*
23 июня 2011 г., 22:41
I.
Альфред любит, чтоб порядок в его кабинете соответствовал порядку в его голове.
Он приходит домой. Широким движением сметает всё со стола на пол. Топчет папки, озаглавленные «Тактика боевых действий». Бутылка за бутылкой выливает вино в коробку с надписью «Война». Рвёт, разбивает и крушит и сжигает всё.
А потом закрывает дверь кабинета, щёлкает замком и выбрасывает ключ в ближайшие кусты.
Затем он надвигает на глаза шляпу и выходит на улицы родного города.
Он – Альфред Ф. Джонс, Соединённые Штаты Америки.
На календарях – 1918 год. Улицы забиты людьми. Люди плачут, смеются и аплодируют. Сегодня 11 ноября. Сегодня закончилась Первая Мировая.
Мирное время.
II.
Мэтью насмехается над ним.
— Ты запрещаешь алкоголь, но сам-то сколько пьёшь? Посмотри на себя!..
Альфред стоит на коленях и, как говорится, молится фарфоровому богу.
— Хорошо посмотри!..
Не вставая с колен, спиной к брату, Альфред шарит в кармане и выхватывает пистолет, целится дулом в пол.
— Убирайся, — приказывает Альфред. — Убирайся ко всем чертям.
— Я тебя ненавижу, — говорит Мэтью.
— И я тебя, — отвечает Альфред.
Пистолет хранит молчание.
III.
Что такое джаз?..
— ...Сюда, — машет рукой Альфред, приглашая. В баре задымлено, пахнет грустной музыкой и грустной любовью. — Это — музыка моих людей.
Ловино похож на крупного мафиози в своём строгом чёрном костюме. Он свирепо смотрит на Альфреда.
— Твоя нация так подавлена, — резко говорит Ловино.
Его брат во все глаза смотрит на музыкантов на сцене. Закидывает ногу на ногу, улыбается лучезарно.
— А я понимаю,— щебечет он. — Правда понимаю их.
Ловино пихает брата локтем под рёбра, и теперь уже смеётся Альфред.
— Мы тоже воевали. И тоже всё потеряли. Теперь это уже не важно, понимаешь? — улыбается до ушей Феличиано.
Голоса со сцены звучат всё возвышеннее.
Мелодия ускоряется.
Все улыбаются.
Хорошая, мирная ночь.
IV.
Тем ярким солнечным утром Америка наносит визит очень успешному Писателю.
— Сэр! — весело восклицает Альфред, пока Писатель разливает по чашкам кофе. — Ваши слова — они так прекрасны!
— Слова — это слова, — просто говорит Писатель. — Они служат своему предназначению. Они — солдаты на фронте, который мы называем литературой.
— Но, сэр, — настаивает Альфред, и Писатель на короткое мгновение понимает, что он готов умереть за этого человека, кем бы он ни был. Писатель будет жить и сражаться, чтоб только быть рядом с этим удивительным типом подольше.
Минутное озарение быстро проходит.
— Сэр, — смеётся Альфред. — Слова ведь живут вечно. И книги — тоже!
— И война – тоже, — эхом откликается Писатель. — Война тоже вечна.
Альфред хмурится, и Писатель с трудом сдерживается, чтоб не нахмуриться следом.
— Она никогда не закончится, эта война. И солдаты не станут людьми. Солдаты служат своему делу, а потом идут в расход.
— Ох.
Очень, очень долго они не говорят ничего. Не видят ничего. Не слышат ничего.
— Сэр, — наконец спрашивает Альфред,— вы всегда были писателем?
— Нет, — резко отвечает Писатель, — когда-то давно я был убийцей. В Италии.
— Ох, — только и говорит Альфред, повторяясь.
Через десять лет Писатель выстрелит себе в голову.
