То, что нас разделяет

"Я известил соседа за холмом, И, встретившись, пошли мы вдоль границы, Чтоб каменной стеной замкнуться вновь". Америка помнит, как появилась стена в Берлине. Помнит, как подошёл и положил на неё руку, запоминая крепко-накрепко. Эту стену возвели наспех, отрезая друг от друга соседей, родных и любимых. Альфред помнит, как хотел разобрать её, камень за камнем. Хоть он и знал, что с той стороны Ивана не будет. И он оставляет всё как есть. Уходит и занимается другими делами. Его президент убит. Начинается космическая гонка, и его люди ходят по Луне. Революции и мятежи волной катятся по земному шару, а стена всё стоит и стоит. Он видит Россию после собрания Объединённых Наций и заводит беседу, казалось бы, совсем незначительную, прежде чем упомянуть стену. — Как там сказал один из твоих поэтов? "Сосед хорош, когда забор хороший", да? Америка решает промолчать о снайперских вышках на восточной стороне и об отчётах о людях, сбегающих в Берлин. Он вспоминает колючую проволоку и изувеченную плоть, пропитанную кровью землю и бездействие. И опять уходит. Потом они видятся снова, снова разговаривают, а стена всё так же стоит. А потом в его офис приходит новый президент, его глаза сверкают и он делает ошибку за ошибкой, но почему-то всё налаживается. Он облекает в слова то, о чём думал Америка с того самого дня, как увидел возвышающуюся преграду. России не нравится этот президент-ковбой. На следующем собрании Россия холоден и предпочитает занять оборонительную позицию. Разговоры бесполезны, Америка злится донельзя. — Это бред, — говорит он. — Если ты отказываешься понимать причину, то ничего не поделаешь. — Я не про это. Я про ту проклятую строчку, которую ты продекламировал тогда. Про "сосед хорош, когда забор хороший". — Не понимаю... — Конечно, чёрт возьми, не понимаешь, конечно. Если бы понимал, вспомнил бы и продолжение стиха. Он уходит. "Ведь нужно знать пред тем, как ограждаться, Что ограждается и почему". Два года спустя стена падает. Он смотрит, как она разваливается, он рад и встревожен. Стоящий по ту сторону Россия становится для него настоящим сюрпризом. — Я думал, ты будешь в Москве. Это же внутренняя проблема. Иван улыбается странной улыбкой, словно принимая неизбежное будущее. — Внутренняя. Но это же... Историческое событие? Мне показалось, что стоит присутствовать лично. На минуту повисает неловкая пауза. Затем Альфред смотрит в сторону. — Смотри, кусок стены ещё стоит. Пойдём, разберём его? — Надеюсь, ты понимаешь разницу между "присутствовать" и "соучаствовать"? Если мои боссы узнают... Америка закатывает глаза. — Забудь, тогда, — он старательно давит в себе разочарование. Иван шумно втягивает воздух, задерживает дыхание, затем вздыхает. — Надеюсь, ничего страшного не случится. Но только чуть-чуть. И никому ни слова, — добавляет он почти строго. Альфред фыркает и хватает Ивана за запястье, таща Россию за собой. — Как будто мне кто-то поверит. "И каждый словно тешился игрой На стороне своей. И вдруг мы вышли Туда, где и ограда ни к чему".