Создатель милосердный!

— Создатель милосердный! – удивленно выдохнул Себастьян, оглядывая чью-то тонкую спину, склонившуюся перед статуей Андрасте. Конечно, в Церковь все приходят именно для того, чтобы вознести свои мольбы Создателю и его небесной невесте, но… у этой девушки явно были проблемы с распорядком дня, раз она решила помолиться в два часа ночи. Ваэль благоразумно решил даже не задумываться о том, как ей удалось пробраться в Церковь. В конце концов, Хоуку ведь это не составляло труда. — Да-да, он самый, — устало протянула девушка, как-то неаккуратно почесав свою белобрысую макушку и смачно зевнув. Принц обошел ряды лавок и обомлел, не в силах даже побранить ночную гостью: перед статуей были раскинуты карты (расклад чем-то напоминал «алмазный ромб»), а она сама с явным интересом пыталась… обыграть Андрасте. — Чего уставился? Ты, кстати, вообще, кто? – грубо поинтересовалась она, оглядывая мужчину. Взгляд, правда, быстро стал приобретать какие-то хищные очертания. – Церковь ограбить решил? — Н-нет, монна, — чуть заикаясь, выдавил он. – Я брат Себастьян. — В доспехах? – с недоверием выдавила девушка. – Ночью? Себастьян, и правда, только вернулся с Рваного Берега, где выслушивал несколько часов подряд бранную ругань Защитника по поводу количества бандитов, контрабандистов и просто маньяков, обитающих близ Киркволла да и в нем самом. По его гипотезе для начала нужно было взорвать к чертям Мередит, а потом усмирить Орсино (в этот момент мантия Хоука вспыхнула, так что он прервался и принялся ее тушить, в то время как Андерс удовлетворенно улыбался в стороне), чтобы все это прекратилось. Наверняка в его речи было что-то, касающееся и Владычицы Эльтины, но, похоже, после незапланированного купания в Недремлющем Море (первым над горящим Защитником сжалился Фенрис и спихнул того в воду), он немного остыл (как в прямом, так и переносном смысле) и решил больше никого не провоцировать. — А, да ладно. У тебя прямо на лице святость написана, верю! – наконец выдавила девица. На лице ее явно читался вопрос «а обеты ты уже давал, а?», но спрашивать она явно не спешила. – Я сестра Мира. Приехала из Оствика только вчера. *** Спустя несколько дней Ваэль полностью был уверен, что новую сестру из Оствика просто сослали, понадеявшись, что та не найдет дорогу обратно. Ну, или не захочет возвращаться. Все остальные сестры и братья ее избегали или отворачивались, когда она проходила мимо, а Владычица же просто молча краснела, только завидев Миру недалеко. Впрочем, наказания это ей получать не мешало. За эти дни сестра не успела разве что выдраить крышу, да и то только потому, что просто не смогла бы туда взобраться с тряпкой и шваброй. Более гуманных работ Эльтина придумать не могла, полностью уверенная, что рано или поздно девчонке надоест возиться в холодной воде, грязи и пыли. — Себастьян, ты же благоразумный, поговори с ней! – наконец Владычица поняла, что так просто мозги новой послушнице вправить не получится: та так и продолжала ночью играть с Андрасте в карты, пересказывала пошлые романы другим сестрам и неизменно, вместо «Доброго Дня», интересовалась у братьев, не хотели бы они посетить местный бордель. — Но, — мужчина чуть поморщился, но после, чуть поклонившись, действительно пошел наставлять девицу (картежницу, развратницу и…) на путь истинный. Все остальные ее действительно избегали и вряд ли бы согласились на что-то подобное даже под предлогом… нет, не смерти — отречения от Церкви (ведь, как известно, потом Создатель окружит детей своих заботой и любовью). Мира обнаружилась в одной из кладовых, заваленная мусором и книгами почти с головой. Она тихо ругалась (пожалуй, таких слов не знал даже Хоук, который подобные выражения почти коллекционировал) и морщилась от боли, не в силах выбраться из-под всевозможного хлама. — О, брат Себастьян! – ее радостный вопль снова сменился бранной руганью: на красивую ножку, высунувшуюся из-под церковного платья, упал старый резной стул. — Жива? – учтиво поинтересовался он, поднимая всю мебель и принадлежности для уборки. Остальное, кроме некоторых фолиантов, можно было считать мелким. – Ничего себе не сломала? — Да вроде нет, — чуть стушевавшись, выдала Мира, стягивая платье. – А ты зачем меня искал? Или нужно, как ко всем, на Вы? «Уже неплохо. Понятия о вежливости и скромности она имеет», — с радостью подумал принц, доброжелательно улыбаясь. Надежда, что у этой заблудшей девушки еще не все потеряно, расцвела в его сердце если не розами, то уж точно чем-то, похожим больше на них, нежели на куцые гвоздики. *** — Создатель милосердный! Мира! Такого подвоха Себастьян просто не ожидал. Девушка с милым и заинтересованным лицом выслушивала все его увещевания (хотя тот же Хоук или Фенрис на ее месте уже давно бы спали в обнимку с бутылкой или с посохом), кивала, когда это требовалось, и даже порою вставляла свое слово в пространные рассуждения или убеждения по поводу веры (иногда, конечно, они были и с двойным дном, но он был к этому готов, привыкнув в некотором роде к такому после общения с Изабеллой). А сейчас… Ваэль даже слов подобрать для описания своего удивления не мог, кроме отборных ругательств, перекрываемых искренними просьбами к Создателю о смирении, чтобы не пришибить эту… сестру. — О, а ты оказался не таким слабонервным, как Керан! – радостно воскликнула Мира, счастливо улыбаясь. Кажется, ее совсем не волновало, что от ее крика наверняка проснулось большинство послушников в кельях. – А еще храмовник! Себастьян в этот момент подумал – мысль проскочила средь ругательств и молитв неожиданно, — что эту несносную активистку стоит познакомить всенепременно с Хоуком. По крайней мере, в таком виде она бы могла распугивать проклятых пауков и впечатлительных наемников: волосы, заплетенные обычно в тугую косу, сейчас неизвестно почему торчали во все стороны и, если не особенно приглядываться, извивались из-за резких движений, словно ядовитые змеи, а до того милое лицо безобидного ангела (воистину, о столь скверном характере и не скажешь сразу) теперь было перемазано в копоти и чем-то красном, изображающем оскал. — Ой, — послышался скрип двери, девушка тихонько выругалась (на этот раз более пристойно) и огляделась. – Давай! Мне уже надоело полы мыть, иди сюда. Ждать хоть какого-то согласия от Ваэля Мира не стала, просто втянув его в помещение-кладовую. После разгрома, устроенного ею же на прошлой неделе, здесь стало чище и свободнее – часть вещей оказалась ненужной, а часть сломанной, потому многое пришлось выбросить. — Тебе не казалось, что разумнее было бы, во имя Создателя, стать более смиренной и не смущать послушниц своими речами? – тихо спросил мужчина, осознавая, что места, все-таки, здесь не так уж и много. Впрочем, может быть это чудо, больше похожее на упыря, действительно испугалось и теперь пряталось за ним, вцепившись тонкими пальцами в его плечи сзади. — Да ладно, они такие напыщенные ходят, я просто не могу удержаться! – хихикнула сестра, приглаживая свои волосы и растирая руками краску со щек. — Тогда и я, по-твоему, напыщен? — Если только чуть-чуть. — Тогда почему ты не пытаешься смутить меня? — Наверное, потому что ты не смущаешься даже тогда, когда находишься посреди ночи с девушкой, прижимающейся к тебе, в тесной кладовой? – преувеличенно серьезно сказала Мира, проводя рукой по его груди. – А вообще, я видела, как ты тренировался в стрельбе, и теперь тебя опасаюсь! Мало ли что тебе в голову, святоша, взбредет, а мне потом стрелы из задницы вытаскивай, да?! — Святая Андрасте, дай этому дитя хоть немного скромности и благоразумия, — устало произнес Себастьян, опуская взгляд. Смутить ей его, все-таки, удалось. *** — Мира, что ты делаешь? Ваэль уже даже не удивился, что девушка вновь появилась перед ним ночью. Не удивился, что оказалась она в мужских кельях, которые, к ее счастью, сейчас пустовали. Разве что немного не ожидал увидеть ее полупьяной с бутылкой дорогого вина в руках. На этот раз в карты она играла с его же луком, оставленным на время в одиночестве. Наверное, лук – это единственное, из-за чего мужчина мог теперь кого-нибудь убить. Благо, хмельная барышня пострелять не спешила и пока только поселяла в оружии зернышки азарта. Хотя, честно говоря, обычно луки не должны играть в карты. Но раз уж такое случилось то, наверняка, он даже проникся. — Не видно? – икнув, поинтересовалась Мира, протягивая вино. – Тебя жду. Поиграй со мной, Себастьян, а то Андрасте уже надоело меня обыгрывать. Для невесты Создателя она неплохо мухлюет, скажу тебе! Он не удержался и улыбнулся. Все-таки пьяный бред, приправленный неплохим юмором от сестры из Оствика, был милым и действительно забавным. *** Принц уже сто раз пожалел, что согласился сыграть. Несмотря на весь его опыт, полученный благодаря Хоуку и его товарищам, регулярно собирающимся в «Висельнике», чтобы проиграть друг другу деньги, Мира, не способная даже подняться с пола из-за выпитого, казалось, просто не умела проигрывать. За весь час игры в «алмазный ромб» она проиграла от силы раза три, на время отвлекаясь на пошловатые речи обо всех прелестях жизни (правда, частенько прелести становились и женскими, и мужскими). Ваэль уже тысячу раз проклял тот день (а точнее — ночь), когда они познакомились, потому что вскоре Мире играть просто так надоело. Благо, на желания Себастьян играть отказался, но от раздевания отговориться не удалось: девушка пригрозила сжечь его лук, а потом, если он будет недостаточно скорбеть и раскаиваться, запереть в «Цветущей Розе» на неделю. Через пятнадцать минут он сидел уже голым по пояс, через три четверти часа – лишился штанов, в то время как сама девушка стянула только верхнее платье. — Как же так?! Андрасте играет лучше тебя! – сокрушалась она, недовольно постукивая кулачком по основанию деревянной кровати. – Себастьян, ты специально поддаешься, что ли?! — Н-нет, — смущенно выдавил принц. — А, знаю! – радостно воскликнула Мира, неожиданно для себя икнув. – Так ты меня совратить пытаешься?! — Н-нет. Что ты, я ведь… — не в силах подобрать слова, забормотал Ваэль, отодвигаясь назад. Сидели они на полу, к сожалению, в углу, так что он быстро уткнулся лопатками в холодную стену. – Не делай того, о чем пожалеешь потом, дитя! Это был последнее, что пришло ему в голову. Надеяться на благоразумность девушки не стоило, но это ее на несколько мгновений остановило, потому мужчина успел проскользнуть мимо, захватив свои штаны. — Э, стоять! – Мира, словно и не пила вовсе, в два прыжка преодолела помещение и, сделав профессиональную подножку, оседлала бедного (в мыслях бранящегося) Себастьяна. – Пришло время расплаты. Нельзя сказать, что лучник испугался. В конце концов, бояться девушки, пусть такой боевой – это ниже его достоинства. Но ситуация поворачивалась совсем в недозволенную сторону: она, в тонкой рубахе, и он, таки успевший натянуть штаны… Руки Миры прошлись по его груди, закопались в волосы. — Создатель милосердный! – Ваэль почувствовал горячее дыхание на своей щеке и уже готов был сам повалить ее на пол, как… — Мира!!! – голос Владычицы Церкви Эльтины был больше похож на боевой крик огра перед атакой. — Создатель милосердный, — на этот раз выдохнула удивленно Мира, мгновенно протрезвев. *** — Себастьян, ты был прав, я больше не буду смущать послушников, — жалобно протянула девушка, тщетно пытаясь потереть все части тела, которые болели. К сожалению, болело слишком многое. — Ты честно уверовала в учение Церкви? – наивно поинтересовался он. Они оба сидели на кухне. Точнее, Мира стояла, а вот он сам пытался промыть все ссадины на лице, полученные ночью. — Нет. Но ваша Владычица в гневе действительно страшна. Архидемон бы ее подрал, но стрелу то мне в задницу зачем было втыкать?!