Боль

Он не любил её. Он всего лишь хотел чувствовать боль. Не свою боль, её. Ту боль, которая заставляет извиваться и громко стонать, от которой на глазах появляются слёзы. Которая приправлена неприятным жгучим ощущением и горячей кровью, стекающей по крупу. Которая окружает плотным кольцом самых различных чувств как нежности, так и наслаждения страданиями жертвы. Боль, которая рано или поздно сменяется наслаждением и приятным чувством внизу живота. Которая может как дать, так и отнять. Которая дарит великое наслаждение и счастье быть родителем. Это зависит от того, кто преподносит эту боль. Через эту боль можно выразить многое, если не всё. Полный диапазон чувств от великой любви до лютой ненависти. Именно ей можно ударить любую кобылку в самое сердце или опозорить на всю жизнь. Всё дело в том, с любовью ли приносится эта боль или с наслаждением маньяка. Ведь жеребцы бывают всякие. Кто-то садист, кто-то маньяк, кто-то лентяй... Редко пони везёт, и она находит хорошего жеребца. Как в любви, так и в семье. Стук сапожнического молотка по массивным металлическим подошвам (веяние моды на тяжёлую обувь с нашлёпками металла) и скрежет ножа для резки кожи напоминают ему о той ночи, когда он в тёмноте подстерёг бедную жёлтую поняшку у Вечнодикого леса и... А она после этого избегает своих друзей, считает, что опозорена до конца своих дней. Катастрофически мало ест, пьёт и того меньше, почти не спит и целыми днями плачет, плачет и плачет. Она медленно готовится к самоубийству из-за того, что ей, такой нежной и ранимой, не пережить такого страшного позора. Она всё время чувствует себя грязной и во время мытья до красных пятен натирает жёлтую шкуру и вымывает и вымывает розовый хвост... Она хочет умереть и неизбежно идёт к этому. Петля, мыло, табурет... Предсмертный хрип... И всё из-за того, что он хотел почувствовать боль.