Всё ли так плохо?

Сходить ещё раз на кухню… Зачем? Проверить не изменилось ли что-нибудь за полчаса? … Нет, не изменилось. Вернуться за компьютер и обновить страничку. Только ничего не изменилось и там. Вообще, глупо как-то… Всё время держать открытой страницу, зная, что никто не напишет. В онлайне висят Альфред, Франциск, Хенрик, Холл…Уж они-то точно не просто грустно гипнотизируют экран. Примерно такие мысли крутились в голове у Вани последние пару часов. Конечно, не только это. Ещё он порывался кому-нибудь из них написать или новых друзей добавить. Но порыв заглох, как только он понял, что получится только очередной обмен пустыми, ничего не значащими фразами: вопросами и ответами… Вообще, любой разговор ничего в себе не несёт… Скучно… До одури скучно. Зачем целую неделю мечтать о выходных, если тебе нечем на них заняться? Тем, что действительно нравилось бы… Сейчас России казалось, что в жизни совсем ничего захватывающего и нет. Ну, вот, нет и всё. И что бы ни произошло – всё это уже было раньше. И такое чувство, что апатия никогда не пройдёт: уж слишком логичной и обоснованной она кажется. Он никому не нужен, ему никто не нужен, а только скука заполняет собой всё пространство: каждый уголочек в доме, каждую щелочку. Можно посмотреть фильм или же почитать книгу, но, кажется, что в них сейчас совсем нет смысла, что они ничегошеньки не затронут в душе. Впрочем, гипнотизировать потолок у Вани подолгу не получается и он пишет на стену очередную запись. О том, что думает, что чувствует сейчас…вернее, о том, что ничего не чувствует. Зачем пишет? Нет, вовсе не для того, чтоб ему что-то написали. Пишет просто, чтоб чем-нибудь себя занять. А всё-таки хочется, чтоб хоть кто-то, да и отреагировал, оставил комментарий … Пусть даже в словах нет никакого смысла, но было бы приятно, наверное. Нет? Ничего? … Ну, не очень – то и хотелось. Плевать… и он снова со скучающим видом, весь с головой погрузившись в меланхолию, разглядывает пейзаж за окном… Прошло пару часов________________________________________________________ А что могло измениться? Ваня всё так же погружён в свою скуку. Бездумно, механически переключает каналы по ящику. Как же его раздражают все эти напыщенные рожи дикторов и сопливо–слезливые мелодрамы. Вдруг всю эту идиллию бессмысленности прервала громкая трель дверного звонка. Россия от неожиданности вздрогнул и уронил пульт. Батарейка вылетела и укатилась под диван. Поэтому Ваня шёл встречать незваного визитёра с едва подавляемым желанием убить последнего за предстоящие муки со шваброй в позе раком в попытках достать эту проклятую батарейку. Делать ему, конечно, нечего… но хотелось, если и предаваться скуке, то проявлять это только философским лежанием на диване, а не акробатическими трюками под оным. Вот так вот, желая скорой смерти всем этим контролёрам по свету/газу/воде (нужное подчеркнуть), Россия и не заметил, кто на самом деле пришёл. Он на автомате буркнул: - Счётчик по газу и воде – первая дверь направо, по электричеству в кладовке – это рядом с входной дверью. Что вам надо.. проходите, смотрите, - и поплёлся за шваброй, равнодушно повернувшись к посетителю спиной. Но его остановил возмущённый голос: - Я, конечно, дико рад, что ты готов предоставить мне столь секретную и, несомненно, ценную информацию, но, может, лучше предложишь мне баночку пива?! - Гилберт?! – удивлённо вскрикивает Ваня и, развернувшись на пятне на 180 градусов, охреневше глядит в глаза гостю. Секунда, две, три… - Чего ты на меня, как на восьмое чудо света пялишься, Брагинский?! Да, это я Гилберт Байльшмидт… Ну, не Карлсон же тебя проведать прилетел, в конце-то концов!!! Пару минут спустя, когда оба уже прошли на кухню, Ваня достал из холодильника пиво, и они удобно расположились за столом, русский всё-таки решается задать интересующий его вопрос: - А ты прилетел из-за того, что узнал, что мне паршиво?... – как можно пофигистичнее спрашивает он. Впрочем, актёр из него никакой… - Ну, ты себе и напридумываешь, Брагинский! – возмущённо вскликивает Гилберт. Впрочем, и из него актёр был бы не лучше…