Веселый Роджер

Солнце медленно опускалось в море, растворяясь нежно-розовым цветом в далеких волнах. Сегодня Таинственное было неспокойным: с юга дул сильный ветер, а мелкие брызги порою попадали на чуть обгоревшее и облезшее уже несколько раз юное лицо, даря приятную прохладу и легкое чувство удовлетворения. Но это было утром, а сейчас море просто ликовало: волны поднимались на несколько метров и с шумом разбивались о прибрежные скалы. «Амфитрита» — пиратский корабль, известный больше как «Темный Призрак» — рисковал налететь на мель. Солнце же все так же медленно опускалось в море. — Дайте мне помочь ему, и я пойду с Вами сама, — взвыла Равейн, отступая к краю и упираясь поясницей в бортик. Дальше идти уже было некуда. Изогнутыми клинками девушка отводила мечи «серых псов», лучших ищеек всей страны. Впрочем, назывались они так не из завышенного самомнения – ее-то они нашли, спорить нет смысла. – Дайте, иначе дальше корабля Вам меня не увести! Люди на мгновение замешкались. Равейн шипела не хуже змеи, а глаза ее сияли решительностью так, что всем было ясно: если ей не дать то, что она просит, то девушка действительно никуда не пойдет и отправит на тот свет пару проверенных человек. Команда корабля стояла в стороне: кто-то зажал ищеек, приставив лезвие к их горлу, кто-то сам лежал, ощущая запах смерти, и злобно, ненавистно ухмылялся. Командир Блэквуд сомневался. Ему не хотелось жертвовать верными ребятами ради этой… девицы, уж на принцессу, которую им заказали, она никак не тянула. Загорелая, с облезающей кожей, в штанах и высоких сапогах с клинками в обоих руках и чуть спутанными длинными рыжими, как медь, волосами, она выглядела воинственно и нисколько не тянула на ту леди, что он видел на сохранившемся портрете в замке. Равейн даже говорила и вела себя, как настоящая пиратка – раскованно и уверенно, пусть и говорила чуть с хрипотцой надломившимся голосом. Блэквуд как-то видел ее еще совсем крохой. Он тогда был таким же, но более молодым, пылающим, и посещал короля по каким-то делам, кажется, это была какая-то мягкая просьба с его стороны, совсем простая. Девочка тогда не доставала ему и до колена, смотрела своими темными глазами и улыбалась, прижимая к груди куклу. Милая, маленькая принцесса, которой было по статусу спустя десяток лет посещать балы, вежливо разговаривать с придворными дамами и легко флиртовать с молодыми офицерами… но уж никак не защищать этого пирата, эту команду, это судно. Впрочем, судьба — странная штука. Никто не ожидал, что такое случится с королевской семьей, заставит разлучиться даже родных брата и сестру и возведет на трон предателя, убийцу. — Стой там, где стоишь, Вейн, — темноволосый мужчина, покачиваясь, вырос словно из неоткуда. Несмотря на глубокую рану в боку и стрелу, торчавшую из плеча, стоял прямо, лишь чуть морщился. Кровь залила ему половину лица, исполосованную грубоватым шрамом, и стекала вниз, проступая через белую ткань льняной рубахи. – Если угодно, это приказ. Лицо принцессы – уже бывшей – перекосилось, а костяшки побелели. В глазах мелькнуло сомнение, но оно быстро сменилось всепоглощающей яростью. Командир – или уже командор – Блэквуд, наверное, впервые в жизни не понимал, что происходит. А в жизни он успел повидать многое. Отражающееся в глазах, мелькающее незаметно по кромке черного уголька-зрачка Равейн нельзя было назвать в общепринятом смысле любовью. Это было не молодежное увлечение, а… что-то большее. Уважение, почтение, долг и дикое, нереальное, неконтролируемое чувство. И – удивительно – раненый капитан смотрел на нее так же, в его взгляде мелькала даже грубая нежность. «Что же он сделал для нее?» — задавался вопросом командор, напряженно оглядывая свою «жертву». Та не обращала уже внимания на его ребят, лишь дерзко смотрела, не отрываясь, на своего капитана, изредка, чуть заметно шевеля губами, будто желая что-то сказать. Потом она резко отвернулась, снова подняв клинки и чуть разжав кулаки. — А плевать мне на твои приказы! – прошипела Равейн и ухмыльнулась, снова прожигая взглядом его. – Пустите меня, и я вернусь в замок к этим… предателям. Если, конечно, они хотят меня именно вернуть. Теперь все смотрели на него. С одной стороны, им заказали только доставить свободолюбивую и непослушную девицу обратно; с другой – повязать неуловимый экипаж «Темного Призрака» мечтает каждый, даже видавший виды наемник. Чуть сзади слышались тихие перешептывания. Кто-то недовольно роптал, кто-то, наоборот, почти восторженно делился впечатлениями от легендарной и прославившейся пиратской команды. Это совсем не помогало сосредоточится. Спустя пару мгновений Блэквуд резко махнул рукой, отзывая троих ребят, загнавших рыжую в угол. — Хорошо. У тебя есть полчаса. Если сама не отбудешь на берег, то, даю слово, я перебью команду ко всем чертям, даже если на это уйдут годы, — жестко отдал приказ Блэквуд. – Спустить шлюпки на воду! — Так как тебя зовут на самом деле, Вейн? – у капитана Энтони Шейна взгляд был задумчивым. Он сидел к ней спиной, подперев лицо рукой, и медленно выводил на потрепанном листе-пергаменте острые, будто вырезанные буквы, складывающиеся в слова. Сейчас его настроение было сложно понять: то ли он был в немой ярости, то ли ему было плевать, но из любопытства он решил поинтересоваться. – Мне из тебя нужно выбить правду, или я все же могу рассчитывать после всего на твое доверие? Девушка замялась, взъерошивая волосы. За последние несколько недель это был первый раз, когда она смогла не прятать рыжую копну под темной шляпой, в которой за день можно было сойти с ума от палящего солнца. В некотором роде, раскрывшаяся правда приносила облегчение, но стоило взглянуть на все это с другой стороны, как ее одолевали серьезные сомнения. Все же он настоящий, живой пират, пусть и знающий понятия чести, но грабящий государственные суда с провиантом или товаром из других стран. Исключать возможность его желания разжиться на ее доставлении в лапы предателей – глупо. — Наверное. Я Равейн. И Вы должны были обо мне слышать, — грустно ответила рыжая, аккуратно нагибаясь и пытаясь заглянуть в пергамент. Изображая из себя весельчака-парня Вейна, таких вольностей по отношению к капитану она не позволяла, но сейчас… в конце концов, на самом деле она была девушкой с горой упрямства и любопытства, которое сдержать в себе просто не могла. За отросшими темными волосами Энтони нельзя было разглядеть всего текста, и глаза утыкались лишь в подпись и сургучную печать. — Пропавшая принцесса? – мужчина удивленно поднял брови. – И не пытайся меня соблазнить, если уж выяснилось, что ты немного другого пола. — Я не… я просто хотела посмотреть, капитан, чем Вы так увлечены, что не смотрите на меня! – раскрасневшись, выдала Равейн, сделав несколько шагов назад. Корабль чуть покачивался на волнах, а сундуки, стоящие в углу чуть ли не каждого помещения, с неприятным скрипом двигались из стороны в сторону, отчего хотелось зажать покрепче уши. Девушке же казалось, что теперь она не сможет спокойно жить на суше даже без этого неприятно-привычного звука. Плавать, путешествовать с пиратами, с этой командой ей безумно нравилось. Это очень походило на сказочное приключение, так резко отличающееся от скучной, пресной королевской жизни, но боль потери все еще давала о себе знать, как и дикое желание мести, точившее ее изнутри. — Боже, а ты случаем не сестра нашего Вейна? Не очень-то ты походишь на того веселого и упрямого наглеца. Больше – на девицу на выдане, — усмехнулся Шейн, разворачиваясь к ней лицом. В глазах плескался отражавшийся от свечи огонь, нагоняя на дочь правящей уже когда-то династии мысли о демонах и злых духах. В данный момент мужчина очень походил на одного из них: темный, с волосами, сейчас рассыпавшимися по широким плечам, с грубым шрамом на левой половине лица от виска и почти до грая губ, с горящими зрачками. — «Боже», похоже, обделил Вас чувством юмора, не иначе. Плоские шутки из ваших уст как-то не звучат, — съехидничала Равейн, говоря чуть тише и намеренно делая голос более низким. Он и так не отличался особенно звонкими трелями, а теперь звучал так, словно у какого-то парня он в данный момент ломается. – Убедила? — Более чем, — лицо капитана стало серьезным, он встал и сделал шаг навстречу. – А ты не боишься, что я просто могу продать тебя или сдать тем, кто так настырно ищет? Рыжая помрачнела. — Боюсь. Но раз Вы это озвучили, значит, вряд ли претворите в жизнь, не так ли? – хитро улыбнулась принцесса, тоже приближаясь на шаг. Теперь она не смущалась и уж тем более не боялась. В конце концов, он спас несколько часов назад ей жизнь и заслуживает хоть немного доверия и уважения. — Правильно думаешь. Неужто я стал так предсказуем? – от его улыбки внутри Равейн все застрекотало. — Вряд ли. Я догадлив… черт, догадливая. — Чего уставились? – недовольно пробурчала Равейн, сползая на грязный пол палубы. Отдых – вот что ей сейчас нужно больше всего. Здоровый отдых и здоровый пофигизм, наплевательство. Свалить бы к чертям от этих грязных идиотов-псов и остаться бы здесь, с не менее грязными, но свободными пиратами Таинственного Моря. Сейчас же эти ребята глядели на нее со смесью удивления, непонимания и гордости. Никто, должно быть, не ожидал такой уверенности и жертвенности от уже привычной и по-своему любимой девочки-которая-притворялась-очень-удачно-мальчиком-и-которая-отделала-половину-команды-в-карты. Но она обещала. И она дико хочет его спасти, пусть и придется потратить на это последний подарок отца – пару капель из кулона, что есть у каждого из их рода. Отец говорил, что это бледное варево лечит мгновенно все раны. Один раз она его уже использовала – в отчаянии вылив чуть ли не все в брата, погибающего от жутких ожогов. Оставалось надеяться, что и в этот раз поможет. — Знаешь, мы все равно будем тебя ждать. Ты ведь вернешься, — тихо пролепетал младший матрос, мило улыбнувшись. У парнишки на щеке пунцовела царапина, рукав болтался, будто внутри него ничего и нет, но он все равно улыбался. «Это все-таки должно что-то значить», — подумала принцесса, спускаясь в нижнюю каюту. Сейчас главным было – спасти и… уйти. Заставить себя поступить так. Внутри было темно, от маленького окошка на деревянном полу краснело закатное небо, и в полумраке можно было рассмотреть лишь раскачивающий гамак. Шейн, словно король, развалился в нем и смотрел в потолок. Равейн остановилась: громко скрипнула дверь, он не отреагировал, а ей показалось, что у него глаза сверкнули мертвенной блеклостью. Наверное, в этот момент ей было больше всего страшно, ведь когда капитана ранили, она и не заметила сразу, только потом, когда он навалился на нее сзади. Но нет, мгновением позже раздался глухой стон. — Сиди и не рыпайся. Я сейчас. Только не дергайся, зря, что ли, старалась, — уверенно выдавила девушка, приближаясь. Стрелы в плече уже не было, зато рубашка чуть ли не на половину стала красной от крови. На лбу у мужчины выступил пот, губы были чуть приоткрыты, а дыхание — прерывисто. Боже, как она волновалась! Сердце готово было выпрыгнуть из груди, не соблюдая постоянного ритма, оно колотилось, словно бешеное, отдаваясь дрожью в руках. «Все-таки он красив. Безумно красив. Бэкки бы оценила, если…», — рыжая зажала в зубах маленькую пробку и поднесла небольшой сосуд к ране в боку. Кажется, капитан спал. Капля сорвалась с края стекляшки и упала точно в середину. Рваные края стали заметно затягиваться, на глазах старые, порезанные ткани замещались новыми, пока дыра – а по-другому это и не назовешь – не затянулась окончательно. Принцесса поспешила проделать тоже самое и с плечом и только потом вздохнула с облегчением. Вот и все, конец истории, конец приключениям, конец счастью, здравствуй замок, здравствуй сладкая месть. — Вейн, ты не должна была… — Должна. У меня еще два долга за жизнь, так что я обязательно вернусь, если… ты не будешь против, — смущенно выдавила девушка, поглядывая на песочные часы. Через несколько минут нужно было уже спускать лодку на воду и грести к берегу, к Блэквуду, этому старому цепному псу. — Придурошная. Моя придурошная. Только попробуй не вернуться, возьму твой замок на абордаж, — хмыкнул мужчина. Рыжая нагнулась чуть ближе, все-таки он был еще слаб. Отлежаться бы этому рискованному типу в постели и умерить свой пыл, а не разбрасываться словами. — Я напишу, как только улажу… все дела. Найду брата и вернусь. Постараюсь, — Равейн хитро улыбнулась. Шейн резко подался вперед, притянув к себе за острый подбородок. – Обязательно. Легкий поцелуй остался гореть на щеке. «Капитан корабля – и такая скромность?» Она сама нагнулась почти вплотную, упиревшись руками в грудь. Энтони целовался безумно и как-то жадно, точно знал, что и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра им не суждено увидиться. У него сейчас море, а у нее – страна и предатели, холодная месть и брат в тюрьме. Но, если подождать, принцесса, абсурдная и наглая, обязательно вернется обратно. — Я оставлю письмо в порту недалеко от замка, как только приеду и будет такая возможность. Если поплывете мимо – заскочите. Вполне возможно, что Вам можно будет пировать уже официально и за столом, — хмыкнула рыжая, уверенно удаляясь в сторону двери. Около косяка она остановилась. – Может, я, конечно, рано, но, по-моему, я тебя люблю. Равейн быстро поднялась по лестнице, свернув подбитыми клинками, и скрылась уже на палубе. — Я тоже. Принцесса обязательно вернется. Не умрет, не даст себя в обиду. Да и не принцесса она уже – настоящий пират с ухмылкой Веселого Роджера.