Change Note

- До скорого, Гин-сан, - мужчина в солнцезащитных очках вытащил руку из-под резинки полосатых семейников и помахал ею над головой, прощаясь с товарищем. Ответом ему был не вполне эстетичный звук, с которым среброволосый самурай опустошил свой желудок, опершись рукой о фонарный столб. При нём тоже были лишь просторные трусы нежно-розового цвета с клубничками и деревянный меч, виртуозно заткнутый за их резинку. Когда мужчина отдышался и разогнулся, чтобы тоже попрощаться, этого никчёмного мадао уже и след простыл. Они сегодня снова пошли в казино и снова продули всё, до последней нитки. Правда, трусы и меч удалось вернуть посредством такого старого доброго дипломатического приёма, как драка. Обмыть успех решили в хост-баре, где работает Отаэ. Их угостили за счёт заведения какой-то новой выпивкой с подозрительным названием «Дом Перегон Форте», но кто придаёт значение названию, когда тебе что-то дают совершенно бесплатно… Хасегава-сан так и не попробовал ни капли, потому что взбесившийся от такой внезапной халявы кудрявый вылакал всё, что им подали. И, как следствие, весь оставшийся вечер посылал зацензуренные лучи добра тротуарам и сточным канавам. Кажется, не осталось ни одного места в квартале Кабуки, где Гинтоки не оставил бы свой след. Холодный ночной воздух пробирал до костей, и самурай, обхватив себя за плечи, продолжил путь уже подскоком. Наткнись он сейчас на патруль «стражей порядка» - мигом окажется за решёткой, как маньяк-извращенец. - Всё хоро-шооо, Гин-то-ки-самааа, тебя ждёт дома уужииин и недочитанный Джааамп, - пропел мужчина дрожащим голосом, чтобы хоть как-то мотивировать себя и не упасть бездыханным прямо посреди улицы. И всё бы ничего, если бы не внезапно раздавшийся снизу чавкающий звук. Саката остановился и прислушался к собственным ощущениям: правой ступне почему-то стало очень холодно и мокро. Откуда-то запахло Садахару. - Вот дерьмо… И всю оставшуюся дорогу пришлось терпеть не только тошноту, головокружение, усталость и холод, но ещё и отвратительную вонь. Опустив правую ногу на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, к теплу и футону, Гинтоки снова на что-то наступил, и это «что-то» намертво приклеилось к прошлой «находке». Чертыхнувшись, среброволосый наклонился и отлепил от несчастной ступни нечто плоское и чёрное. Держа вещицу двумя пальцами и задержав дыхание, он нашёл освещённое лунным светом место, чтобы понять, что же это за очередное г… Таковым оказалась обычная тетрадь в чёрной обложке с надписью «Change Note». Самурай недовольно фыркнул, но выбросить такой занятный хлам не решился: всё, что досталось бесплатно - благо. - Кагура, Шинпачи, я кое-что принёс! – зазывающее протянул Гинтоки, войдя в скромное обиталище Йородзуи. Конечно же, двое напарников появились рядом в мгновение ока, сверкая глазами в предвкушении подарков. Зарплаты в этом месяце они так и не дождались, впрочем, как и в предыдущие, так что надеялись получить хоть что-нибудь от жадного босса. - Снежный краб, да?! Целая коробка! – завопила Кагура, пытаясь заглянуть за спину мужчины. Тот отрицательно покачал кудрявой головой. – Что, две коробки?! Гин-сан, я всегда знала, что ты крут! Правда, как-то крабы подозрительно попахивают, протухли, что ли… Орущую китайскую девчушку оттеснил в сторону очкарик. - Не лезь, Кагура-тян, тебе лишь бы поесть. Гин-сан вернулся уставший, сам, наверное, кушать хочет. И где он, по-твоему, две коробки с крабами спрятал? В трусах? Да там поместиться только ограниченное издание журнала с плакатом полуголой Отцу-тян… Правда, Гин-сан? – очки угрожающе сверкнули, и Шинпачи стал медленно, но верно, как танк, надвигаться на самурая. - А полуголого меня тебе недостаточно? – буркнул Гинтоки и кинул за спины друзей тетрадь, как кусок мяса в стаю голодных волков. – Вот – туалетную бумагу принёс, супер-мягкая, даже с запахом. Шинпачи принюхался к «подарку» и тут же отскочил, чуть не опрокинув при этом стол. - Да так любая туалетная бумага пахнет после использования! Кагура тоже аккуратно подобралась к опасному объекту и повела носом, не заметив, что Садахару проделал то же самое. И оба синхронно поморщились и фыркнули. - Гин-тяяян, ты снова нас обманул, уже в который раз, - явно разозлённая девочка подняла тетрадь двумя пальцами и со всего размаху запустила её в полёт с криком: «Воняет!». Бумажный угол угодил ровно в лоб самурая, отчего оттуда тоненькой струйкой потекла кровь. - Неблагодарные… - Гинтоки вытер лоб тыльной стороной ладони и прошёл в свою комнату, кинув: - Я спать. Кто разбудит – останется без зарплаты на следующий месяц. - Да когда ты нам последний раз платил?! – хором взвыли несчастные «мастера на все руки», но ответа не получили. - Я ему ночью лицо маркером изрисую, - пробубнила ято, присев на корточки перед валяющейся на полу тетрадью. - Гин-сана можно понять… Чем он нам заплатит, если клиентов уже несколько недель не было? Кагура открыла благоухающий подарок, на мгновение задумалась, а потом произнесла решительным голосом: - Шин-тян, передай соевый соус… Шинпачи, который был занят своими мыслями, без лишних вопросов кинул девочке бутылочку с коричневой жидкостью и тут же услышал звук рвущейся бумаги. Это отвлекло его от размышлений. Парень повернул голову и увидел, как маленькое чудовище с невозмутимым лицом отрывает обложку тетради. - Что… Что ты делаешь?! - Избавляюсь от запаха, - Кагура запустила чёрную картонку в прихожую, где та упокоилась у порога, и, открутив красную крышечку, вылила соус прямо на оголившиеся белые страницы. – Зрелые женщины душат письма, которые посылают мужчинам. - Это у тебя парфюм такой?! – Шинпачи вскочил с дивана и вырвал из рук китайской девочки почти опустевшую тару. - Зато теперь от неё вкусно пахнет! – воскликнула Кагура и пихнула мокрую тетрадку парню под нос. Тот отшатнулся, зажав нос пальцами. - Ничего подобного! Ненадолго все затихли, и только Садахару поскуливал, уткнувшись носом в лапы и зажмурившись. - Давай играть в ассоциации, - наконец, подала голос девочка. – Теперь у нас бумага есть, повторяться не будем. - Угу… Каждый вечер перед сном Шинпачи и Кагура играли то в Уно, то в прятки, то ещё во что-нибудь забавное, поднимающее настроение. А в этот раз выбор пал именно на ассоциации. - Бааананы, бананы, бананы жёлтые, - начал очкарик, хлопая в ладоши, а ято записывала слова на коричневую, сморщившуюся и остро пахнущую бумагу. - Жёлтый клюв у Элизабет, - подхватила Кагура, растянувшись на полу с карандашом в руке и размахивая в воздухе босыми ногами. - Элизабет – питомец Кацуры-сана. - Дзура бегает от Шинсенгуми. - Шинсенгуми управляет Кондо-сан. - Горилла большая и глупая. - Глупая Кагура порвала тетрадь. - Кагура сейчас порвёт Шин-тяну ноздри. - Это не по правилам, ты должна использовать последнее слово! - Хорошо. Тетрадью Кагура порвёт Шинпачи ноздри. - Ноздри у Гин-сана волосатые. - Волосатые ноги у мадао. - Мадао любит саке. - Саке в баре у сестрёнки. - Сестра… *** Пробуждение после пьянки было классическим: во рту стойкий привкус того, что засохло на правой ступне, в голове звон, в глазах – песок. Вчера Гинтоки так устал, что заснул сразу же, как опустил голову на подушку, плюнув на гигиену. И результатом стал «замечательный» запах, разлившийся по всей комнате и вызывающий тошноту. Время - два часа дня, за окном сверкало солнышко. Но вот настроение было отнюдь не радужным, и ничто, казалось, не могло его поднять. Мужчина так считал, пока не дошёл до ближайшего зеркала. В целом, всё было, как обычно, даже немного хуже: глаза дохлой рыбы с залёгшими под ними мешками, бледное лицо, на котором отпечатался след от подушки. Вот только кое-что было совсем не так, как раньше… - Кагура! – радостно завопил Гинтоки, не веря своим глазам. Позабыв о головной боли, тошноте и неприятном привкусе во рту, он таращился на своё отражение и перебирал в пальцах абсолютно прямые серебряные пряди. Девочка не отзывалась и не появлялась – тогда он с трудом оторвался от разглядывания себя в зеркале и в несколько шагов достиг уютного спального места Кагуры, больше похожего на шкаф для белья. Резко отодвинув в сторону дверь, мужчина схватил спящую за плечо, обтянутое розовой тканью, и стал трясти. - Просыпайся, Кагура! Наконец, та с неохотой пошевелилась и каким-то странным, хриплым голосом буркнула: - Отстань, Гин-тян, я сплю… - Ками-сама послал мне награду за мои муки! Я здесь с вами чуть геморрой себе не нажил, и воздалось мне за терпение! – Гинтоки громко засмеялся. – Кагура, посмотри, посмотри же! Ято в розовой пижамке резко села, потёрла глаза и яростно зыркнула на радостного самурая. Что-то в девочке было не так, но всё казалось Сакате второстепенным. Ведь у него – неужели?! – наконец-то выпрямились волосы! Как же он долго мечтал об этом: прямые, гладкие, словно шёлк, без единой волны… - Ты купил себе парик? – Кагура опять плюхнулась на подушку и повернулась к шефу спиной. – Лучше бы такояки купил… или креветок… и большой шоколадный торт с бананами. - Это мои волосы! Девочка снова села и недоверчиво посмотрела на Гинтоки, потом протянула руку и со всей своей инопланетной силы дёрнула прядь волос. Та, естественно, покинула скальп и безжизненно повисла в тонких пальцах. - Врун, - Кагура кинула прядь на пол и легла, на этот раз – окончательно. Мужчина с немым удивлением уставился на белые волоски, лежащие у его ног. На какое-то время воцарилась тишина - до тех пор, пока до Гинтоки не дошёл весь ужас произошедшего. - Ты меня лысым решила оставить?! Не игнорируй старших! Я твои пиалы сейчас вырву вместе с волосами! - Гин-тян, прекрати орать, я плохо себя чувствую… - подала голос девочка. «Может, простудилась, раз голос так изменился?» - подумал Саката, а вслух заворчал: - Это тебя совесть гложет... Но Кагура проигнорировала эту версию и продолжила: - Между ног что-то мешается… - с этими словами она всё-таки выпрыгнула из своего убежища и направилась в уборную, не замечая недовольного взгляда, который преследовал её до самых дверей. Гинтоки подскочил к зеркалу и стал осматривать то место, которое теперь нещадно саднило. К счастью, потеря нескольких десятков волосков не была заметна, поэтому самурай облегчённо выдохнул и тут же резко вздохнул, напуганный диким ором. Кричала Кагура, больше некому. Шинпачи ещё вчера утром сказал, что уйдёт на целый день к сестре. Решив, что ситуация достаточно экстренная, чтобы ворваться в туалет без стука, Гинтоки залетел внутрь и… застыл на пороге в изумлении. Кагура стояла перед зеркалом, распахнув пижамную кофту, и в ужасе взирала на совершенно плоскую грудь. - Она пропала, Гин-тяяян, - заныла она, вот-вот готовая разреветься. - Она такая и была, разве нет? – попытался пошутить мужчина, но лишь заработал уничтожающий взгляд. На самом деле, грудь была действительно абсолютно плоская, как… как у парня. Саката нервно хохотнул и, заикаясь, проговорил: - Что, ты говоришь, у тебя там между ног мешалось?.. Девочка будто что-то поняла и, оттянув резинку штанов, заглянула внутрь. Повисла тяжёлая пауза. - Что, что там? – заволновался Гинтоки, надеясь, что всё не так, как он думает. Ну не могла же Кагура вдруг стать мальчиком! Что за бред… - Циклонная нео армстронг реактивная генераторная пушка… - обречённо выдала она, и губы тут же скривились от подступающих рыданий. – Гин-тян, это всё потому что я плохо следила за личной гигиеной, да? Я «это» помою, и всё пройдёт? Мужчина уже хотел ответить, что здесь может помочь только специализированный хирург, но неожиданно из комнаты послышался голос старой карги. - Гинтоки! Ты где? Саката чертыхнулся и, приказав Кагуре оставаться на месте, пошёл на зов. - Денег нет, платить нечем, приятно было повидаться, до свидания, - скороговоркой выпалил он в лицо опешившей старухи, которая держала в руках большую кадку. Отосэ почему-то не стукнула его, как обычно, наверное, кадка мешалась, но уж лицо сделать посвирепее она точно могла. - Милый мой, ну зачем ты так? Как будто я к вам только за деньгами прихожу… - Так и есть, - перебил её Гинтоки, отметив, что карга сегодня явно не в себе. «Надо поскорее спровадить её и вернуться к Кагуре… Гуре. Теперь лучше называть его так. Что же с ними всеми сегодня происходит? Инопланетная зараза какая-нибудь?» - Но не сегодня, - Отосэ добродушно улыбнулась. – Вот, я приготовила немного риса с морепродуктами. Увесистая кадка перекочевала в руки самурая. Тот, находясь в ступоре, молча принял её. - Ну, я пойду, дел много, а вы кушайте, я потом ещё и обед принесу, - старуха протянула свои костлявые пальцы к его лицу и легонько потрепала за щеку. – Какой ты красавец у меня… Смотрю – не нарадуюсь просто! И, оставив Гинтоки наедине с мыслью о психическом расстройстве и галлюцинациях, хозяйка бара покинула второй этаж. «Так, успокойся, в твоей жизни и не такое бывало… - самурай криво усмехнулся. – По крайней мере, теперь у меня прекрасные прямые волосы». Но со всем этим всё-таки надо было что-то делать, и мужчине пришлось направиться к старому додзё Шимура, чтобы посоветоваться с Отаэ. Эта баба, конечно, бешеная, но Кагуру опекает, как собственную сестру. И уж всяко лучше него разбирается в побочных эффектах переходного возраста у девочек. На улице Гинтоки то и дело ловил восхищённые взгляды и с удовольствием взмахивал волосами, блестящими на солнце. Наведаться по пути в бар, что ли, похвастаться?.. Но при мысли о выпивке мужчину замутило, и он моментально передумал, ускорив шаг. И внезапно услышал синхронный томный вздох сразу нескольких девушек. Резко остановившись, Гинтоки уже хотел картинным движением откинуть волосы назад, но в этот момент прямо перед его носом промелькнул целый поток чужих волос, чёрных, прямых, гладких, словно шёлк. Саката обернулся и увидел стремительно убегающих личностей, смутно знакомых ему. - Дзура! – окликнул он, и беглецы остановились. Обладатель прекрасных волос поднял табличку, на которой было коряво, явно впопыхах, написано: «Мы торопимся, не сейчас!». Элизабет, почему-то насыщенно-коричневая, как шоколадное парфе, развернулась и невероятно быстро припустила по улице вслед за каким-то странным типом. На нём была одежда Дзуры, но это был явно не он… Любопытство одержало верх, и Гинтоки кинулся следом. Нагнав запыхавшуюся парочку, мужчина, не сбавляя скорости, прокричал: - Вы куда так несётесь? - Just do it, - ответил странный человек в одежде Дзуры. Он был таким же шоколадным, как Элизабет, и выглядел очень знакомо… - Дзура, что с тобой случилось?! – в голосе проскользнули панические нотки. И тут Катаро повернулся к нему лицом… - Я не Дзура, я – Барак Банана. От удивления Гинтоки остановился как вкопанный и уже через пару минут был сбит с ног толпой разъярённых Шинсенгуми. Скорчившейся и втоптанной в землю звёздочкой самурай валялся недолго. Сверху донёсся обеспокоенный голос: - О, Гинтоки! А ты что тут делаешь? С трудом отлепив физиономию от сырой почвы, Саката посмотрел вверх и увидел начальника полиции Эдо. Ну хоть эта никчёмная горилла осталась прежней. - Помогите подняться, Гори-сан. Кондо Исао обиженно скривился, но всё-таки подал пострадавшему руку. - Ты только что назвал меня гориллой… - Вам послышалось, Гори-сан, - Гинтоки поднялся на ноги и попытался отряхнуть от пыли когда-то белоснежное кимоно, но только размазал грязь ещё сильнее. - Вот, сейчас опять! Ладно, я не держу на тебя зла, но вообще-то это очень неприятно… - пробубнил себе под нос Кондо-сан, выпятив нижнюю губу и сложив руки на груди. Саката понял, что это бухтение явно надолго, поэтому предпринял отвлекающий манёвр: - Я, кстати, иду к Отаэ… «Вот сейчас у этого извращенца пар из ушей повалит, он перевозбудится до крайности и забудет обо всём, что я говорил раньше…» - К кому? – равнодушно спросил главнокомандующий. - Отаэ-тян. - А, это вон та сталкерша, которая в кустах сидит? – пренебрежительно кинул Кондо-сан и, почесав затылок, вздохнул. – С самого утра меня преследует. Я уже подумываю: может, в полицию обратиться… Ох, я же сам из полиции! – мужчина загоготал, похлопывая Гинтоки по плечу. Но тому уже было всё равно. «Да что здесь происходит?!» - в панике думал среброволосый, нервно посмеиваясь. И он бы ещё выдержал сложившуюся ситуацию, если бы в этот момент из кустов напротив не выползла сестра Шинпачи в платке, завязанном под носом. Лицо у неё было красное от напряжения, а глаза светились маньячным огнём. Горилла что-то болтал, а тем временем девушка подползла к нему вплотную и одним резким движением обхватила всеми конечностями ногу Кондо-сана. Тот аж подскочил от неожиданности и стал трясти ногой в воздухе, пытаясь скинуть с неё Отаэ, возомнившую себя коалой. - Отцепись! Девушка замотала головой. - Исао-кун, женись на мне! Ты лучший мужчина из всех, кого я знаю. Давай сделаем племянника Шин-тяну! - Гин-сан, помоги! - Не, я пойду… У меня это… дела… Саката быстро развернулся и зашагал дальше, старательно делая вид, что сейчас ничего странного не произошло. Ничего странного. Совсем. Вот только куда ему теперь идти? Совсем отчаявшись, мужчина сел на скамейку и, положив руки на спинку, откинул голову назад. Небо всё такое же голубое, солнце всё такое же яркое… Так что же случилось с этим миром за ночь? И даже прямые волосы его уже совсем не радовали. Вокруг одни фрики, которые не могут оценить такое прекрасное перевоплощение… - Чего скучаете, босс? Гинтоки посмотрел вперёд, приставив ладонь ко лбу козырьком, чтобы солнце не светило в глаза. Напротив стоял знаменитый садист всея Шинсенгуми и мучил наполовину пустой чуберт. - Сгинь. Если из тебя сейчас щупальца полезут, или ещё чего, я не сдержусь и просто хорошенько вмажу тебе промеж глаз. - Как грубо, - протянул Окита со скучающим видом и втянул в себя новую порцию виноградной массы. - Почему ты не со всеми? - Жарко. В такую погоду только гориллы могут бегать без передышки несколько часов. Гинтоки хмыкнул и рывком поднялся со скамейки. Сейчас он всё расскажет Сого, а уж этот псих явно не глуп – обязательно что-нибудь придумает. Тем более, он из полиции, они же обязаны заниматься делами такого рода. Наверняка ведь во всём виноват инопланетный вирус, но вот только где же источник… Немного закружилась голова после разглядывания безоблачного неба, и Саката слегка пошатнулся. Ноги заплелись, и он наступил каблуком сапога на что-то твёрдое. - Ауч… - бесцветным тоном произнёс Окита. Самурай опустил взгляд вниз и быстро сошёл со ступни парня. - Прости. - Ничего страшного. Можете сделать так ещё раз? Гинтоки завис на пару секунд и, немного подумав, решил, что всё-таки ослышался. Но поганец повторил, будто специально: - Пожалуйста… «Какого чёрта он покраснел?!» - И ты туда же?! Да вы здесь все двинутые! - О да… Продолжайте. - Что? - не понял Саката, непонимающе глядя в карие глаза, почему-то подёрнутые томной поволокой. - Покричите на меня ещё, босс, это так заводит… - Сого непроизвольно сжал ладонь в кулак, и фиолетовая сладость выплеснулась ему на пальцы. Он медленно провёл языком по испачканному месту и, облизнувшись, подошёл ближе к опешившему мужчине. – О, я испачкался… Вы же накажете меня за такую неосторожность, м? - Какого… - Гинтоки отскочил в сторону как ошпаренный и быстро зашагал прочь, иногда оглядываясь на окончательно свихнувшегося Окиту. Тот провожал его жадным взглядом и махал испачканной рукой. Ладно, до этого всё ещё было терпимо, но ТАКОЕ! Надо что-то делать, но как спасать планету, если даже не знаешь, откуда ветер дует?! Тоширо. Хиджиката Тоширо. Он обязан знать, что происходит. Зам.командующего Шинсенгуми так просто не поддаётся каким-то вирусам, он даже смог побороть вселившийся в него дух отаку. Но чтобы встретиться с ним, придётся идти в штаб-квартиру полиции, а это чревато. Но что ни сделаешь ради спасения мира… Вернувшись домой, чтобы проверить состояние Кагуры, Гинтоки был совсем не удивлён дырой в стене второго этажа. Поднявшись наверх, он увидел почти идиллистическую картину: девочка-мальчик сидела за столом напротив своего папаши и сверлила его яростным взглядом. Тот не уступал дочурке. Между ними будто пробегали разряды тока, а воздух так и трещал от напряжения. Ах да. Всем известный Умибозу, великий лысеющий охотник на космических монстров, теперь мог похвастаться шикарной блондинистой шевелюрой, спускающейся сверкающим водопадом до самого пола. - Вместо того чтобы купить собственной дочери Pony Playstation, ты слил все деньги на наращивание волос, грязный старикашка! – внезапно заорала Кагура и, вскочив одной ногой на стол, стала тянуть в разные стороны золотистые пряди. - Йо, - бросил Саката, подойдя к своему столу с каменным выражением лица. Удивляться уже было нечему, так что лучше не обращать внимания. Скоро он узнает, в чём дело, и всё встанет на свои места, а пока просто не имеет смысла впадать в истерику из-за каждой мелочи. Даже если эта «мелочь» лезет к тебе с недвусмысленными намёками. Гинтоки передёрнуло при воспоминании о бывшем садисте, который слишком резко переквалифицировался в искусного мазохиста. А уж по сравнению с ним, какой-то старпёр, внезапно ставший Рапунцель, - и вовсе не проблема. - Добрый день, - поздоровался папаша, плавным движением отведя с глаз длинную чёлку. Кагура фыркнула и отвернулась к окну, точнее, к дыре, которая теперь зияла вместо него. - Гин-тян, ты придумал, как вернуть всё обратно? - Нет, но я над этим работаю. - Это очень важно. - Я же сказал, что… - Очен-очень важно! - Да, тут такое дело… - Умибозу замялся и, вынув из кармана лист бумаги, развернул его и положил на стол. – Это письмо от Камуи. Он впервые мне написал, уже хотя бы это –очень необычно. Но то, что он пишет… Я прочитаю, с вашего позволения. Гинтоки сложил руки на груди и кивнул. - «Дорогой папуля, спешу сообщить тебе, что выхожу замуж. Така-тян такой милый и романтичный. Он сделал мне предложение, когда мы рубали каких-то очередных букашек. Было весело, всё тонуло в крови, и вдруг он взял меня за руку и сказал: «Камуи, я хочу связать с тобой свою жизнь. Согласишься ли ты отдаться мне навечно?» Ну я, естественно, согласился, а кто бы не согласился :) С тебя деньги на свадебное кимоно, хотя, лучше западное платье – хочу подчеркнуть свою грудь. Целую в лысинку, папуль. P.S. Пришли деньги как можно быстрее, а то Така-тян от нетерпения начал убивать в два раза больше. Ты же не хочешь, чтобы он и тебя прикончил?» В комнате повисла тяжёлая пауза. - Я так подозреваю, Кагура и Камуи поменялись полом… - обречённым голосом произнёс горе-папаша и, смяв письмо, кинул его в дыру. Саката хохотнул, представив будущую свадьбу. - Хотел бы я посмотреть на эту парочку. - Нужно всё исправить, пока не стало слишком поздно… - раздражённо перебил его Умибозу, вскочив с места, и заходил по комнате, подметая пол волосами. - Я как раз собирался этим заняться. - Что ты будешь делать, Гин-тян? – Кагура поднялась из-за стола и подошла к нему. От ято волнами исходила решительность, и Гинтоки подумал, что её можно взять с собой. В цирк девчонку он так и не сводил, так пусть посмотрит на Шинсенгуми, поражённое неизвестным вирусом. Неприступная Горилла, мазохист, явно неудовлетворённый и голодный, а что же дальше? Если честно, Саката не столько хотел найти там помощь, сколько увидеть изменения, произошедшие с зам.комом. - Поехали со мной, - коротко бросил мужчина и вышел на улицу вместе с недодевочкой, оставив её отца маяться от неизвестности и невозможности сделать что-либо. Может, он и один из сильнейших во вселенной, но не может похвастаться свободой и лишним временем. Команда разведчиков оседлала единственное средство передвижения, которое имелось у Гинтоки, и отправилась прямиком в штаб-квартиру полиции Эдо. Ветер с силой дул в лицо, несмотря на небольшую скорость, и от этого у девочки слезились глаза. У водителя были надеты специальные очки, а вот Кагуре пришлось помучиться. Чтобы хоть как-то спрятаться от безжалостных потоков воздуха, ято придвинулась к Сакате вплотную и вжалась щекой в его спину. - Отлепись от меня, - через некоторое время выдавил из себя мужчина. - Мне так удобнее… - начала было Кагура, но Гинтоки, который испытывал небывалый дискомфорт от прижимающегося к его бедру новоприобретённого девочкой органа, стал пытаться отпихнуть её назад. И стоило только отвлечься от дороги, как на следующем же перекрёстке тихих, на первый взгляд, улиц мопед был сбит чёрным дорогим автомобилем. Точнее, был бы сбит, если бы этот самый автомобиль резко не затормозил, лишь слегка задев бампером легковесное транспортное средство среброволосого самурая. И этого толчка хватило, чтобы в следующую секунду оба пассажира оказались на земле. Гинтоки поморщился и приподнялся на локтях, оглядывая тело. Вроде, живой, даже повреждений видимых нет. Повернув голову вправо, самурай увидел Кагуру, лежащую лицом вниз. Она не двигалась и вообще не подавала признаков жизни. - Эй, Гура-кун! – обеспокоено позвал мужчина, тряся ято за плечо, но тело так и осталось бесчувственным и неподвижным. В груди у Гинтоки начала подниматься волна ярости. Он сейчас глаза повыкалывает этим горе-водилам, раз уж они ими не пользуются по назначению! Легко поднявшись на ноги и одним движением пригладив растрепавшиеся волосы, Саката решительно двинулся на остановившуюся машину. Постучал костяшками пальцев в тонированное стекло, и оно медленно опустилось вниз. - Ну чего, разбираться будем? – скорчив жуткую рожу, угрожающе протянул самурай. Правая рука уже лежала на рукояти деревянного меча, поглаживая гладкую поверхность. Руки так и чесались начать драку. Из окна высунулась прилизанная гелем макушка. - Чё, проблемы какие? – манерно вопросило нечто в тёмных очках и дорогом костюме. - Да, у вас, причём большие. Вытаскивайте сюда по очереди свои задницы, - и почему этот мажор кажется ему таким знакомым? - О! Гинтоки, а я тебя и не признал сначала, - внезапно радостным и добродушным голосом воскликнул мужчина. «Только не это», - обречённо застонал про себя Саката, узнав в водиле пресловутого мадао. Как-то ему уже доводилось видеть Ямазаки в роли крутого начальника, да, тогда планету тоже поразил странный вирус, который изменял людей кардинальным образом, неужели всё повторяется? Однако где же тогда уменьшенный оригинал, прикинувшийся прыщом? - Что же происходит?.. – устало выдохнул он и потёр переносицу, пытаясь припомнить все подробности того случая. Но кроме прыщей не вспомнил больше ничего. Значит это – другое… Но что?! Громко хлопнула задняя дверь. - Это я хотел спросить. «Он же ушёл навестить сестру… просто ушёл навестить сестру!» Шинпачи опёрся спиной о машину и, достав из кармана сигарету и зажигалку, закурил. Невозмутимо выпустив изо рта струйку дыма, он лениво перевёл взгляд на Гинтоки и фыркнул. - А, это ты, самурай-неудачник… Мадао, нам пора ехать, заканчивай с ним. - Прости, Гинтоки, но если ты будешь препятствовать нашему дальнейшему движению, мне придётся тебя подстрелить, - виновато улыбнулся Хасегава, помахивая чёрным стволом. Шинпачи кинул недокуренную сигарету под ноги Сакате и одним плавным кошачьим движением скрылся в машине. С него даже очки куда-то пропали. А без очков Шинпачи – вовсе не Шинпачи… Машина сорвалась с места и скрылась за поворотом, подняв клубы пыли. Выругавшись, Гинтоки поспешил к Кагуре, которая до сих пор не пришла в себя. Пульс, вроде, был, хоть это радовало. Мопед почти не пострадал и благополучно завёлся, так что мужчина крепко привязал к себе поясом обмякшее тело и двинулся дальше, пытаясь не думать о худшем. Штаб-квартира встретила его гробовой тишиной. - Эй, есть кто-нибудь? – громко позвал Саката, но, естественно, никто ему не ответил. Прислушавшись, ему удалось-таки различить еле заметный шум, который раздавался из додзё, и мужчина пошёл на звук, оставив Кагуру на веранде. Чем ближе он подходил к помещению, тем громче становился шум, и вскоре уже явно можно было различить стоны и какие-то обрывки фраз. «Неспроста эта тишина. Наверняка кто-то воспользовался положением и атаковал Шинсенгуми, а там сейчас кого-то пытают…» Бесшумно отодвинув в сторону дверь буквально на пару сантиметров, Гинтоки заглянул внутрь… и тут же резко захлопнул её обратно. Прижавшись спиной к стене, он остекленелым взглядом уставился на прекрасный сад, где слышался стук бамбукового желоба о камень. «Я ничего не видел» - То-ши… ааах! «Не видел ничего… И не слышал» - Я уже почти… ещё… да! - Сого… тварь… я тебе не прощу этого… - жаркий вздох и рык, слившийся с чужим надломленным стоном. - Восхитительно… - Закрой пасть! Если бы не эта эрекция, которая мучает меня каждые два часа, я бы грохнул тебя сразу, как только ты ко мне подошёл… Гинтоки стремительно зашагал в обратном направлении, молча привязал к себе Кагуру, завёл мопед и просто уехал. Нет, он, конечно, мог постараться уложиться в два часа, но мало ли что может случится… Зато теперь он знает, что заместителя командующего лучше обходить стороной. Но что же теперь с вирусом-то делать? Вернувшись домой, Саката обнаружил отсутствие Умибозу, но это его нисколько не волновало. Этот лысый – человек занятой, ему некогда просиживать штаны на диване. Мужчина аккуратно опустил Кагуру на свой футон и вернулся в гостиную. В углу что-то тявкнул Садахару, на которого, к слову, вирус не подействовал. Да и если вспомнить хорошенько – другие жители Эдо, кроме его знакомых, совсем не изменились, ну, насколько он может судить, не зная каждого из них лично… Разглядывая гигантского пса, Гинтоки заметил у того под лапой ворох помятых и пожёванных листов, исписанных кривым почерком. Быстро, пока космический монстр не отгрыз ему голову, мужчина выхватил находку и быстро отошёл в сторону. Листы оказались скреплены и отдалённо напоминали тетрадь. Неужели это та, которую он «нашёл» вчера и притащил домой? «О да, пахнет знакомо», - скривился Саката и, шлёпнув тетрадь на стол, стал просматривать записи. Ничего необычного, Шинпачи и Кагура опять играли в ассоциации… А он уже было подумал… - Пардоньте, - неожиданно прямо над ухом пропищал чей-то тонкий голосок. – Я заберу это? Гинтоки обернулся и нос к носу столкнулся со странной розововолосой девочкой. Молча отодвинувшись в сторону, он подметил чёрный балахон, игрушечную резиновую косу и просто решил не делать никаких выводов. Сегодня произошло так много странного, что лучше просто молчать и ждать, пока пронесёт мимо. Девочка обворожительно улыбнулась, забрала со стола тетрадь и, подмигнув Сакате на прощание, растворилась в клубах пурпурного дыма. И не успел он отойти от шока, как сзади что-то потянуло его с дивана, крепко вцепившись в резинку трусов. - Садахару, пусти! – гаркнул он, но пёс не слушался, терпеливо вещая: - Господин, не сопротивляйтесь… «Что?» Холодно, сыро, темно. Сзади кто-то навязчиво тянет его за резинку трусов. Под щекой холодная земля, голова нещадно болит. - Если вы не покинете общественное место, мне придётся вас задержать! – строго предупредил высокий мужской голос откуда-то сзади, и Гинтоки нехотя поднял голову. Он находился в какой-то канаве, на улице, почему-то практически голый. Солнце только всходило за крышами домов, люди шли по своим делам, показывая на него пальцем и перешёптываясь. Ему что, всё приснилось?.. Встав на ноги и отмахнувшись от назойливого патрульного, Саката взъерошил свои кудрявые серебристые волосы и, раздражённо цыкнув, отправился домой. И пожалуйста, пусть Кагура будет девочкой, а Шинпачи – истеричным неудачником… *** - Гин-тян, где ты был?! – заныла ято, обиженно надув губы. - Мы очень волновались, даже искали тебя. Где ты пропадал? – Шинпачи строго уставился на него, уперев руки в бока. - Не важно, - Гинтоки улыбнулся и потрепал Кагуру по волосам. - Воняет, - недовольно буркнула девочка, уклоняясь от руки. – Мы позавтракали без тебя, так что будешь голодный… Девочка в балахоне удовлетворённо кивнула, глядя на двухэтажный дом с фонарного столба, и тут же исчезла, оставив после себя еле заметную пурпурную дымку.