Потерявшийся

У него было все: чудесный маленький домик вдали от городского шума, в тихом районе с дружелюбными соседями; собственный садик на заднем дворе, где вишни в период цветения неряшливо роняли свои нежно-розовые лепестки на сочную, зеленую траву газона; была милая жена, хлопотавшая на кухне, и он приносил ей свежесвареный кофе в постель, а вечерами они сидели в беседке и ели мороженое. У него была любимая работа, приносившая и деньги и эстетическое удовольствие; они хотели завести собаку, но все никак не решались, уговаривая себя, что собака, как и ребенок, — большая ответственность. Иногда они ссорились, но тут же мирились, пили из одной чашки, смотрели одни фильмы, расположившись в объятиях друг друга на уютном диванчике. И им нравилась их размеренная, плавно текущая жизнь. Нравилась, пока кое-что не разрушило идиллию, как карточный домик.

Тик-так.

Часовая и минутная стрелки больших настенных часов одновременно провернулись с характерным звуком, указывая на римскую цифру «12», пропечатанную на круговом циферблате.

Тик-так.

Секундная стрелка немедля пошла отмерять ровно шестьдесят секунд, чтобы по возвращению на место запустить механизм, двигающий минутную стрелку вперед.

Тик-так.

Тиканье часов в мертвой тишине, царящей в доме, казалось чем-то неистовым и оглушительным, что даже закрывало звук барабанивших по крыше дома капель дождя за окном. Хотелось зажать уши ладонями, чтобы не слышать ничего вокруг себя.

Тик-так.

Яростно напоминая о себе, часы не собирались останавливать свой ход. И, когда минутная стрелка дошла до деления «II», промелькнула молния, озарившая ярким голубым светом комнату, следом донесся раскат грома.

Тик-та…

Часы замерли. Во вспышке света, в миг разогнавшей полумрак, можно было различить человека, съежившегося в дальнем углу, около стеллажа. Его руки, до болезненных судорог сжимавшие кучерявую голову, были чем-то перепачканы, так же как и ковер вокруг. Рядом поблескивал кухонный нож, отражая темное небо и молнию. Раскачиваясь взад-вперед, пытаясь тем самым успокоить себя, человек одними губами шептал что-то, отдаленно напоминающее мантру.

За окном ухнул филин, нередкий в этих отдаленных местах, шумно хлопая крыльями и роняя пару перьев на землю.

Человек, а точнее, мужчина вскочил с места – ночная птица напугала его больше, чем внезапные гром и молния. Едва не наступив босой ногой на лезвие ножа, он в панике кинулся зашторивать окна, еле слышно приговаривая: «Я не виноват, я здесь не причем». Стараясь не смотреть в сторону кровати, он быстро зашагал по направлению ванны, позволив себе включить свет только там.

Включив холодную воду, он побоялся посмотреть в зеркало, ведь там отражалась спальня, но и дверь закрывать тоже не хотелось: Он мог быть еще здесь, в доме.

Поборов животный страх, он поднял глаза, оторвавшись от созерцания белоснежной раковины и воды, сливающейся в водосток. В отражении он увидел бледного зеленоглазого шатена с веснушками, кучерявого и немного неопрятного, в домашней серой футболке с темными пятнами от пота и чего-то еще. Затем его внимания привлекла двуспальная кровать, по которой были разбросаны подушки и одеяло.

Еще одна вспышка молнии, невзирая на зашторенные окна, обнажила то, что так усердно скрывала темнота.

Одеяло было пропитано чем-то бордовым и явно усердно прикрывало хозяина выглядывающей из-под него расслабленной кисти руки. Он увиденного мужчину затошнило – свежие воспоминания о пробуждении на липкой и мокрой кровати вызывали дрожь в коленях, рвотные позывы и спазмы желудка, а так же непрошеные слезы, катившиеся по щекам.

Он знал, что там лежала она, бездыханная, холодная, обескровленная, с неживыми, стеклянными голубыми глазами, с раскрытыми в немом крике губами, потерявшими свой розовый цвет. Ее волосы разметались по подушке, слиплись от засохшей крови, сочащейся из глубоких ран на шее, груди, животе, руках и ногах. Тот нож, что валялся на полу, рядом с ним, раньше торчал из ее нее, оставленный, как бесплатное приложение к трупу.

Он вздрогнул всем телом, когда представил, как кто-то разделывает его жену, корчащуюся от боли, зажимает ей рот рукой в кожаной перчатке, как женщина извивается, бьет по постели руками и ногами, стонет, как по лицу текут слезы. Хотя, может, она умерла без боли, от удара ножом в сердце, и только потом Он начал располосовывать ее тело.

Склонившись над раковиной, его вырвало, скрутив в болезненном спазме. Мужчина смотрел на дурно пахнущие остатки своего ужина, уносящиеся водой в канализацию. Силой воли заставив себя снова взглянуть в зеркало, сосредоточившись только на своем испуганном и измотанном отражении, он стал яростно намыливать руки, отмывая их от крови. Затем, набрав полные ладони жидкого мыла с ароматом яблока, он стал намыливать лицо, наплевав на то, что едкая жижа может попасть в глаза.
Стащив с себя футболку и бросив ее под кран, от чего вода окрасилась в красный, выдавая происхождения пятен на одежде, он подставил голову под холодные струи, желая привести разум в порядок.

Бешеное сердцебиение, не утихающее ни на секунду, давало о себе знать резкими и неприятными уколами.
Осеев на пол, мужчина зарыдал, пустив насмарку все попытки собраться и придумать, что же делать дальше.
Вызвать полицию? Копы заберут его, как главного подозреваемого, и он не сможет доказать, что не убивал жену. Сбежать? Это казалось хорошей идеей, но… То, что муж исчез после того, как полиция нашла в доме труп жены, будет очень и очень подозрительным. Его объявят в розыск.

Как будто бы приняв решение, мужчина поднялся и ринулся к комоду в спальне, судорожно выгребая оттуда все вещи, яростно ища что-то. Найдя на дне одного из ящиков пакет, он отшвырнул его подальше. Заглянув в шкаф, он достал дорожную сумку, небрежно бросил туда пакет, закидав сверху своей одеждой. Утрамбовав вещи, он собрал все документы, что были в доме, в одну кучу рядом с кроватью. Одевшись, мужчина поспешил вниз, вытащил с полки шкатулку. Там хранились все драгоценности, что были у них. Бабушкино ожерелье, браслет, их обручальные кольца. Достав красную бархатную коробочку, он вытащил кольцо, которое подарил жене, когда делал ей предложение. Ничего броского – серебро и гравировка: «Я буду любить тебя вечно» на обратной стороне. Сдернув золотую цепочку с какой-то подвески, он надел кольцо на нее, а затем повесил на шею, основательно спрятав под рубашку. Остальные драгоценности он решил закопать на заднем дворе, рядом с беседкой.
Его била мелкая дрожь, унять которую было невозможно. Он сливал с машины бензин в пластиковую бутылку из-под молока. Нашарив в бардачке полупустую зажигалку, он сунул ее в карман куртки, где позвякивали монеты. Дождавшись, пока не наберется достаточное количество горючей жидкости, он закрутил бутылку и помчался обратно в дом, прихватив с собой лопату.

Оставив бензин у порога, он взял шкатулку и пошел на задний дворик. Оглядев его в лунном свете, он, не желая мокнуть под дождем, принялся выкапывать яму. Вязкая земля поддавалась плохо и была нескончаемой, поэтому, когда яма в глубину стала примерно 15 дюймов, он бросил туда шкатулку, с сожалением услышав звон и глухой удар коробочки о дно.
Прибежав в дом и изрядно наследив, он забрал бутылку и открутил крышку. Сначала он обошел всю гостиную и кухню, поливая пол и по мере возможности крупные предметы, затем остановился, включив газовую плиту на полную мощность, и проследовал наверх, оставляя дорожку бензина. У дверей спальни он притормозил, глубоко вздохнув. Ему не хватало решимости снова взглянуть на труп жены.

Переборов себя, он вошел в комнату. Вылив жидкость на документы, он сначала облил шкаф, комод и стеллаж, оттягивая момент, когда ему нужно будет повернуться назад. Плеснув не глядя, он не был уверен, что попал в цель, поэтому сделать это все-таки пришлось. Бензин впитался в одеяло, в постельное белье, подушки. Дрожащей рукой откинув одеяло, мужчина облил тело жены горючим, израсходовав все, до капли.

Отшвырнув пустую бутылку в сторону, он утер слезы рукавом и в последний раз взглянул на кровать. Выйдя из комнаты, он спустился вниз и, стараясь не наступать на горючее, прихватил дорожную сумку.

Еще раз оглядев дом, он наклонился, чиркнул зажигалкой, направляя огонек на лужицу бензина и, когда тот лизнул жидкость, отошел назад. Нельзя было терять ни секунды. Дом скоро загорится полностью, и огонь уничтожит все, что было дорого мужчине.

Закинув сумку на плечо, он бросился бежать прочь по направлению к лесополосе, окружавшей дома в округе. Так он потерял все.