Цена золота.

-Сколько стоит человек? Как кусок мяса он не стоит ни черта, как работник – он зачастую стоит копейки, если убрать налог - еще меньше. Как думающая единица незначительно выше. Как любимое дитя или бесценный любовник – он бесценен. Но для кого, то конкретного. Для масс это просто никто. -Сколько стоит золото? - оно всегда имеет цену, а потому и имеет свою высокую цену, так же как и человек, который владеет этим золотом. Сколько человек готов заплатить за золото? Если число изменять человеческими жизнями? Сколько вы отдадите людей за слиток золота? Подумайте сами для себя. 10 ? 20? Сотню? Интересно, вы действительно прикинули свою себестоимость? Довольны? Кажется как то мало. Я прочитал эту вашу цену в глазах. Хотя, вы склонны сейчас преувеличивать свою реальную стоимость. Вы к тому же боитесь. Еще более забавен тот факт, что вы все еще меня слышите, и задумываетесь, над тем, что я говорю. Это куда более ценно, чем слышать, как капает вода из крана. А еще мне нравится ваш взгляд, он как у косули, такой черный, такой разумный, такой глубокий, но у него есть дно. А на дне живет страх и он, как и любой страх имеет терпкий неприятный запах. Но это все равно лучше, чем смирение. Вы же косуля, а не баран, которого рано или поздно отправят на скотобойню. Я улыбаюсь вам, и вы, стесняясь, неумело и неискренне копируете мою улыбку. Она рвет вам лицо, у вас пересохли губы и от такой улыбки они потрескались. Сейчас вы ощутите свой солоноватый привкус. - Вы пытаетесь угодить мне? Копируя меня, вы считаете, что мы в равном положении? И разве вам есть, зачем улыбаться? Меня вы забавляете, а я вас пугаю. Зачем вы копируете, что то, что неподвластно вам. Вы всю жизнь пытались сделать, так. Результат оказался не очень. Оставьте, это дурная манера. Будьте искренны перед собою. Самое время. Я не без удовольствия похлопал по животу лежащего передо мною на обеденном дубовом столе юношу. Стол кстати грязный, я давно хотел вскрыть его лаком. Но все времени не было. И этот стол стал как алтарь. Что может быть лучше древесного массива, которое дышит, а его плоть как поры впитывает историю, каждого, что тут побывал. Я оставлю все как есть. А еще это дерево теплое и музыкальное. Оно скрипит нотой до. А по жаре и влажности, почему то переходит на фа. Но это у него своя политика, я ему не мешаю. А вам вот мое прикосновение не понравилось, оно показалось вам слишком тяжелым и холодным. Перчатка на моей руке блестящая, тонкая кожа холодная и скользкая. - О нет.. это просто руки у меня холодные. А еще золото в вашем животе оно причиняет вам дискомфорт. Нравится оно теперь вам? Кажется не очень. Я погладил вас по голове, нежно, почти чувственно. У вас теплый правильный высокий лоб. - Вы похожи на постаревшего амура. А еще этому образу мешает ваше тихое сдавленное мычание. Ну конечно говорить вы не можете. Я заранее вынул ваш язык. Я не люблю, когда много болтают, это стало меня утомлять. Да не вертите вы так глазами, вам не было больно, это снова в вас говорит страх. Успокойтесь, вот же он, не переживайте он рядом с вами. Справа от вас. Правда длинный язык, но я видал и длиннее. Я приподнял ваш язык и показал вам, чтобы вы поверили мне, что он при вас. А вы начали дергаться, как если бы я загонял иглы вам под кожу шеи. Что вы этим хотели мне донести? лежите уже. Вот зачем вы глотали серьги так поспешно, и цепочки они сейчас впиваются в ваш кишечник, да и аметисты, с агатами и перстни с рубинами, их искусные лапки, что держат драгоценные камни , ни царапают ваши кишки нещадно. Зато вы их согрели. Согласитесь, золото как искусство. И так каждое изделие должно знать тепло человеческих рук, а не пылиться как эквивалент состояния и власти. Кстати, золотишко то не ваше. Такой почти амур, а оказался вором. Жизнь говорите, заставила? Я скривился, ваша ложь как прокисшее вино. - Кому вы врете. Вы сами к этому пришли и вы сами готовы были ковыряться в собственном дерме, доставая вожделенное золото. Правда для вас оно возрастет в цене, оно и так нанесло вам ущерб. И вам, пришлось бы лечится. А потом вы бы продали его дешево и бездарно скупщику краденного или сдали в ломбард. А там на него снова бы задрали цену. Вот и получается такое согретое человеческой жизнью золото, обесценится, и снова оценят высоко, но все равно не догонит свою цену. Оно было обогащено вами. Вы красивый сосуд. Нет в смысле правильный. Вы прикрываете глаза и тяжело дышите, хотя сердце ваше, наконец, то стало биться равномерно. Привыкли или смирились. Нет, не разочаровывайте меня. Я надавил чуть выше желудка, и боль правильными лучами забилась в вас, пуская метастазы по телу. Вы забились. Вы всегда так откровенно встречаете боль. А знаете, она вам к лицу. Но что, же мы тут все болтаем и смотрим, я насмотрелся на вас, пока вы без чувств валялись по столу как какая-то жижа. Я встал над вами и больше не смотрел в глаза Пальцами четко отмеряя длину от горла к брюху и прощупывая планомерно все те золотые цацки, что вы наели. Много! Как лосося с икрой поймал. Только вы не лосось. Тонкий идеально острый нож. Вы его заметили давно и коситесь периодически в его сторону. Вы думаете, он вам? Я обернулся на тот нож и покачал головой, дав понять, что вы ошиблись. Я смеюсь. - Глупый, это нож для хлеба. Я достал кожаный коричневый мягкий кофр, раскатывая его рядом с вами и вашим языком. А там прекрасный набор тонких спиц и ножей, все имеют монограмму мою переплетение букв и символов. Средний клинок, чуть больше моей ладони. Он универсален: Тонкая режущая кромка и кровоток, сбалансированная толщина, он куда удобнее скальпеля, для меня, по крайней мере. Я снова провел ладонью по вашему брюху, разглаживая кожу и отмечая тонкими уколами по коже направляющими. И мне навстречу приветственно бодро поступает ваша кровь. Я буду по ней ориентироваться, это математика, это геометрия вашего тела. - Вы даже не представляете, сколько в вас точек опоры и силы, вы люди их не видите, а для меня вы все поделены на зоны. Я начну с 6 й. Она наиболее комфортная и соответствует вам. Мы же занимаемся искусством, в конце – концов. Ну, зачем вы мычите и так неистово скрипите зубами. Это очень немузыкальный звук и вы фальшивите отвратительно, вы идете не то в терцию, и не даете разрешении вашим кривым аккордам. Врете вы нагло вам не больно. Вы просто несдержанный истероид. Я только начал, вы привыкните, лучше смотрите и вкушайте основу прекрасного. Сегодня вы холст. А я ваш творец и мастер. - Ну вот Зачем!? Вы дергаете стол, что он вместо прекрасных музыкально точных нот, так же стукает и брякает по кафелю деревянными ножками диссонансом с вами. Отвратительно! Пальцами тянусь к вшей шее, и вы чувствуете, как я постепенно надавливаю вам, чуть выше кадыка, перекрывая ваши же каналы, и вы засыпаете. Что же вы сами виноваты и пропустите все самое интересное. Но ничего страшного вы очнетесь через 5 минут, и все увидите, правда, в разрезе и ощутите. Это не полный набор. Но все равно, я уверен , вы оцените и прочувствуете. Нож теплый, он очень быстро нагревается в моих руках и режет аккуратно плоть, как если бы вы были маслом. Аккуратно снимая слой кожи, оставляя жировую прослойку. Да я сделал вам укол, и они легко отслаиваются. Узкий ровный прямоугольник, который я подцепил кончиком ножа и ловко перехватил пальцами, растирая снизу кровь, и уложил рядом с языком. На папиросной бумаге он смотрится меньше чем в действительности. А затем еще несколько надрезов по направляющим и я приподнимаю края кожа. Постепенно один за одним. Раскрывая, вас как ларчик. Тонкие стальные рыболовные крючки, на леща с такими ходить одно удовольствие. Они на латунных цепях я продеваю аккуратно в отогнутую плоть, расширяя, не давая ей сомкнуться. Это кропотливая ювелирная работа, право 17 крючков и вы раскрыты нутром и откровенны с миром этим как никогда. А еще вы мне не мешали и не дергались. -Кстати ваш предшественник, был куда более смирный и любопытный. Вы очнулись, когда я начал счищать скребком ваш подкожный жир и хотели было закричать в голос, но не сумели. Снова мычание, этот вонючий смрадный страх и!!! О да. До ваших нервных окончаний, наконец-то лавиной и жаром докатилась боль. Вас она отяжелила и придавила к столу. Вы так красиво и изящно опустили голову, так трепетно ходил ваш кадык. - Вы прекрасный исходник. Я вам разве не говорил? Жир я аккуратно складывал в дюралевую тонкую формочку. В ней раньше выпекали пасхальные куличи. И она все еще сохранила запах ванили и теплого маслянистого хлеба, а теперь часть вас там. Правда в этом есть нечто сказочное? Я обратился к вам, но вы меня не услышали и не оценили мои тонкие ощущения, ну и ладно, я больше е буде рассказывать, вам о природе и истории вещей, в этом месте. Раз вам так не интересно. Вы были заняты тем что ощущали. И думали о том, что вы не останетесь жить. Ну, какой вы наивный, а вам 29 лет и вы взрослый достаточно человек, вы полагаете, что вы бы долго прожили после того как вы сдали бы это золото. Максимум 3 месяца, а потом бы сгнили в подворотне, и у вашего знакомого выпрашивая глоток воды. А тут вы холст. По мне куда как более ценное решение. Гордитесь, пока у вас еще светел разум и рассудок при вас. Я постараюсь. Нож, который должен был разрезать ваше нежное теплое мясо, гораздо более крупный, но не менее острый. Я опробовал, как он будет резать на вашем языке. Сожалею. Но он уже остыл, и немного заветрился. Я подцепил ваш подкожный жир и обмазал его как буханку хлеба маслом. -Мы же не хотим, чтобы вы быстро портились. Я прорезал ваш желудок аккуратно и почти нежно, изымая из вас лишнюю плоть и складывая. По бокам от вас. Все оно при вас. Мне чужого не надо. И вам кстати я не советую, брать чужое… Хотя да этот совет я как то поздно вам дал. Ну…, в другой раз. Самое дивное началось, когда я закатал рукава темно вишневой рубашки выше локтя. А вы знаете, мой супруг, он любит вишню. И я люблю вишню. Мы оба любим запах и вкус вишни, и цвет. Я люблю символичность. Вот я так думаю о нем. В символах. Оно периодически бессознательно скользит в моем выборе. И потом я запустил пальцы поочередно в ваше нутро, раздвигая ваши кишки и продираясь немного глубже. А вы наконец-то поймали ритм музыки. Это вы правильно отметили, был Рахманинов. Он вам нравится? И так жаль, что вы раньше не слушали его. Вы были бы возвышеннее. Я нащупал первую серьгу и кольцо. Вот их я вам не оставлю. Вы тут сейчас творите нечто великое. Вы свою сущность, свою жизненную силу и боль передаете этим вещам. Они питаются вашим теплом. Кровью и болью. Они будут прокляты вашим отчаянием и безысходностью. Вашим последним вздохом. А я как из старого ларчика, все, тягая консервативно важное золото, умытое темной кровью, и слушал не вас и не стол, а музыку подчиняясь ее ритму, я был заворожен процессом и творил. Складывая золото в банку со спиртом. Оно опускалось на дно, оставляя после себя тонкий кровавый след. Как я и сказал, вы бились в агонии, а я стоял рядом и мыл руки, перчатки я уже застирал и замочил, они не должны хранить ваш запах. Это сложно, но можно сделать. Кожа она тоже чувствует и запоминает. Золото что я снял и выложил все до единого элемента в банку, оно плескалось на дне мутного спирта со свернувшимися ошметками крови. Как и предрек, оно стало проклято и сейчас упивалось окончанием вашей агонии. Я поставил баночку рядом с вами и отошел, мне нужно очистить ножи и продезинфицировать. А вы пока закончите свой срок. Я сверюсь по часам. Это ваш последний аккорд. Не разочаруйте меня. Вы и ваша боль будет в каждом грамме этого золота. Я его отдам слепому на один глаз старьевщику и потребую взамен старый костяной футляр, якобы очень древний и ценный. Он мне наврет, конечно, и футляр я выкину в ближайшую урну, а вот проклятое золотишко разойдется по рукам, и будет творить интересные истории с его новыми владельцами. Я кстати не удержался и подглядел. А вы стареющий амур просто проказник. Что вы сотворите с этими девами, которым попадут эти серьги . цепочки и кольца. Какие грандиозные истории. Вот видите, не зря вы тут оказались. Вы теперь часть стольких судеб. Все как вы и хотели. Я исполнил ваше желание.