Полевые маки

Эта история случилась со мной жарким летом, когда я подрабатывал врачом в одной сельской больнице. В городе меня заменил другой человек, и я с чистой совестью отправился в «трудовой отпуск». Утром лечил сельских жителей, днём ухаживал за садом на заднем дворе поликлиники, а вечером приходил домой и подолгу читал старые, пахнущие духами книги. Жил я в старом заброшенном доме, который раньше принадлежал пожилой писательнице. Большую часть этого дома занимала её личная библиотека с книгами собственного сочинения и мировой классикой. У основательницы этой библиотеки была интересная привычка: она душила все книги, чтобы со временем они не начинали пахнуть плесенью. И каждый том пах по-своему. Тогда я читал книгу её авторства. Сюжет был интересен и непредсказуем, что позволяло мне каждый вечер, вернувшись с работы, погружаться в другой мир, с призраками, тайнами и вечной ночью. Страницы томика пахли жасмином. Это меня особо радовало, так как жасмин я всегда любил, не то что лаванду. До этого читал любимого Бредбери, так от него несло лавандой так, что мне пришлось читать, зажав нос двумя пальцами. Представляю, как это выглядело со стороны. Чтение по вечерам успокаивало, но это занятие не могло сравниться с моим дневным времяпрепровождением. Чуть от меня уходил последний посетитель, я сразу, сломя голову, бросался на задний двор, чтобы попасть в зелёную цветущую сказку. Наверное, нигде больше нет такой сказочной больницы, как в том селе. В больничном саду росли небольшие фруктовые деревья: сливы, яблони, груши, абрикосы и вишни. А у их подножия стелились различные цветы, от васильков до чайных роз. Деревья к июлю уже отцвели, зато клумбы так и пестрили яркими красками, и от них шёл такой сладкий запах, что уходить домой просто не хотелось. Думаю, если бы книги, которые терпеливо ждали меня на полках, не пахли этим садом, я читал бы их не так часто. Но, каждое произведение литературы мне хотелось дочитать как можно быстрее, чтобы взять новый том и узнать, как же он пахнет. Это стало моим личным ритуалом. В саду я не столько работал, сколько общался с больными. Пропалывая клумбы и прививая молодые деревца, я мог разговаривать с какой-нибудь бабушкой о её суставах, убивая этим сразу двух зайцев. После месяца такой работы я даже подумал, не остаться ли мне в этом селе навсегда. Жены у меня не было, да что уж там, ни невесты, ни даже девушки - тоже. И это в мои-то 27 лет. С другой стороны, я был свободен и мог вот так просто уехать жить из города, без сожаления и угрызений совести. Но была ещё одна причина, по которой я не хотел уезжать. В палате №9 лежала молодая девушка, которая потеряла зрение из-за несчастного случая. Провалиться во тьму всего в 16… Сказать, что мне было жаль её – не сказать ничего. Я каждый день заходил к ней и спрашивал, не нужно ли чего-нибудь, комфортно ли ей, как она себя чувствует. Мне безумно хотелось сделать для неё хоть что-то, и я, в итоге, заменил ей глаза. У нас сложилась традиция: как только я заходил к ней в палату и здоровался, сразу же описывал, во что сегодня одет, как лежат мои волосы, что видно из окна, и как выглядит она сама. Девушка очень привязалась ко мне, а я к ней. Вскоре мы стали почти что братом и сестрой. Однажды, как раз когда я описывал ей вишнёвое дерево за окном, в глянцевых листьях которого блестело солнце, в палату ворвался главврач. Он тоже очень любил свою пациентку и поэтому прямо с порога заявил, счастливо улыбаясь: - Девочка моя, ты едешь в город! Я вопросительно взглянул на начальника, а девушка нахмурилась. Она не любила, когда наш разговор прерывали. - Я договорился со своим другом, так что осенью тебе сделают операцию, и если всё пройдёт удачно, ты опять сможешь видеть. Мы сначала долго молчали, а потом наша «принцесса», как мы её прозвали за золотистые кудряшки и голубые глаза, тихо засмеялась сквозь проступившие слёзы и закрыла лицо руками. - И какова вероятность успешного исхода? – серьёзно спросил я. - Думаю, процентов 70, не меньше, - главврач, явно довольный собой, отсалютовал нам и тихо закрыл за собой дверь. - Ты рада? – я погладил по голове девушку, которая всё плакала и никак не могла успокоиться. - Да, очень. Я думала, что больше никогда не смогу видеть. И, пока мы с ней обсуждали, что она сделает в первую очередь, если прозреет, я даже не заметил, как дал обещание. - Ты дождёшься? – она улыбнулась. – Я очень хочу тебя увидеть. - Конечно. Ты откроешь глаза, увидишь страшного меня и скажешь: «Боже, какой кошмар, и вот с ЭТИМ я общалась столько времени?!». Мы оба засмеялись. - Нет, я уверена, что ты выглядишь отлично, не веди себя, как закомплексованный подросток. - Договорились, спорить не буду, - я взял её за руку и уверенно сказал: - Ты обязательно меня увидишь. Вот с этих самых пор я и стал привязан к селу. Просто не мог уехать, нарушив обещание. Но моё повествование даже не о «принцессе». С тех пор, как я начал помогать ей, к порогу моего дома стали приносить цветы. Как-то утром я открыл дверь и чуть не наступил на охапку красных полевых маков, усеянных росой, словно серебристым бисером. Подняв букет с порога, я занёс его в дом и поставил в трёхлитровую банку, так как ваз в доме не было. Изредка касаясь носом бархатистых лепестков, я вдыхал запах луговой свежести и думал, кто же такой сердобольный мне их подкинул. Близких подруг в селе у меня было мало, а точнее, всего трое: «принцесса», продавщица в магазине напротив больницы и дочь соседки, у которой я покупал свежее молоко. Первая отметалась сразу, вторая, скорее, принесла бы к порогу палку колбасы, а третья… Вот она как раз и могла это сделать. Я, довольный, что мне уделяют такое внимание, пошёл на работу в приподнятом настроении. Зайдя в палату к своей знакомой, сразу затараторил: - Синие джинсы, кеды, чёрная футболка и, как всегда... - …белый халат, - закончила она за меня и улыбнулась. - Правильно, - я сел рядом с ней на кушетку. – Погода солнечная, но сегодня сильный ветер, так что твою вишню неслабо трясёт. - Ничего с ней не случиться, - успокоила меня «принцесса». Я помолчал и всё-таки не выдержал: - Мне кто-то ночью букет к порогу принёс. - Ух, ты! – девушка усмехнулась. – Да ты популярен, оказывается. - В том-то и дело, что совсем не популярен. Но у меня есть кое-какое предположение… После работы проверю его, а пока давай почитаем с тобой. Я принёс из дома Мураками. - Кто это? - Японский писатель. - Мммм, - она смешно сморщилась. – Скука смертная, наверное. - Да ты что! Тебе очень понравиться, вот увидишь. Кстати, понюхай, – я поднёс открытую книгу к носу девушки. - Сирень. - Точно, - и я начал чтение. День прошёл спокойно, размеренно, изменилось только одно: в саду расцвели бордовые пионы, что меня несказанно порадовало. Дома я заварил себе кружку зелёного чая и, сев за стол, продолжил читать про призраков. Подняв взгляд на маки, которые уже начали осыпаться, я подумал: «Может, это призраки умерших в больнице несут мне цветы в знак благодарности за заботу? Хотя, за всё время моей работы здесь умерло только два старичка. И я не то чтобы был с ними очень близок. Так, пересекался пару раз». Прогнав глупые мысли, я продолжил чтение. Дойдя ровно до середины, сладко зевнул и решил ложиться спать. Спал беспокойно. Постоянно просыпался, ворочался и не мог избавиться от непонятного чувства тревоги. А когда встал, чтобы попить воды, услышал за дверью странный шорох. Как же я испугался! Но любопытство пересилило страх, и я медленно подошёл к окну, чтобы не спугнуть ночного гостя. Разглядеть почти ничего не вышло, так что я увидел лишь тёмный силуэт, который, потоптавшись у порога, что-то положил под дверь и убежал. Я кинулся на улицу, но никого уже не застал. Зато нашёл на крыльце ещё один букет маков. Конечно, выбрасывать такую красоту было жалко, и я поставил их в банку к предшественникам. На этот раз цветы были обвязаны красной ленточкой, что показалось мне безумно милым жестом со стороны тайной воздыхательницы. Разомлев от такого внимания к своей персоне, я решил утром перед работой зайти к соседке и серьёзно поговорить с её дочерью. Та, конечно, была не красавицей, но и не уродиной. Зато я точно знал, что буду у неё первым и последним, так её мама воспитала. С такими мыслями лёг в постель и провалился в спокойный, крепкий сон. Утром, как и планировал, в первую очередь навестил отправительницу букетов. Она вышла мне навстречу и, краснея, промямлила: - Вы за молоком? - Нет, я к тебе, - стоило видеть её лицо. Казалось, ещё чуть-чуть, и она разревётся от радости. – Спасибо. Девушка опешила. - За что? - За маки. Красивые. Она хлопала глазами, словно не понимала, о чём я говорю. Тогда я не на шутку разволновался. - Так это не ты мне букеты ночью под дверь подбрасываешь? - Да Боже упаси, - засмущалась она. – Меня ночью и за порог-то не пускают. - Ясненько, - я тяжело вздохнул. – Ну, бывай. Я тогда дальше искать пойду. А кого искать, даже понятия не имел. Никаких предположений. В скором времени, бросив тщетные поиски, я привык к еженочной доставке маков. Причём таинственную курьершу мне так и не удалось ни разу поймать. То я просто спал без задних ног, то засыпал под дверью, сидя в засаде, а если и дожидался нужного момента, схватить никого не успевал. Эта личность была настолько шустрой, что сигала в кусты сразу же, как я открывал дверь, а там уже ищи-свищи. Я просто удивлялся, откуда же у этого человека столько маков? Вот ходит каждый день по полям и рвёт, только чтобы подарить мне. Делать больше нечего, что ли? Однако мне было так приятно, что я не заметил, как стал ждать этих цветов, словно чуда, и проникся к ночной гостье глубокой симпатией. «Если поймаю, женюсь сразу». Так и проходили мои дни. Больница – сад – книги – охапка душистых маков. Скажете, скучно, однообразно. Возможно. Но я был рад жить именно так, и другого мне было не нужно. Но жизнь не прочерчена по линеечке, она всё время изгибается, складываясь в замысловатые узоры. Так и моя «прямая» неожиданно сделала головокружительный кульбит. Придя к «принцессе», я совершил наш утренний ритуал и подсел к ней, расспрашивая о самочувствии. Слово за слово, мы и не заметили, как перешли к семейной теме. Я ей рассказал о своих умерших родителях, она – о своих, несправедливых и бесчувственных. - Папаша мой только и делает, что пьёт, всё пропил: что движется и не движется. Брат зарабатывает, а отец пропивает… - А у тебя брат есть? - Да, ему 19, на ферме работает, - лицо девушки просветлело. Было заметно, как она сильно любит своего брата. – Она тут неподалёку находиться, за селом. Он продаёт в город молоко, мясо, сыр, много чего. Там и живёт, домой почти не приходит. - Хорошо ему живётся, наверное, - с сарказмом заметил я. – Только и делай, что убирай с утра до ночи навоз, да туши разделывай. Я бы с ума сошёл. «Принцесса» укоризненно покачала головой. - Он этого не делает, только товар в город возит и следит, чтобы животные с голоду не померли. А жить там остался, потому что природу любит. Когда ещё с нами жил, вставал раньше всех и босиком по росе гулял. А днём, бывает, встанет, как вкопанный, стоит и солнцу улыбается. Смешной, - девушка грустно улыбнулась. - Скучаешь? – догадался я. - Конечно. Только он – моя семья. Остальные даже мизинца его не стоят. Ты бы знал, какая у него широкая душа! Вот приедет на ближайшие праздники, я вас познакомлю, он тебе обязательно понравится. Я кивнул, но вспомнил, что она этого не видит, и поспешно ответил: - Буду ждать с нетерпением. Когда я хотел выйти из палаты, девушка неожиданно охнула и окликнула меня. - Что такое? – я вернулся и опять сел на кушетку. - А тебе до сих пор цветы приносят? Я насторожился. - Угу. - Маки, да? Я подскочил и заголосил, напугав воробья за окном: - Откуда ты знаешь? «Принцесса» хитро улыбнулась. - Братец и тут обскакал меня. - Эй, ты же не хочешь сказать… - Вокруг фермы бескрайние поля. Я как-то была там и очень удивилась, когда увидела красное море из маков. Везде сплошные маки. Я уже открыл рот, чтобы спросить, куда же мне бежать, как вдруг она, предугадав мои мысли, сказала: - Пройдёшь мимо дома председателя, там будет развилка. Повернёшь налево и гуляй, пока не увидишь в поле белое длинное здание. - Спасибо! Давно я так не бегал. Выскочил из больницы, забыв даже снять халат, и понёсся к той развилке. Все смеялись надо мной, тыча пальцем и приговаривая: - «Во припустил-то. Как на пожар». Но я ничего не видел и не слышал вокруг себя. Была лишь дорога, по которой я бежал, хрипло дыша и спотыкаясь. Для меня было так важно увидеть человека, который несколько недель исправно таскал к моему дому цветы, мне нужно было узнать, зачем он это делал, почему. Описанный «принцессой» парень и силуэт в темноте, всё это сошлось в единый образ, который никак не выходил из моей головы. «Я должен поблагодарить. Хотя бы просто сказать «спасибо»». Дорога была невыносимо долгой, бежал я не меньше получаса. В боку кололо, я то и дело сбивался на шаг, но тут же прибавлял газу и снова бежал. Меня будто что-то толкало сзади, не давая остановиться даже на секунду. Я вспотел и, наверняка, выглядел жалко, но даже не думал о таких пустяках. Снял на ходу промокший халат, рубашку и продолжил бежать. Наконец, справа показалась ферма. Я свернул на разбитую дорогу, ведущую к заветному зданию, и только тогда позволил себе отдышаться. Постоял, согнувшись, держась за колени, и уже шагом двинулся дальше. На ферме лаем меня встретили собаки, привязанные цепями к будкам, и несколько рабочих, которые перетаскивали в тень ящики с пивом. - О, ты откуда такой взмыленный? – засмеялся один из них, поворачивая кепку козырьком назад. - Где мальчик, который мясом торгует? – вопросом на вопрос ответил я. Видимо, моя серьёзная физиономия отбила у мужика всякое желание брататься со мной, так что он без лишних слов просто махнул рукой в сторону маленького домика, стоящего обособленно от остального комплекса. Я оставил на стопке дров свою измятую мокрую рубашку и нацепил противно липнущий к телу халат. Выглядело, наверняка, странно, как минимум, но представать перед новым знакомым в полуголом виде не хотелось. У маленького белого кирпичного домика на лавочке сидел загорелый жилистый парнишка в майке и шортах. При виде меня он почему-то стушевался и, опустив голову, начал поправлять свою выцветшую на солнце чёлку. - Здравствуй. - Добрый день, - тихо ответил он, не поднимая головы. Повисло молчание, нарушаемое шуршанием травы и стрёкотом сверчков. - Хочешь узнать, как сестра? Парень немного расслабился и поднял лицо. Прямой нос, белёсые брови, голубые глаза, такие же, как у «принцессы». «Принц», - подумал я и улыбнулся. Нет, он не был принцем, скорее обыкновенным деревенским мальчишкой, но в чертах его лица было такое терпеливое спокойствие, такая умиротворённость, что он становился похож на истинного аристократа. - С ней всё хорошо, я знаю, - спокойно ответил он и, сорвав травинку, закусил её кончик. - Ты же ни разу не навестил её, - удивился я. - Не ваше дело. Я оторопел от такой наглости и присел рядом с ним на скамейку. - Можно? Он кивнул, даже не посмотрев на меня. Холодный и отчуждённый. На лице ведь написано: «Поскорее бы ты ушёл». - Нет, ты не мог, - тихо проговорил я себе под нос и, раздосадованный таким провалом, откинулся назад. Закрыв глаза, я пытался побороть обиду, чтобы она не выплеснулась на мальчишку. - Я бы хотел поблагодарить вас, - неожиданно послышалось сбоку. Я открыл глаза и повернулся к парню. - Я знаю, что вы каждый день помогаете сестре. Без вас она бы уже давно сдалась. - Она у тебя золото, - я улыбнулся, радуясь, что этот замкнутый субъект разговорился. Но как только я обрадовался, он опять замолчал, на этот раз даже нахмурился, как будто разозлился на меня за что-то. - Ладно, я смотрю, ты не очень-то рад моей компании, - я встал и, запахнув халат так, чтобы не светить голым торсом, двинулся обратно. Попрощался с работниками, уже вовсю распивающими холодное пиво, и, огорчённый провалом, разбитый, поплёлся обратно. Теперь торопиться было некуда. Впервые я не хотел возвращаться в любимую больницу. Сослался на плохое самочувствие и ушёл домой. Взявшись за книгу, понял, что не могу вникнуть в смысл текста. Посторонние мысли не давали мне погрузиться в мистический потусторонний мир. Я закрыл книгу и стал смотреть на маки, которые принесли этой ночью. А я ведь так надеялся, что это окажется её брат. Не знаю, почему. Просто надеялся, и всё. От меня разило потом, поэтому пришлось, превозмогая усталость, принять «уличный» душ. За домом стояла клеёнчатая кабинка, вот там я и помылся. Посвежевший, даже немного взбодрившийся, я вернулся домой и приготовил себе яичницу. Посмотрел на часы: «20:43». Вроде бы рано, но делать уже нечего. Да и спать хотелось. Марафон под солнцем вымотал меня, так что, не раздумывая, я просто лёг в кровать и тут же заснул. Разбудил меня стук в дверь. Я не сразу понял, что мешает мне спать, и нехотя разлепил глаза. Темнота, тишина, и только ритмичный стук о дерево где-то в прихожей. Я поднялся, накинул на себя халат и пошлёпал босыми ногами к источнику шума. И, открыв дверь, замер, не веря своим глазам: передо мной стоял «принц» в потрёпанных чёрных джинсах и лёгкой ветровке. В руках он держал огромную охапку красных маков. Цветов было больше, чем обычно, настолько много, что я даже не мог разглядеть лицо парнишки сквозь них. Я молча отошёл от двери, приглашая тем самым гостя войти. Он немного потоптался, но потом всё-таки нерешительно переступил порог и прошёл в комнату. - И куда я их поставлю? - я вздохнул и улыбнулся. В душе поднималось что-то тёплое, я не знал, что, но от этого чувства хотелось плакать и смеяться одновременно. Я просто стоял и глупо смотрел на эти маки, опёршись руками о спинку стула. - Это уже не благодарность, - услышал я позади себя сдавленный голос. Повернувшись, столкнулся с взглядом, полным решимости. «Принц» подошёл ко мне, осторожно прижал свою ладонь к моей щеке и сглотнул. Я тоже напрягся, зная, что последует за этим, но до сих пор не осознавая происходящего. Он прижался своими губами к моим и тут же отпрянул, словно ожидая удара. А я стоял и прислушивался к себе. Старался заглянуть поглубже, обойдя все барьеры разума, и наткнулся на ответ. Всё было очень просто. Я полюбил его ещё тогда, когда впервые увидел под дверью букет полевых маков. Притянув парнишку к себе за руку, я обхватил его губы ртом, ожидая, когда он их откроет навстречу. Наконец, я смог скользнуть языком внутрь, и тогда он вцепился пальцами в мои волосы, остервенело, будто ждал этого момента всю жизнь. Ночь мы провели вместе. И если бы я знал, что будет так больно, выставил бы его на улицу сразу после поцелуя. Хотя, с другой стороны, я чувствовал какой-то уют, правильность всего происходящего. Я знал, что сделал верный выбор и ни о чём не жалел. С тех пор маки я стал получать только из рук своего сельского «принца». - Ты там ещё не всё поле перевёл мне на букеты, - как-то пошутил я, а он почему-то обиделся. И, только спустя несколько дней, признался, что губить природу ради меня ему стоило больших усилий. Я же успокоил мальчишку, сказав, что маки вырастут заново, после чего поцеловал его в белёсую макушку и обнял. Да, ради такого счастья стоило пожертвовать жизнью нескольких сотен цветов. И всё же я вернулся в город. Не один, с семьёй. Теперь у меня была сестра, которой предстояла важная операция, и любимый человек, жениться на котором я не мог, но был счастлив, просто находясь рядом с ним. Когда «принцессу» прооперировали, к слову, удачно, мы ненадолго вернулись в то место, которое свело нас вместе, и навестили старых знакомых. Я показал девушке сад, рядом с которым она находилась так долго, но ни разу не видела. Она пришла в бурный восторг и не соглашалась уходить, пока не исследовала каждую клумбу. Я же, воспользовавшись тем, что её брат отвлёкся на куст белых роз, тихо подошёл к нему сзади и водрузил на голову венок из маков. Немного подвявших за то время, пока я его таскал с собой, ожидая удобного момента. Парень повернулся ко мне, ощупывая свою корону, и смущенно шепнул: - Я тебе не принцесса. Я тихо рассмеялся и чмокнул его в нос. - Конечно, нет. Мой принц.