Мы справимся

Стоя на четвереньках, Карвер счастлив. Собачья, покорная поза. Кровать под коленями и ладонями солдатская, жесткая; подушка не лучше, но в подушку можно уткнуться носом. Глаза Карвера слезятся. Он смотрит. Он счастлив. Мередит треплет его по коротко стриженым волосам: одуряющий интимный жест, от которого и без того туго налитый член Карвера вздергивается к животу. У Мередит грубые, покрытые застарелыми мозолями от рукояти меча, ладони. Мужские ладони. В ней ничего женского – широкие плечи, вместо груди – грудные мышцы. Как-то на спарринге она отшвырнула Карвера к противоположной стене зала, спасибо – треснулся всего лишь шлемом. Радужные полоски перед глазами все равно забегали. «Вставай и дерись дальше», — приказала тогда Мередит. – «Одержимый или малефикар не станет ждать, пока ты оклемаешься!» Карвер благодарен ей. За то, что сражается в полную силу. За то, что не щадит. За то, что повторяет: ты воин, ты один из нас. Однажды ты, возможно, спасешь меня. Или я тебя. Никакой разницы. В постели Мередит тоже не щадит Карвера. Мередит не жестока по-настоящему, просто она… Она… Карвер ищет подходящее определение, пока Мередит треплет его по волосам. Затем она сдавливает пальцами головку члена, скользит вдоль ствола, одергивая вверх-вниз умело, по-мужски. «Женская щель между ее ног неуместна», — думает Карвер. На самом деле, Мередит должна быть мужчиной. …Должна быть его, Карвера, отцом. Не матерью. Мать – слабое, беспомощное существо. «А отец мой был магом, Мередит», — и он говорил ей об этом. Она улыбнулась: «Как и моя сестра. Я понимаю. Мы справимся с этим вместе». И они справляются. Рукоять двуручного меча поблескивает от масла. Мередит вводит его в распяленный и открытый анус Карвера. Он оглядывается: светлые волосы, голубые глаза (как у отца), раскрасневшиеся губы. Мередит знает, как нужно. «Она должна была быть моим отцом», — парадоксально думает Карвер, извивается и насаживается на ребристую рукоять. Он дергает задом, позволяя проникнуть глубже, прерывисто дышит. Наслаждение болезненно. Карвер «уплывает», будто от лириума. Ему хорошо. Рукоять шлепает вперед-назад мерными, спокойными фрикциями. Мередит сжимает в ладони член Карвера, но «помощь» почти не нужна; он кончает, тыкаясь в ее ладонь. Мередит ложится рядом, меч – между ними. Больше ничего не будет, знает Карвер; ему пора уходить. Близость к рыцарю-командору не дает никаких привилегий, кроме рукояти двуручника в заднице. Его тянет поцеловать яркие губы или маленькие аккуратные соски; признаться: только здесь, в Казематах, у меня появилась настоящая семья. «Через час твой пост. Прими душ и одевайся», — говорит Мередит. Карвер молча подчиняется.