Снова вместе

Связанной по рукам и ногам не сбежать. Правда, орать она может сколько угодно — и абсолютно бессмысленно, потому что в заброшенной литейной никто не услышит, хоть пара драконов завой. Леандре всегда было проще подчиниться; сначала мужу, потом старшему сыну, теперь вот — этому человеку, который точит нож, проговаривая чье-то имя — женское имя, но чужое, не ее. Леандре почему-то немного обидно. Он ведь собирается убить ее, почему называет другое имя? — Сэр... что вы делаете? Дурацкий вопрос. Он точит нож, разве не так? Почему не убил ее в той подворотне, где Леандра его подобрала? Человек прикинулся больным, а она не могла пройти мимо умирающего; слишком ферелденка — Киркволл посмеялся над ней. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, порой мрачно шутит ее старший. — Готовлюсь быть твоим проводником, — отвечает серьезно и улыбается ей. Он совсем не отвратителен, как можно ожидать от разбойника и убийцы. У него впрямь несколько болезненный вид, лопнувшие капилляры застлали склеры; Леандра отмечает — скорее всего, болен лихорадкой. Не так уж лгал. Однако привлекателен, где-то одного с ней возраста или чуть старше, правильные черты лица и приятная улыбка. Она смогла бы полюбить его, думает Леандра, если бы он не собирался меня убить. — Проводником? Леандре не слишком интересно. Она смирилась со смертью — закрыть глаза и подчиниться судьбе, ей следовало остаться с единственной дочерью в Моровых Землях много лет назад. Переспрашивает скорее, чтобы заглушить гнусный лязг ножа. Ее убийца старается. Острым лезвием почти не больно... наверное. Я не пробовала умирать прежде, думает Леандра. — Ты — последний фрагмент. Прости, я не хочу тебе зла. Я никому из них не хотел зла, — он прячет взгляд, а Леандра следит за жестом. Сглатывает. Кричит, выгибается, чтобы выплюнуть вязкую слюну-рвоту. На соседнем деревянном столе — вместо одной ножки бахромистая затрепанная книга — лежит тело. Несомненно мертвое — голени крепятся к коленным чашечкам аккуратными стежками, бедренные кости надломлены, в открытой, заветренной, но свежей ране поблескивает лириум — Леандра отлично знает этот синий блеск, который Малькольм прятал от нее и Карвера, словно стыдясь, что он — маг. Тело... отрывочно. Руки на нитях, ноги на шарнирах лириума, брюшная полость матово поблескивает подрагивающим в посмертной перистальтике кишечником. Тело живое. У тела нет лица — только ровные полосы мимических мышц. Оно незавершенное, понимает Леандра. Оно соединенное, но незавершенное — а она не первая; скормил ли человек «ненужные фрагменты» собакам или съел сам? Леандре легко представить его с бокалом агреджио — густого, изюмистого, кровянисто-багряного и аккуратной женской ладонью на тарелке. Я проводник. От тебя я взял... ноги. Или грудь. Леандра выплевывает кислую от желудочного сока слюну на грязный пол. — Я никому не желал зла, и не желаю, — убийца вполне искренне печален оттого, что сейчас намерен сделать. Он пробует лезвие — такое острое теперь, что способно разрезать даже дыхание. — Вы все... вы будете ею. Той, кого я любил. Он подходит ближе, заставляя Леандру дергаться в веревках и кричать, бесполезно, бессмысленно кричать. Он перебирает ее волосы, осторожно и бережно, и взгляд у него — в точности взгляд Малькольма. — Я люблю ее. И буду любить тебя. Тебе обещали это однажды, не так ли? И обманули. А теперь... чистая правда. Мы будем вместе, навеки вместе. Он настолько похож на Малькольма, что Леандра с готовностью протягивает шею навстречу ножу. Он срезает кожу и мимические мышцы лица, сосредоточенно скальпирует ее, подсекая желтоватые нервы, гладкую мускулатуру и останавливаясь, если спадает обезболивающее заклятье и Леандра начинает корчиться в агонии. Тише, шепчет он, я хочу твое лицо — твое спокойное умиротворенное лицо, скоро все закончится и будем мы вместе, ты и я. Все те, кого я обменял на одну — или все в одной. За последней гранью она именует его Малькольмом, целует окровавленный нож и пахнущие тленом и лилиями, руки. Это Малькольм, знает Леандра. Малькольм, которого наконец-то простила за то, что оставил ее одну. Второй раз они не расстанутся.