то магическим образом появился на сцене, те самые товары. – Лекарства, сделанные из целебных трав, выращиваемых на настоящем лугу, пригретых горячим солнцем. Особым спросом пользуется мазь от геморроя…

— Я беру! – раздался крик Хеймитча из-за кулис. – Мне два тюбика!

— Как обычно, с тебя бутылка, – деловым тоном сказала Примроуз, бросая товар в руки ментора Дистрикта-12. – Рассчитаемся после эфира!

— Погодите! – воскликнул Фликерман, прерывая продолжившуюся речь юной продавщицы. – У нас тут не шоу «Магазин на диване». Его снимают в соседнем павильоне!

Потенциальные покупатели засунули купюры обратно в бумажники. Но ненадолго. Младшая Эвердин активно жестикулировала, сидя позади ведущего, и одними губами произносила: «Подходите ко мне после интервью». А после и вовсе начала размахивать картонкой с наскоро написанным на ней номером телефона. Больше половины зрителей, даже тех, кто сидел по ту сторону экрана, записали его с пометкой «важно».

Вся эта неоплаченная реклама отвлекла от основной темы программы. Никто уже и не помнил, что милую девочку, сидящую на сцене, обвиняли в зоофилии. Цезарь не был бы Цезарем, если бы не напомнил зрителям об этом.

— Но зоофилия не единственный грешок, замеченный за этим ангелочком. – Цезарь наслаждался удивлением, застывшим на лицах присутствующих.

Прим, по-видимому, догадалась, о чем собирается рассказать Фликерман. От шока она даже лишилась дара речи, поэтому просто сидела и открывала рот как рыба, не в силах произнести и звука. Именно этого ведущий и ожидал от гостьи своей программы. Зрители тоже не разочаровали его. Из зала стали доноситься вопросы, адресованные Примроуз. Почти все они были об одном и том же. Всем было до безумия интересно, что же скрывает юная особа.

— Примроуз, скажи, ты знаешь, что такое ченслэш? – задал свой вопрос Цезарь.

Девочка энергично покачала головой в ответ.

— Ну а книжки ты читаешь? Например, «Лолиту» Набокова.

Вновь отрицание.

— А вы знаете? – в очередной раз обратился к залу ведущий. Услышав уверенное «да», Фликерман манерно расхохотался. – Отлично! А авторы, пишущие в данном жанре, есть? Ну-ну, Плутарх, мы и так знаем, что вы у нас экстраординарный автор. Есть ли кто-нибудь еще? Ну же! Здесь все свои!

Несколько рук медленно, нехотя поднялись в воздух.

— Хвалю всех тех, кто не постеснялся признаться в своих увлечениях, – одобрительно кивнул головой Цезарь. – А вот те, кто утаил от нас свои пристрастия, меня огорчили.

Вновь волна шепота пронеслась по рядам. Кто же скрывает свое истинное лицо? И зачем вообще Цезарю знать, кто интересуется ченслэшем? Ответ не заставил себя долго ждать.

— Дело в том, – Цезарь специально растягивал слова, делал как можно больше пауз между словами, чтобы зрители дошли до кондиции, чтобы они готовы были выпрыгнуть из штанов ради очередной сенсации. – Дело в том, что среди вас есть одна личность. Его… – Зал замер. Улыбнувшись плутовской улыбкой, Фликерман продолжил: – Или ее. Эту персону знает весь Панем без исключения. Но дело даже не в том, что это человек просто увлечен написанием или чтением историй такого плана. Он практикует это. И это…

— Переродок укуси меня за зад! – завопил Плутарх, очумевшим взглядом впериваясь в ни в чем не повинный экран мобильного телефона. – Это президент Сноу!!!

Цезарь тяжело вздохнул и закатил глаза. Это его шоу, а все так и норовят высказаться, испортить самые пикантные моменты. Хотя был какой-то плюс в том, что столь щекотливый секрет главной персоны всея государства раскрылся «самостоятельно». Его озвучил сам народ, представляемый распорядителем 75 Голодных Игр Плутархом Хевенсби.

— Это возмутительно! – заголосил Кориолан, поднимаясь со своего места. – Вздор, да и только!

И тут в опровержение слов президента на огромном экране на сцене высветилась очередная страница фикбука. Имя автора и название фанфика были кем-то старательно замазаны в Paint’е. Некто оставил лишь самое главное – пейринг. На скриншоте он даже был специально увеличен. Наверное, чтобы не нашлось человека, готового усомниться в том, что он видит.

Огромными буквами на экране красовалась надпись «Сноу/Прим». Не хватало еще выделить это красным овалом. А еще прямоугольником и треугольником. А то мало ли кто-то не заметит.

— И что с того? – не унимался президент. – Если кто-то написал какой-то глупый фанфик, еще не значит, что я надругался над этой милой девочкой. Дорогая, скажи, что мы даже не знакомы в жизни.

— Дорогая?! – прижав руку к щеке в лишь ему присущей манере, Цезарь изобразил на лице высшую степень удивления.

— Нет-нет, вы все не так поняли…

Все внимание сейчас было сосредоточено на персоне президента. Все сидящие здесь, в зале, и перед экранами своих телевизоров ловили каждое слово своего предводителя. Некоторые даже записывали. Таковым как раз был Плутарх. Ну а как иначе? Тонкая фикрайтерская натура черпала вдохновение даже в провокационных шоу.

Но все совершенно забыли о маленькой Прим. Девочка, ошарашенная тем, что ее «маленькие» тайны всплыли на поверхность, сидела на кожаном кресле и теребила в руках подол платья. Она всегда так делала, когда нервничала.

— Прекратите! – вдруг подала она голос, перекрикивая гул разбушевавшейся толпы: Кориолан вновь ляпнул что-то, предварительно не подумав.

Удивленные взгляды переместились на девочку, которая затравленным взглядом озирала всех присутствующих.

— Я должна вам признаться, – неуверенно начала свой монолог Примроуз. – Вы, правда, не так все поняли. Тот фанфик, что вы видите на экране… Это я его написала. – Синхронный «ах» зала прервал речь младшей Эвердин. – Да, это моих рук дело.

— Но почему именно этот пейринг?! И рейтинг… – не удержался от вопроса Цезарь.

— Это долгая история, – севшим голосом пробормотала девочка.

— Но вы же хотите ее узнать?! – Голос Фликермана был полон энергии. Предчувствие сенсации, триумфа, настоящего фурора всегда придавало ведущему сил. И этот раз был не исключением. По залу прокатилось громогласное «да», и Прим начала свой рассказ.

— Как-то Китнисс принесла домой бутылку самогона от Хеймитча. – Откуда-то из-за кулис послышалось приглушенное «Так это ты стырила бутылку из моей заначки?!», но все благополучно проигнорировали данную реплику и непонятный шум, напоминавший звук битого стекла. – У меня тогда было великое горе: Лютик нашел себе другую. Это была потеря потерь. И тут мне на глаза попалась та самая бутылка. Недолго думая, я откупорила ее и налила себе стакан. А потом еще один. Через пару минут с криками «все мужики – козлы» я вывалилась в небольшой хлев за домом в поисках отменного козла. Вы не поверите, но… Я увидела там его. Президент Сноу. Он лежал на полу и поглощал сено, периодически тихо блея. Я уже решила, что у меня глюки.

— А президент-то у нас любитель ролевых игр! – повернувшись к камере, прошептал Цезарь.

— Но вы знаете, все было так натурально. Ну, как… – Прим на секунду задумалась, пытаясь подобрать слова для более точного описания ситуации. – Он блеял так реалистично. Я невольно поверила ему. Что происходило дальше, не помню. Но когда я очнулась на следующий день в хлеву, вся в грязи и соломе, поняла, что жить без этого мужчины не могу. Увы, добраться до столь завидного мужчины возможности у меня не было.

— Не могу сдержать слезы, – пробормотал ведущий, смахивая невидимую слезу с щеки. По залу пронесся вздох умиления.

— Он был недостижим, как звезда на небе. – Да, эпическим сравнениям младшей Эвердин мог позавидовать любой поэт. – Он – идол и кумир, перед ним весь мир*. Кто я в его глазах? Маленькая, ничего не соображающая девочка. Он бы даже не обратил на меня внимания, если бы вдруг мне выпал шанс встретиться с ним лично. И тогда я нашла утешение в…

— Самогоне?

— Нет, с чего это вы? – Девочка скорчила недоуменную гримасу. – В фикрайтерстве! Я стала писать о своих отношениях с Кориоланом. Мои рассказы стали моей второй реальностью. К сожалению, мне не приходило ни одного положительного отзыва. Все писали, что нашей пары не может существовать, что все слишком глупо и нереалистично, а местами даже противно. Но я не хотела и не хочу сейчас верить этому.

— Это было бы так трогательно, если бы не так трагично, – с прискорбной миной ведущий смотрел на маленькую девочку, только что признавшуюся на всю страну в своей запретной любви.

Примроуз лишь склонила голову. Она была полностью истощена. Не так-то уж легко делиться своими тайнами, тем более на телевидении.

— В зале присутствует миссис Эвердин? – спросил Цезарь, поднимаясь со своего кресла и поднимая за собой Прим. Заметив среди сидящих мать девочки, он сказал ей: – Думаю, вам стоит показать свою дочь психиатру.

— Я готов вас принять! – выскочил на сцену Хеймитч Эбернети. – Высококвалифицированный психиатр. За моими плечами более полугода практики и парочка почти вылеченных пациентов. Новые, капельку футуристические методы лечения. А главное, совершенно не дорого. За один сеанс я возьму всего десятку. А если вы расщедритесь – все равно десятку!

У Цезаря аж глаз задергался от неожиданного появления столь знаменитой личности. Заметив реакцию ведущего, Хеймитч, пожав плечами, сказал:

— Ей же разрешили прорекламировать свой магазин. Чем я хуже?

— Ничем. Вот только ее рекламу проплатил глава государства, – пробормотал вслед удаляющемуся Эбернети Фликерман.

Джоанна Мэйсон

Сцена вновь опустела. Лишь Цезарь остался гордо восседать в кресле ведущего. В зале до сих пор раздавались чьи-то восклики: продолжали обсуждать тайные интрижки президента Сноу. Фликерман устало покачал головой. Это шоу так выматывает! А впереди его еще ждут две самые жаркие персоны, погорячее Огненной Китнисс, надо заметить.

— Дамы и господа! – заголосил ведущий, привлекая внимание зрителей к своей персоне. – Сейчас к нам выйдет девушка, которая уже принимала активное участие в нашей программе. Вы догадываетесь, кто это?

По залу волной прокатился нестройный гул голосов: «Джоанна!»

Губы Цезаря растянулись в привычной улыбке. Ему определенно нравилась реакция сидящих в зале. Фликерман поднялся со своего места, чтобы поприветствовать девушку, спешащую на сцену.

— Приветствуем Джоанну Мэйсон!

Рядом с ведущим, словно дерево, выросла Джо. Выглядела она, кстати, соответственно. Сегодня она была в образе дерева, как и на интервью перед 75 Голодными Играми. Видимо, ей настолько понравился образ, придуманный стилистами, что она не хотела с ним расставаться. Хотя, скорее всего, Джоанна была замаскировавшимся лесником, ибо на плече она несла свой знаменитый топорик. Цезарь невольно сглотнул от страха.

— Здравствуй, Джоанна, – тепло улыбнулся ведущий девушке и как галантный кавалер пригласил ее садиться. Но случилось небольшое недоразумение, совсем крошечное. – Эм, Джоанна?

— Да-да? – мило хлопая глазками, пропела Мэйсон.

— Мне кажется, ты заняла мое место, – с укоризной смотря на гостя программы, сказал Фликерман.

— Ты так думаешь? Что ж, можем пойти на компромисс – ты просто сядешь ко мне на коленки, – расхохоталась Джо.

Цезарь опешил от такого отношения. Предыдущие интервьюируемые, да и не только они, конечно, встревали в разговор, раскрывали некоторые интриги, но никто не отнимал у него титул дивы этого шоу. Никому не дозволена такая роскошь. Эта выскочка из Дистрикта-7 не исключение. Это шоу принадлежит лишь ему одному. Стоило бы поставить ее на место какой-нибудь искрометной шуточкой.

Судьба сегодня определенно благоволила Цезарю. Затянувшаяся пауза была прервана неожиданно раздавшейся мелодией:

Давай, давай,
Давай я тебя раздену, чтобы одеть,
Давай я тебя одену, чтобы раздеть.
Все мои сантиметры лишь для тебя,
Все мои сантиметры любят тебя.


— У меня сейчас интервью, Одэйр, – шикнула Джоанна в трубку. – Ты же был тут! Что? Нет, я не знаю, кто съел весь твой «стратегический запас» сахара. Нет, понятия не имею, как ты теперь будешь подкатывать ко всем подряд! – почти со злостью сказала она, понизив тон.

Зря старалась, бедняжка. Цезарь абсолютно случайно повысил чувствительность микрофона, прикрепленного к воротничку рубашки Мэйсон. И теперь даже самые последние ряды отчетливо слышали каждое слово, сказанное девушкой.

— И мне плевать, что это твоя самая лучшая сетка, ничего не знаю! – фыркнула Джоанна, прерывая разговор.

Она уже собиралась убрать телефон в карман брюк, но по несчастливому стечению обстоятельств он выпал из ее рук и упал прямо в ноги Фликерману. Прежде чем Джоанна успела одуматься, ведущий поднял мобильник с пола.

— О! – с неприкрытой радостью в голосе воскликнул Цезарь, разглядывая экран устройства.

Ожидаемая реакция не заставила себя долго ждать. Плутарх, наш неутомимый шипер, был готов выпрыгнуть из штанов, лишь бы только узнать, чью фотографию Мэйсон поставила на заставку. В этот раз Цезарь не стал томить публику ожиданием. И причина была вовсе не в страхе перед разбушевавшейся толпой. Просто боковым зрением он заметил металлический блеск топорика Джоанны.

На огромном экране позади появилось огромное изображение Финника Одэйра, с которым еще пару минут назад «мило» болтала владелица телефона. И все бы ничего, да вот фотография была немного своеобразной. Снимок был сделан, скорее всего, во время Парада трибутов перед последними Играми. И дело было даже не в том, что Финник был одет в одну лишь сеть. Его соски были сделаны… из сахара. Об этом красноречиво сообщала огромная надпись над головой молодого человека. «Сахарные сосочки».

— Джоанна-Джоанна! – ликование буквально переполняло ведущего. Он нашел то, что поставит девушку на место. Хотя ее меланхоличная реакция на произошедшее немного напрягала Фликермана. – Неужели финниканна оправдана как ни один другой пейринг?

Мэйсон, оглянувшись на экран и окинув картинку усталым взглядом, уставилась на Цезаря.

— Вы об этом? – указывая рукой себе за спину, поинтересовалась и разразилась смехом. – Я просто нашла эту фотографию в интернете и жутко хотела показать ее Финнику. И чтобы не забыть, специально поставила ее на заставку. Вы сами-то представьте лицо Одэйра. Он просит меня дать ему позвонить своей девушке, я передаю ему телефон, а там… опля! Сахарные сосочки!

Цезарь устало опустился в кресло, предназначавшееся в самом начале для Джоанны. Девушка оказалась еще тем крепким орешком. Ты ей слово, а она в ответ десять. Видимо, время пришло для тяжелой артиллерии. Зрители, зарывайтесь в окопы, да поглубже. Сейчас на ваших глазах развернется битва века – МэйсонVSФликерман.

— Мы так и не смогли найти твою страничку на фикбуке, Джоанна, – начал с малого ведущий. Если все пройдет как по маслу, то через несколько минут он низвергнет с пьедестала почета девушку и вернет себе титул дивы всея телевидения. – Неужели ты не интересуешься фанфикшеном?

— Почему же? Я читатель, закоренелый слэшер, – с гордостью объявила Джо, лучезарно улыбаясь в камеру. – А когда мне совсем скучно и нет достойного фанфика для прочтения, я экранизирую свои любимые.

Из-за кулис донесся не то горестный, не то испуганный стон, принадлежавший, несомненно, «актерской труппе».

— Молчите уж! – отмахнулась от них Мэйсон. – А ты, Финник, – раз уж правда раскрылась, чего молчать? – отойди от Кресты, а то я недавно фанфик видела… Сенека Крейн/Финник Одэйр, NC-21.

Из-за кулис выглянула недовольная мордашка золотого мальчика. Если бы люди умели испепелять взглядом – от Джоанны места мокрого не осталось бы. Но Мэйсон, проигнорировав злобу своего товарища, послала ему воздушный поцелуй и кокетливо подмигнула. Финник злобно рыкнул и пригрозил девушке новеньким трезубцем, прежде чем вновь скрыться за кулисами. И это навело Цезаря на мысль.

— Джоанна, ты говоришь, что ты слэшер. Но это наверняка не мешает тебе читать фанфики и других жанров, верно? – продолжил диалог Фликерман.

— О, да! – девушка потерла руки в предвкушении. – Недавно наткнулась на фанфик с пейрингом Хеймитч/Добби. Хотя это, кажется, тоже слэш… Но не суть. Вы представляете, до каких чертиков, простите, эльфов нужно было упиться, чтобы такое привиделось? Да еще чтобы желание записать такое появилось!

Зал оживился. Все знали, что ментор Дистрикта-12 жуткий пьяница (одной выходки на Жатве перед 74 Голодными Играми хватило). Но никто и не мог представить, что все настолько плохо.

Внимание присутствующих неожиданно переключилось на девушку с копной непослушных каштановых кудрей, что-то гневно кричащей и размахивающей наскоро сделанным плакатом: «Освободите эльфов!» А на мантии, в которую, собственно, она была одета, был приколот презабавнейший значок с надписью «Г.А.В.Н.Э».

— Эй! – возмутился Сноу. – Это вообще не ваш фэндом, юная леди!

Все еще сердитая, Гермиона убрала плакат и уселась на свое привычное место.

— Ну, слава богу, что хоть не с бутылкой совокупляется, – подал голос Плутарх. Похоже, он был единственным, кто мог нормально говорить после всего услышанного.

— Кстати, о кинке, – проговорил Цезарь, удобнее усаживаясь в кресле. – Джоанна, ходят слухи, что ты им крайне увлечена. – Взгляд ведущего невольно скользнул по топору, сиротливо лежащему около кресла девушки.

— К чему вы клоните? – впервые за все интервью на лице Джоанны отразилось беспокойство. Неужели Фликерман наконец задел ее за живое?

— Недавно я с моим коллегой Клавдием просматривал фикбук и наткнулся на одну о-очень интересную работу, – Цезарь специально растягивал каждое слово, следя за переменами в лице гостьи. – Ее главными героями были Китнисс, ты и свечка. Ничего не припоминаешь?

— А, вы об этом! – махнув рукой, фыркнула Мэйсон. – Это давняя история и совсем неинтересная. Просто Китнисс страдала геморроем, – Джо недвусмысленно подвигала бровями, намекая, не в нем все дело. – В то время ее сестра еще не занималась изготовлением своей волшебной мази. Поэтому я предложила ей старинный метод лечения свечками. Ну, вы знаете, берете и…

— Что-то мне так не кажется, – подозрительно сощурившись, перебил говорящую Цезарь. – Я читал совсем другой вариант этой истории.

— А вы больше верьте слухам, – губы Джоанна растянулись в широченной и хитрющей улыбке. Такой бы даже Чеширский кот позавидовал. – По слухам вы, Цезарь, крутите роман со своим коллегой. Клавдием.

Зрители, сидящие в зале, словно по команде синхронно издали вздох удивления и приложили руку ко рту.

— У всех есть свои скелеты в шкафу, да, Цезарь? – Улыбка Джоанны уже начала выводить ведущего из себя. Девушка дружески похлопала его по плечу: – Не стесняйтесь, все мы не без грешка за душой.

— Но это лишь слухи! – Фликерман повысил тон, чтобы перекричать истеричный смех, исходящий, казалось бы, со всех сторон. – Я натурал!

— То-то вы волосы красите, – усмехнулась Джоанна, потрепав малиновые волосы ведущего.

— Но это правда! – Цезарь был готов рвать волосы на голове от отчаяния. Любую колкость, любую шутку, отпущенную в ее сторону, Джоанна обращала против него. Казалось, что у нее готов ответ на любой его вопрос.

— Тогда кто же любовь всей вашей жизни? – Ее собеседник отрицательно покачал головой, мол, такой нет еще. – И вас еще ни с кем не пытались свести?!

Вновь отрицание. Может, эта неугомонная девчонка, наконец, заткнется? Ведь, как говорится: «На нет и суда нет». Видимо, Джоанна Мэйсон не знала такой поговорки.

— Могу предложить помощь! – подмигнула Джо и с ухмылкой, от которой доброй половине зала стало не по себе, оглядела присутствующих. – Вон, мне кажется, Плутарх будет вам отличной парой! Можно попробовать замутить вот с тем симпатичным мужчиной. Нет, Гейл, не с тобой. У тебя звери в лесу есть.

Хэвенсби, по-видимому, принявший предложение Мэйсон всерьез, начиркал что-то в своем блокноте и тряс им в воздухе в надежде, что девушка заметит его. Он не ошибся. Его ерзания на месте, больше похожие на эпилептический припадок, трудно было не заметить. Джоанна сощурилась, силясь разобрать корявый почерк Плутарха. Признаться, ей это стоило больших усилий.

— О! – воскликнула Джо, копируя манеры Цезаря. – Крайне интересно.

Фликерман удивленно смотрел то на гостью шоу, то на распорядителя Игр. Не нравилась ему сложившаяся ситуация.

— А вы знаете, дорогие мои, – Джоанна обратилась к зрителям, – что в сети сейчас крайне распространен пейринг президент Сноу/Цезарь Фликерман? И судя по всему, есть веские причины считать, что пейринг более чем обоснован!

Ведущий вмиг покраснел, приближаясь оттенком к цвету своих волос, а потом вмиг побледнел. Такого поворота событий он никак не ожидал. Боясь усугубить ситуацию своим вмешательством, Фликерман попытался по-тихому испариться.

— Ну, – оглядывая сползшего куда-то вниз со своего кресла Цезаря, жизнерадостно улыбнулась девушка. – Зато теперь мы знаем наверняка, что хотя бы фанфики Пит/капитолийское мыло/Цезарь не оправданы.

Сноу, пребывающий в глубоком шоке – звезда в шоке! – все еще пытался выговорить какое-то особо длинное, витиеватое ругательство в адрес Джоанны и всех фикрайтеров в целом.

Именно в этот момент Пит, крадучись, пробежал по сцене, стараясь не привлекать внимания. В руках он держал именно бутылёк мыла, того самого, с ароматом роз.

Мэйсон еще что-то говорила, но ее слова заглушил преисполненный негодованием крик Цинны:

— Жалкий изменник!

Все шоу начало превращаться в балаган имени Джоанны Мэйсон. Пора было завязывать. Цезарь аккуратно поднялся с кресла. На лице привычная улыбка. Нужно держать лицо перед публикой.

— Что ж, на этом, пожалуй, все, – Фликерман оглянулся и подал девушке руку. Все-таки манеры еще остались при нем. – И с нами была Джоанна Мэйсон…

— Скандалы, интриги, расследования! – выкрикнула Джо, победоносно улыбаясь.

Да, это интервью Цезарь запомнит надолго.

Кориолан Сноу

Джоанна, наконец, покинула сцену, и Цезарь вздохнул с облегчением. Да, эта дамочка изрядно потрепала его нервы. Сейчас было бы неплохо пропустить рюмку-другую валерьянки. Причин на это было две. Первая – восстановить душевное равновесие после предыдущего интервью, вторая – подготовить себя к еще большим потрясениям, ведь следующий гость шоу сам президент Сноу.

Объявив короткий рекламный перерыв, ведущий шоу смылся к себе в гримерку. Накачавшись различными успокоительными, он почувствовал себя гораздо лучше. Появилась некоторая уверенность в следующем интервью. А это было важно. Последнее интервью должно быть самым фееричным, самым незабывающимся. И Фликерман знал, как сделать его таковым.
Цезарь вновь вышел к зрителям. Зал тут же взорвался аплодисментами. Чувствовалось, что публика сгорает от нетерпения.

— Дамы и господа! А теперь главный гвоздь программы! Поприветствуем Кориолана Сноу! – представил следующего гостя Фликерман.

Глава всея Панема, президент Сноу, медленно поднялся со своего места – теперь уже оправданно – и направился на сцену. Вместе с ним к Цезарю вышли десять миротворцев. Ведущий нервно сглотнул, уже второй раз за сегодняшний вечер. Интересно, с чего вдруг такая охрана? Неужели Кориолан собирается арестовать Фликермана, если тот затронет какие-то запретные темы? Или же он боится гнева толпы?

— Какая серьезная охрана, – высказал свое наблюдение Цезарь. – Неужели боитесь покушения на свою персону?

— Все возможно, – неопределенно ответил Сноу, удобнее устраиваясь в кожаное кресло.

— Что ж, приступим к интервью, – перевел тему Фликерман. – Во время шоу всплыло много фактов о ваших похождениях. Кто-то обвинял вас в педофилии, кто-то – в гомосексуализме. Как вы к этому относитесь?

— Языками молоть все горазды, но где доказательства? – Кориолан вел себя сдержанно. Он говорил негромко и размеренно. В его слова хотелось верить. Но, тем не менее, все присутствующие в зале сомневались в правдивости его слов. Было что-то такое неуловимое в его поведении, говорящее: «Он врет, не доверяйте его словам».

За кулисами послушался шум. Казалось, что там разворачивается настоящая бойня: вздохи, стоны, приглушенные крики и чье-то невнятное бормотание. Похоже, это был Хеймитч. И слова его были примерно таковыми: «Доказательств, значит, захотел. Сейчас я покажу всему Панему свой голый зад, пусть полюбуются». Двое миротворцев отправились «разруливать» ситуацию.

— Кхм, Кориолан, – игнорируя происходящее, начал Цезарь, – согласитесь, если бы не было оснований, люди не бросались такими высказываниями.

Сноу смерил ведущего презрительным взглядом.

— Но давайте перейдем к непосредственной теме – фанфикшену, – тактично поступил Фликерман, переводя разговор в другое русло. – Читаете? Пишете?

— Ни то, ни другое, – в голосе президента сквозило безразличие. – Обо всех нелепицах, выдуманных капитолийцами и другими личностями, я узнал, сидя в зале.

— Да неужто? – Цезарь удивленно изогнул бровь. – Я так не думаю.

Экран сзади вновь ожил. Картинка на нем изменилась. Теперь перед зрителями предстал скриншот. Это был профиль пользователя под ником «Flower_Macho». Уже наводит на определенные мысли, не так ли? Ниже красовался модный аватар: красивое, упругое и подтянутое тело с… прифотошопленной головой президента Сноу. Львиная доля женской аудитории томно вздохнула. Никто из них даже не подозревал, что Кориолан настолько хорош. А что же было написано в личной информации? «Меня трудно понять, легко соблазнить и невозможно отвергнуть». Вот какой он на самом деле, президент Панема!

— Эй, это же мое тело! – воскликнул Катон, выскакивая на сцену и тыча пальцем в аватар «Цветочного мачо».

Еще двое миротворцев удалились за кулисы, уводя с собой разбушевавшегося Брауна.

— Конечно, трудно поверить, что это ваш профиль, – бросив красноречивый взгляд, продолжал Цезарь, – но чувствуется ваша рука в текстах этого автора. Сейчас зачитаю одно из стихотворений. Название – «Ода розам».

В темноте серых дней революций
У меня вы остались одни.
Три любимые розы на блюдце –
Света луч, что любовно храним.

Полюбил я изгибы колючек,
Что манят остротою своей,
Лепестки – вдохновения лучик,
И волнует изящная тень.

Моя страсть, моя боль и проклятье,
Я ХОЧУ ВАС, букет моих роз.
Эту сладость, увы, не познать мне,
Только страсть моя – это всерьёз.


Зал разразился громкими аплодисментами. Некоторые даже пустили слезу, настолько проникновенно было стихотворение.

Чтобы развеять остатки сомнения, Цезарь решил перечислить остальные произведения.

— И это только одно из многих стихотворений. У автора есть целый сборник, посвященный самым знаменитым цветам – розам. Он так и называется, «Розы». Есть и самостоятельные произведения, такие, как: «Прощай, Сойка», «Убить пересмешника», «Тирания 74-ого года», «Я убью тебя твоей стрелой» и «Сарайный романс».

При упоминании последнего названия Кориолан как-то странно заерзал в кресле. Реакция зрителей была аналогичной. Они сразу почувствовали подвох. Сарайный романс? Что-то это напоминает... Кто-то совсем недавно говорил про сарай, упоминая при этом президента.

— Коза! Примроуз! И сарай! Лучина догорает. Едет вдалеке трамвай, с собою мысли забирает! – вдруг завопил Хевенсби, вскакивая с места. – Я читал это! Так это правда, Кориолан? Ты был в том сарае?..

Президент Сноу шумно выдохнул. Отнекиваться уже не имеет смысла.

— Да, но вы не подумайте плохого! – воскликнул Кориолан, мотая головой. – Я пришел туда исключительно ради козы Леди!

Зрители в спешке ловили свои падающие челюсти. Никто из них даже не догадывался, что Сноу – латентный зоофил. Или же он просто проголодался и хотел втихую скоммуниздить у Примроуз ее козу? Сейчас ведь так трудно найти хорошую скотину!

— Как-то я зашел к Хеймитчу по старой памяти. У него как раз завалялось две бутылки какой-то настойки на козьем молоке. Хороший алкоголь, хочу заметить. В общем, используя булки Пита, как закуску, мы осушили тару. Ну и сдуру я решил обновить новостную ленту в twitter’е. Эвердин-младшая как раз опубликовала фото своей козы Леди. И тут меня накрыло. Так как я находился в деревне победителей Дистрикта-12, решил навестить своих знакомых. Уже через пару минут я был в сарае семейства Эвердин. И она была там. Ее гладкая шерстка серебрилась в лунном свете, а вымя эротично тряслось при движении. Я не знал, как ей понравиться, поэтому стал притворяться козлом. Встал на четвереньки, показал ей свою шкурку, – если вы понимаете, о чем я, – жевал сено, строил глазки. А потом пришла эта девчонка. Примроуз.

— А что было дальше – читайте в фанфике «Трудности перевода: все ли мужики козлы?», – прорекламировала свой фанфик Прим. Нужно же как-то пробиваться в популярное.

Кориолан уже хотел что-то сказать, но вдруг его внимание привлек странный фикус, внезапно появившийся рядом с ним. Еще несколько минут назад его тут точно не было. Но глава Панема не придал этому особого значения. А зря.

— Что я могу сказать… – протянул Цезарь, возвращая внимание Сноу.

— У меня даже ее фото с собой есть. Вот, посмотрите, – Кориолан протянул ведущему небольшой кулончик.

— И чья там фотография? Прим?

— Да что вы! Козы, конечно! – в голосе президента сквозило разочарование. Он был несколько опечален тем фактом, что его не понимают. Или даже не хотят понять.

Цезарь аккуратно, двумя пальцами взял украшение. Он думал, что это какая-то шутка и Кориолан его просто-напросто разыгрывает. Но нет, открыв незатейливый замочек, Фликерман лицезрел фотографию Леди. Видимо, все, кто имеет хоть какое-то отношение к козам, немного двинутые.

— Что ж, – возобновил беседу ведущий, возвращая кулон хозяину, – раз уж мы разобрались с историей о сарайных похождения козлиного угодника, то давайте перейдем к следующей теме. Помимо стихотворений, в вашем профиле, Кориолан, мы обнаружили полноценный фанфик.

— Да, иногда мне тоже хочется потешить себя вымышленными историями, – признался Сноу. А затем, устремив мечтательный взгляд в никуда, продолжил: – В своих историях я могу быть храбрым рыцарем, спасающим свою прекрасную Леди, могу поквитаться с врагами!

— Вот о последнем я и хочу поговорить, – губы Цезаря растянулись в плутовской улыбке. Если все пойдет, как по маслу, то на сцене, возможно, развяжется драка. А это точно увеличит рейтинги шоу и увековечит имя ведущего. – Название этого фанфика уже упоминалось наряду с другими вашими произведениями. Я сейчас говорю о работе «Я убью тебя твоей стрелой».

— И что же с ним не так? – поинтересовался интервьюируемый, оглядывая ведущего.

— Зачитываю финальные строки. – Фликерман прокашлялся, готовясь к чтению. – …и отважный президент выстрелил в злобную Китнисс Эвердин из ее же лука. Девушка была повержена своим собственным оружием. И восторжествовал тогда президент Сноу! И воцарилась в Панеме мирная диктатура. Снова. – Немного поразмыслив, Цезарь добавил: – Хочу также заметить, что фанфик имеет рейтинг NC-21. И главный герой, коим является сам президент Сноу, чем-то напоминает мне МС.

Гость-гвоздь программы уже хотел что-то сказать, но ее прервал разгневанный вопль Китнисс Эвердин. Да-да, это вопила та самая «злобная Китнисс», которую Кориолан убил в своем фанфике.

— NC-21?! Чую я, дело там совсем не в кровавых сценах!

— Ну почему же, там все было кровавое, – самодовольно улыбнувшись, пробурчал Сноу.

Китнисс уже хотела наброситься на злобного, в прямом и переносном смысле, автора, но ее опередили. Тот самый фикус, что вызвал легкие подозрения у главы Панема, неожиданно ожил и с диким криком «Банзай!» накинулся на оторопевшего мужчину. Миротворцы, стоявшие все интервью рядом, не предпринимали никаких действий. Видимо, живой фикус несколько ошарашил их.

Тем временем с воплями и визгами странная парочка – президент и фикус – продолжала кататься по сцене. Цезарь со злорадной ухмылочкой наблюдал за этим действом. Эта потасовка лучшее, что могло произойти на сегодняшнем шоу. А что будет, когда личность фикуса будет установлена?

Наконец миротворцы отошли от шока и стянули растение с президента. Оно еще долго вырывалось, но позже прекратило свои попытки.

— Пустите меня! – рыкнуло зеленое нечто, извиваясь в руках служителей порядка.

— О боже, Пальма… тьфу ты, Альма, это ты? – поднимаясь с пола и оправляя одежду, задал вопрос Кориолан.

— Она самая, – рыкнула женщина, тряхнув головой, чтобы скинуть маскировочную листву.

Женщина выглядела достаточно экзотично. Ее костюм был отличной маскировкой. Если особо не приглядываться, то она выглядела как дерево. Погодите, где-то мы уже видели нечто похожее. Кажется, еще полчаса назад этот «деревянный» костюмчик красовался на Джоанне Мэйсон. И если он сейчас на Альме Коин, то что же сейчас одето на девушке из Дистрикта-7?

— Да откуда ты здесь взялась? – недовольно посмотрел президент на главу Дистрикта-13.

— Похитить тебя, – прямо ответила женщина. – А также запретить тебе распространять свои инцестные «шедевры» о нас.

— Инцест?! – оживился Цезарь.

— Что за чушь ты несешь? – негодовал Сноу. Но голос его предательски дрогнул и сорвался на конце фразы.

— Эти идеи были моими! А ты присвоил их все себе! – хныкала Коин.

— Это все наглая ложь! – верещал Кориолан. Его голос звучал уже на октаву выше обычного.

Но этот номер у президента не прошел. Цезарь, по-быстрому загуглив, нашел нужный фанфик. Теперь на экране красовалась страница фанфика «Братская любовь» автора «Sexy_Roseman». Рейтинг и пейринг были красноречивее любых слов – NC-17, Альмана Коин/Кориолан Сноу. Да-да, здесь нет ошибки. Сноу снизу.

— Вот оно что, – довольно пропел Фликерман, поглядывая на родственничков. – Так это ваши идеи, Альма?

Женщина кивнула.

— Мои. А вот это старый хрыч, – она взглядом указала на Кориолана, – присвоил их себе. Плагиатчик хренов!

— Альма, как тебе не стыдно врать, – президент покачал головой. В очередной раз за вечер он понял, что отнекиваться уже поздно. – Эти идеи мои. А ты просто завидуешь моему успеху, как автору!

— Ты… ты бесчувственная скотина! Вот кто ты. Я сейчас маме позвоню и нажалуюсь на тебя! – свободной рукой Альма потянулась к карману.

Не успела она набрать номер, как по всей аудитории разнесся писклявый голос:

Белые розы, белые розы, беззащитны шипы.
Что с вами сделали снег и морозы,
Лёд витрин голубых?
Люди украсят вами свой праздник
Лишь на несколько дней
И оставляют вас умирать на белом холодном окне.


— Алло? – Сноу поднес к уху свой мобильный телефон. – Нет, мам, все в порядке. Нет, то, что ты слышала, глупости. Да, мам, я не вру тебе. Не обижал я ее! Она первая начала! Ты должна наказать ее, – канючил Кориолан. – Да, я поел сегодня утром. Что я ел? Ну, я съел супчик с горошком и кусок мяса с гарниром. Нет, мам, меня не пучит. Да, если что, у меня есть с собой комплект на случай экстренных ситуаций.

Кориолан перевел взгляд на аудиторию. Все с удивлением глядели на него, не веря собственным глазам и ушам.

— Э-э, мам, погоди секундочку. – Президент поднялся с кресла и поспешно скрылся за кулисами. Вместе с ним со сцены удалились и миротворцы, волочащие за собой сестру Сноу. Она все еще что-то бормотала о несправедливости и бесчеловечности своего брата.

— Что ж, дамы и господа, – Цезарь поднялся с кресла, – на столь радостной ноте мы закончим сегодняшнее шоу! Спасибо вам, что смотрели этим вечером именно мое шоу! До скорых встреч!

Под громогласные аплодисменты и свисты Цезарь Фликерман удалился со сцены. Теперь его ждала теплая гримерка, где нет визжащих и истерящих гостей, где не нужно фальшиво улыбаться и где его ждет кружка горячего зеленого чая.

***
Ну, вот и подошел к концу этот фанфик. Я шла к этому долго и упорно, превознемогая лень, желание спать и есть. И наконец добралась до финишной прямой. Хочу поблагодарить всех читателей за оценки, закладки и отзывы, да и за отсутствие всего вышеперечисленного. Не передать словами как я рада, что этот фик хоть кто-то читал. Отдельное спасибо нужно сказать моему соавтору Застенчивый автор. Если бы не она, финальные главы не были бы дописаны. Я ей очень благодарна за помощь.
Что еще тут можно сказать? Этот фанфик далеко не шедевр, я это прекрасно понимаю. Но тем не менее я им горжусь. Ведь это мой первый законченный фанфик. Теперь со спокойной совестью можно ставить галочку напротив пункта "Закончить хотя бы один фанфик за лето" в моем списке дел.

Погасли огни

Цезарь Фликерман в задумчивости бродил между кресел зрительского зала. Студия уже давно опустела, а софиты были погашены. Тем не менее, в помещении до сих пор чувствовался дух веселья, скандалов и интриг, коими было наполнено сегодняшнее шоу.

Ведущий оглядывал места. Вот здесь еще совсем недавно восседал Плутарх Хевенсби, ярый любитель слэша и фикрайтер от Бога, а здесь – неугомонный Гейл Хоторн, ревнующий Китнисс Эвердин ко всему, что движется и не движется. Сколько всего было сказано за весь день!

Зрители и участники сегодняшних интервью покидали студию, пылко обсуждая увиденное и услышанное. Неужели президент Сноу, оказавшийся, впридачу ко всему, обладателем такого «горячего» тела, страдает от неразделенной любви к козам и розам? Или, скажем, между Питом Мелларком, настоящей звездой, и простым мылом что-то есть?

Размышляя обо всем этом, Фликерман позволил себе усмехнуться. Что за нелепица?! Как можно было поверить в то, что Финник страдает от неразделенной любви к Джоанне и лошадям? Как можно было поверить в то, что Хеймитч пьет по-черному, упиваясь до зеленых эльфов? Хотя нет, в это охотно верилось.

Все-таки у Кориолана был прирожденный талант. Сценарий сегодняшнего шоу был просто великолепен, и благодарить за это нужно было его одного. Все прошло без сучка, без задоринки. И даже лучше. Вспомнить хотя бы эпическую битву Мирты и Диадемы. Как же Джонс лупила соперницу багетом по голове! Ради таких вот моментов Цезарь даже решил сохранить запись сегодняшнего шоу. Будет над чем посмеяться на пенсии.

Фликерман очень любил смеяться. Не только над другими, но и над собой. Вот только сейчас было не до смеха. Когда он возвращался к своей гримерке в глубине студии, кто-то шлепнул его по заднице. Каково же было его удивление, когда в тусклом свете лампы он заметил Кориолана Сноу.

— Что вы себе… – Цезарь не договорил: к президенту все-таки обращается!

— Ну-ну, – усмехнулся Сноу, – не надо сопротивляться. Вы же помните, что было написано в моем профиле в разделе «О себе»?

— Но это же все выдумки, просто заготовленные скриншоты для сценария, – Фликерман начал заикаться от испуга и возмущения, – придуманного вами же! Просто… развлечение для… толпы, – тихо-тихо промямлил ведущий.

— Не все, что вы выяснили в ходе интервью, – президент скрестил руки на груди и как-то двусмысленно посмотрел на Цезаря, – выдумки на потеху толпы.

Фликерман уже в третий раз за день тяжело сглотнул от страха.

Не забудьте оставить свой отзыв: http://ficbook.net/readfic/529499