Она и они /черновой набросок/

* * *

Я знаю: мне никогда не стать одной из них. Со мной сложно ладить, это удается далеко не каждому... Но, по крайней мере, я знаю, что от меня требуется в той или иной ситуации. Вообще-то, они мне очень нравятся. Да что там - я искренне люблю их всех! И точно знаю, что и они любят меня. Пусть каждый на свой лад, нечасто демонстрируя это, но то, что любят - это точно. Они такие разные. Вот Мэл. Не человек, а одно сплошное противоречие. Уверяет себя, а при случае - и окружающих, в том, что к смерти он относится, как и положено бывалому сержанту, с философским спокойствием. Мол, война учит этому в первую очередь, мол, если долго горевать над телом павшего в бою друга - следующая пуля легко найдет тебя и уложит рядом уже через секунду. Но я-то знаю, что он чувствует на самом деле! Я сердцем слышала его боль и ужас, когда пастырь умирал у него на руках. Я пропустила сквозь себя черную реку непролитых слез Мэла. И так и не смогла понять, почему он стыдится плакать открыто. Я же знаю: он переживал уже тогда, когда пастырь принял решение уйти от нас. Команда иногда подтрунивает над Мэлом, выставляя его этаким "наставником", "духовным отцом", если угодно. Но сам Мэл именно так и относился к пастырю. Того уже нет в живых, но Мэл все равно машинально притормаживает, проходя мимо каюты, в которой жил пастырь. Словно винит себя в его смерти. Еще одно противоречие - не сам ли Мэл громогласно проповедует принцип "каждый сам хозяин своей судьбы..."? Зная пастыря Бука - трудно представить, что его можно было заставить сделать что-либо против его собственной воли. Капитан понимал это лучше остальных. Но чувство вины продолжает жить в нем. Отравляет мысли, ноющей болью терзает душу. И я не знаю, чем ему можно помочь. И можно ли вообще... А вот Инара. Если бы Гильдия решила провести конкурс красоты и женственности - он бы закончился с первым же появлением перед членами жюри прекрасной мисс Серра. За явным ее преимуществом. Если Мэл - ходячий клубок противоречий, то Инара - почти совершенство. Образованная, умная, ироничная. Как сказал бы капитан: "респектабельность из нее так и прет...". Одна из немногих компаньонок, чья неприхотливость в отношении окружающей обстановки равна ее умению превратить даже армейский сортир в изысканный, благоухающий будуар. Ее практически невозможно вывести из себя. Капитан пытается уже не первый год, но все безуспешно. Что неудивительно: с ее-то талантом заморозить человека всего лишь парой изощренно ехидных фразочек. Когда они с Мэлом начинают очередную пикировку (как правило, без видимых причин) - у меня сразу возникают ассоциации с поединком двух фехтовальщиков. Правда, назвать этот бой равным довольно трудно. Если использовать фехтовальную терминологию, это выглядит так: Мэл неуклюже, но от души размахивает длинным двуручным эспадоном, а Инара, небрежно уклоняясь, наносит молниеносные, скользящие уколы изящным эстоком. Хотя и ее выпады, даже достигая цели, все равно редко приносят ожидаемые плоды. "Толстокожесть" видавшего виды капитана поглощает их без особых усилий, и лишь некоторые из уколов, пробив броню его сарказма, всерьез заставляют Мэла ощетиниваться иголками, подобно оскорбленному до глубины души дикобразу. Просто уму непостижимо, как эти двое, страстно и искренне влюбленные друг в друга, до сих пор не нашли в себе сил отбросить в сторону принципы, условности, гордыню - вещь совершенно неуместную в замкнутом мирке. Вместо того чтобы шагнуть навстречу друг другу, оба постоянно балансируют у какой-то невидимой черты. Иногда (очень редко) я вижу, как они целуются, прячась в темных уголках, словно школьники на выпускном балу. В эти моменты оба светятся, как два маленьких, теплых солнышка. Но спустя какое-то время Мэл дает волю своему неуемному языку, Инара мгновенно отвечает, и все повторяется сначала. Забавные. Как и все люди... А вот наш механик. Кейуиннит Ли Фрай. Правда, так ее никто не зовет. Все зовут ее Кейли. Она прелесть. Веселая, смышленая… Она может слышать сердце корабля так же тонко, как врач – человеческое. У Кейли потрясающий дар – бросьте ее на свалке механических отходов и через неделю она улетит оттуда на аэроглиссере, собранном из ржавых запчастей. На такое способны немногие. Капитан иногда ворчит на нее, но Кейли знает – он относится к ней не только, как к гениальному механику, но и с хорошо скрываемой нежностью старшего брата. Нет, он ей не брат. Просто он так к ней относится. Иногда Кейли пользуется этим, но никогда – в ущерб характеру капитана. В том смысле, что Кейли, пользуясь неприкосновенностью младшей сестренки, забавляется над тем, как кэп носится со своим любимым принципом «на моем корабле не голосуют», словно с писаной торбой. Изредка Кейли даже подначивает его. Но делает это так осторожно, что даже у Мэла не выходит долго на нее сердиться. А еще она всегда верит в добро. В любовь, в счастье, в мир во всей галактике. Притом, что ей самой уже не раз доводилось встречаться с людьми, слова и поступки которых могли бы в своей черноте посоперничать с самим Великим Космосом и серьезно пошатнуть самую стойкую веру в превосходство добра над злом. Она даже участвовала в бою с Пожирателями, а их, как считает капитан, «людьми можно назвать с большой натяжкой, да и то – лишь в смысле физиологии…». Но ее душевную доброту ничто не может поколебать. Джейн как-то сказал: для того, чтобы Кейли утратила свою веру, не хватит, пожалуй, и миллиарда Пожирателей, вопящих в один голос: «Мы не люди! Мы – жуткие, мерзкие, отвратительные чудовища!». Правда, никто на это не улыбнулся - как обычно, смысл шутки Джейна понял только сам Джейн. Но это в обычной манере Джейна. На самом деле он ее тоже обожает. Так же, как и капитан – неосознанно примеряя на себя роль старшего братца. Он, конечно, редко демонстрирует это, гораздо чаще позволяя себе плоские шуточки, способные довести Кейли до белого каления. Но если с ней что-либо случится – Джейн будет до самой старости искать виновного. И однажды обязательно найдет. И тогда «виновному» лучше самому оторвать себе руки и ноги, а затем сунуть голову в сопло маршевого двигателя. Хотя, если уж на то пошло – то же самое ради Кейли готов сделать любой из команды. Только мне кажется, Саймон в своем рвении опередил бы даже Джейна… Саймон – судовой врач. Судовым врачом в команде он был не всегда, но врачом был еще до того, как стал судовым врачом…ох, что-то я запуталась. Немного увлеклась. Неудивительно – несмотря на его внешнюю невозмутимость, он очень интересная личность. Уж я-то знаю – я очень хорошо его знаю! Он появился на борту не так уж давно, если сравнивать с остальными членами команды. А ее полноправным членом и вовсе стал только после бурных событий на Миранде. Вообще-то, капитан принял его на борт в качестве пассажира, но уже через пару дней сам предложил ему остаться, узнав, что Саймон неплохой хирург. А ему – Саймону – тогда было очень трудно. К тому времени, как он попал на борт, он уже месяц находился в розыске. А ведь ему приходилось заботиться еще и своей младшей сестре. Мэл принял обоих на борт, а спустя какое-то время оставил на окраинной планете. Пока команда искала способ помочь пастору Буку, случайно раненному в перестрелке, Саймон уже почти смирился с тем, что его с сестрой бросили. Но команда вернулась. Как раз к тому моменту, когда местные уже совсем было собрались сварганить из четы Тэмов нехилый такой шашлычок. А когда мы покинули планету, Саймон, ничтоже сумняшеся, спросил капитана, почему тот решил вернуться. Вот уж он озадачился, когда Мэл ответил ему: «Вы в моей команде. О чем еще говорить?». И все-таки – ему стало, хоть чуть-чуть, но легче. Теперь у него был дом. Не в прямом смысле этого слова, но разве это не лучше, чем болтаться от планеты к планете, не задерживаясь в дешевых гостиницах более чем на пару дней, ежеминутно панически ожидая увидеть на пороге номера полицейских Альянса? Как вы думаете? Я думаю, что это – гораздо лучше. Правда, спустя еще некоторое время ушла Инара, и капитана словно подменили. Он ходил мрачнее тучи, все время придирался ко всем из-за мелочей, и, в конце концов, получив от Саймона по физиономии, потребовал, чтобы на Бомоне тот убирался ко всем чертям. Ну и…Саймон ушел. Но ненадолго. Уже через час они встретились в баре, при весьма необычных обстоятельствах. Потом все закружилось, завертелось…выяснилось, что у Альянса куча причин угробить и доктора, и Мэла, и всю остальную команду, чтобы сохранить один из своих омерзительных секретов. Мэл, конечно же, упершись словно бык, ясно дал всем понять, что его такая перспектива не устраивает. И что правительство Альянса – это вообще банда подонков, которые еще не доросли до того, чтобы его, Мэла, изловить, а тем более – угробить за здорово живешь, и что он покажет им всем, как они здорово ошибаются… Никто с этим и не спорил. Все его поддержали. Потом Миранда, бой, потом мы оттуда улетели… А капитан даже не заикнулся по поводу Саймона. Но всем и так было понятно, какое решение он принял.

* * *