После осады Ла-Рошели

Он сидел у камина и пил Ром. Почему Ром? А почему Англия? Почему он должен что-то и кому-то объяснять, когда его обошли на собственном поле и, причем, кто? Франсис… Но почему-то вместо чувства поражения больше гложет другое. То как он смотрел на него, когда корабль уплывал. Он надеялся там увидеть: сожаление или хоть что-то что можно было бы связать с любовью. Но он смотрел на Керкленда глазами победителя, который, если бы он не отступил, точно бы наступил бы на его горло и задушил бы собственными руками. Артур знал, что они отступили по собственной воле, но ведь скажут, что он проиграл французу. К черту винососа и его вино! Ром – он уж точно не подведет! Очередная бутылка, опустев, покатилась по полу. Англия попытался встать и сходить за новой, но пошатнулся и сел назад в кресло. -Эко тебя братец развезло,— в комнату как к себе домой зашел Франция, скинул плащ на вешалку и встал позади кресла Артура. -Не твое дело винная морда. Проваливай!— Он снова попытался встать, но тут же сполз с кресла и сел на пол.— Черт! Как же я тебя ненавижу Франция. -Я знаю, но прежде, чем ты продолжишь на меня кидаться, я все же провожу тебя в спальню. -Что ты задумал? Я не твоя баба чтобы под тобой прогибаться. -Я знаю и потому я здесь,— Англия непонимающе повернул к нему голову, но Франция, подняв его рывком, теперь прижимал к себе, придерживая за талию.— Именно за это я так люблю тебя,— он аккуратно коснулся его губ.— А теперь пошли я помогу тебе дойти… -Стой! Побудь так со мной,— Артур прижимался к нему как маленький ребенок к матери, но это было другим.— Я не хочу спать, ведь тогда снова будет завтра, будешь ты и я, но мы будем другие. Я не могу и не хочу. -Для человека, который столько выпил, ты говоришь слишком много,— он прижал его к себе.— И что ты предлагаешь делать нам? -Останься со мной так до утра. -Боюсь, утром ты захочешь меня убить,— Франция давно знал и любил его, не в последний раз оставался на ночь, зная, что на утро хозяин с криками и руганью выдворит его из дома. Но он просто не мог отказать себе, и уж точно никак не мог отказать ему в этой беспощадной просьбе. И вот он усаживает его себе на колени, начинает целовать, надеясь, что хоть в этот раз наутро его милый англичанин будет помнить эту незабываемую ночь.