Перед встречей с друзьями

По дороге, залитой солнцем, ехали двое всадников. День обещал выдаться жарким, но сейчас стояла прохлада, свойственная раннему осеннему утру. Лёгкого ветерка оказывалось достаточно, чтобы один из путешественников, закутанный в алую мантию мага, вздрагивал и ёжился от холода — и даже время от времени заходился отчаянным, душераздирающим кашлем. Тогда его спутник украдкой бросал на него тревожный, полные невысказанной боли, взгляд, и тут же отворачивался, боясь, что больной это заметит: вероятно, подобное внимание его раздражало. В отличие от тщедушного алого мага, второй путешественник был высок и широк в плечах, воинские доспехи ладно облекали его могучую фигуру. Впрочем, было видно, что эти доспехи да мешки, притороченные к седлу, и составляют всё его имущество. Он мог бы проделать этот путь и пешком, однако его слабосильный спутник явно на такое был не способен, поэтому молодым людям пришлось раскошелиться на лошадей до Утехи. — Если хочешь, мы можем проехать мимо, Рейст, — сказал он, когда у его спутника миновал очередной приступ кашля, — и поехать, куда ты там собираешься. Или остаться в нашем доме, но не пойти на вечеринку, — закончил он беспомощно. Маг отхлебнул из фляжки, висевшей у него на поясе, и отрицательно покачал головой: — Мы дали слово, брат. К тому же, ты наверняка изголодался по Отиковой картошке со специями и по кружке эля, — в голосе мага послышались язвительные нотки. Он хотел добавить что-то ещё — судя по язвительной усмешке, тронувшей его губы — хотел уточнить, по кому именно соскучился старший брат, но закашлялся. — Сейчас слишком холодно для тебя, — в голосе богатыря слышалось неподдельное беспокойство. — Если бы мы выехали позже... — То мы бы никуда не успели, — возразил маг. — Я не могу передвигаться так быстро, как ты! — с отчаянием произнёс он. — И я хочу отдохнуть перед вечеринкой! Дорога, даже когда я в седле, утомляет меня, и ты это знаешь, — с упрёком добавил он. Это были братья-близнецы Маджере, воин Карамон и маг Рейстлин. Пять лет они вели жизнь воинов-наёмников, и вот теперь направлялись в Утеху, в свой родной город, для встречи с друзьями. Они бы прибыли раньше, но в пути произошла неожиданная задержка: Рейстлин тяжело заболел. Пришлось им надолго застрять в гостинице, при этом их поселили за тройную плату — хозяин не хотел держать в постояльцах хворого колдуна. Не ночевать же им было на улице — никто из местных жителей не предложил бы им кров. Карамон ни на миг не отходил от младшего брата, в точности выполняя все его указания, и благодаря хорошему уходу маг быстро встал на ноги. К счастью, у местного травника нашлись нужные растения, да и сам он, будучи человеком добросердечным по натуре, нет-нет да и заглядывал к Рейстлину, чтобы дать отдохнуть его брату хотя бы немного. Внезапная болезнь мага внесла существенные изменения в планы: появиться в Утехе задолго до назначенной встречи и подновить дом, наверняка требующий ремонта после пятилетнего отсутствия хозяев, оказалось не суждено. Оставалось надеяться, что кто-то из друзей либо Китиара вернулись в Утеху раньше них и, быть может, присматривают за жилищем семейства Маджере: любые замки кендеру Тассельхофу были нипочём, и он наверняка не преминул бы воспользоваться шансом поискать в доме старых друзей «что-нибудь интересное». Этот вариант казался Карамону более правдоподобным: зная непоседливый характер сестры, сложно было рассчитывать, что она приехала в Утеху заранее и уж тем более занялась хозяйственными вопросами. Тем временем Рейстлин, оправившийся после недавнего приступа, подавил тяжёлый вздох: да, не таким он представлял себе возвращение в Утеху. Собираясь на Испытание в Башне Высшего Волшебства, он был уверен, что обретёт несказанную силу, которую сможет применить на практике. В мечтах юноше мерещилось, как он, увешанный боевыми наградами, богатый и знаменитый, торжественно вступает в родной город, и все его жители сбегаются посмотреть на прославленного мага. Увы, действительность жестоко разрушила эту иллюзию: Испытание подорвало здоровье молодого человека, а его внешность претерпела жуткие изменения, поэтому Рейстлин как можно глубже натягивал на голову капюшон и старался как можно меньше появляться на людях. Сейчас он очень жалел, что встреча не назначена на тёмное время суток: идти по Утехе при свете дня ему совсем не улыбалось, но выбора не было. Впрочем, если бы Рейстлин не был так погружён в свои раздумья, он бы заметил, что дорога непривычно пустынна, а редкие путешественники, попадающиеся им на пути, торопятся, а на их лицах застыло выражение угрюмой тревоги. Молодой маг нет-нет да и задумывался о том, о чём сказал его брат — плюнуть на обещание и не явиться на встречу, однако мысль, что друзья, а в особенности сводная сестра, станут считать его трусом, была Рейстлину невыносима. К тому же, ему было интересно взглянуть на лица друзей, когда они увидят перемены в его облике. Наверняка их физиономии вытянутся от изумления! И, быть может, в кои-то веки они отнесутся к нему с сочувствием... Он был уверен, что их замешательство доставит ему удовольствие. И ещё магу не терпелось похвастаться тем могуществом, которое он приобрёл... А вот о своих дальнейших планах, куда они с братом отправятся потом, Рейстлин говорить не хотел. Он как раз собирался подумать над тем, как выкрутиться, если кто-то из друзей увяжется с ними или примется настаивать на том, чтобы они остались в Утехе, как из-за поворота показался отряд хобгоблинов. И этот отряд устремился к ним... Хобгоблины намеревались отобрать волшебный посох, мотивируя это тем, что у них приказ конфисковывать любые вещи, относящиеся к магии, однако жеста Карамона, выразительно положившего руку на эфес меча, оказалось достаточно, чтобы они отстали. Богатырь знал: его брат скорее расстанется с жизнью, чем с посохом, а хобгоблины были настроены решительно. Колдовать Рейстлин не стал: молодой человек не хотел понапрасну расходовать последние силы, которых едва-едва должно было хватить добраться до родного порога. По деревянным мосткам, соединявшим дома, Рейстлин брёл с трудом, держась одной рукой за перила, другой — повиснув на брате. К счастью, идти было недалеко — их жильё располагалось на окраине. Вот и оно... Карамон не без труда отпер тяжёлый замок и, приложив недюженные усилия, отворил дверь, которая противно скрипнула: петли, видимо, заржавели. Рейстлин стоял, навалившись всем телом на перила, и тяжело, хрипло дышал. Едва дверь распахнулась, как на братьев пахнуло затхлостью и холодом, свойственным всем помещениям, где долго не жили. Однако в самом доме оказалось сухо: крыша, сработанная ещё отцом на совесть, нигде не протекла. Оставив брата убирать пыль, Рейстлин поплёлся в свою комнату, держа в одной руке походное одеяло, а в другой — свой посох. Молодой маг бросился ничком на свою кровать, закутался с головой и тут же уснул — в обнимку с посохом, как обычно. — Рейст, может, поешь чего? — Карамон заглянул в комнату. Брат чуть шевельнулся во сне, и богатырь испуганно отпрянул. — Спи, спи, — испуганно пробормотал он, опасаясь, что своим вопросом мог разбудить брата. Карамон растерянно встал посреди кухни, решая, что лучше сделать: поесть или сразу заняться уборкой? Запасы, которые они взяли в дорогу, были довольно скудны, но ужинать они будут в «Последнем приюте», так что... С другой стороны, когда Рейст проснётся, он может захотеть есть... И Карамон принялся наводить порядок. Ни мышиных следов, ни пауков, ни мух в доме не было — видно, заклятие, наложенное Рейстом перед отъездом, всё ещё действовало. Помимо уборки, Карамону надо было натаскать воды — для кипятка под Рейстов чай, а также чтобы они с братом смыли с себя дорожную пыль, а ещё требовалось постирать их одежду, которая быстро высохнет на ветру под жарким осенним солнцем, если её развесить на ветвях валлина, где располагался их дом... Карамон был немного сбит с толку тем, что никто в Утехе не поприветствовал их. Впрочем, прохожих на улице почти и не было, а те, что попадались, явно торопились по своим делам. С другой стороны, и Карамон, и Рейстлин сильно изменились с тех пор, как их видели здесь в последний раз... Пожалуй, немудрено, что их не узнали. Сколько воспоминаний нахлынуло на Карамона, едва он взялся за веник! Сметая прочь грязь, богатырь старался не думать об этом, но словно наяву мелькали перед ним образы близких, а теперь таких далёких людей — вот мать сидит у окна и смотрит куда-то вдаль, не видя и не слыша, что происходит вокруг; вот Китиара разливает по тарелкам жидкую, невкусную похлёбку — единственное, чем она кормила семью; вот отец, вернувшийся с заработков, ремонтирует очередную табуретку; вот Рейстлин кормит своих крыс, а вот он вытирает лужи с полу, которые остались после того, как Карамон вымыл посуду... Постепенно мысли богатыря вернулись к действительности. Он не мог не заметить, насколько путешествие вымотало его брата. А ведь тот после сегодняшней вечеринки у Отика собирался куда-то отправиться! В далёкий и опасный путь, как следовало из лихорадочного блеска его глаз, когда он заговаривал об этом с Карамоном. «Ты можешь не ехать со мной», — насмешливо шептал он, и от этих слов мурашки бежали по спине богатыря. Бросить больного и слабого брата? «Да ни за что!» — решил он, надеясь, однако, что Рейст передумает. К тому же, сейчас осень, вот-вот начнутся дожди, а значит, магу с его слабым здоровьем лучше сидеть в тепле и уюте. Он, Карамон, найдёт какой-никакой заработок в Утехе — и, кто знает, вдруг обзаведётся семьёй, сам Рейстлин, возможно, вернётся в школу к мастеру Теобальду, ведь ему так нравится преподавать, а когда наступит весна — глядишь, младший братишка и сам не захочет никуда уходить...