ID работы: 14258634

Давай будем любить по-русски

Гет
R
В процессе
73
Горячая работа! 41
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 68 страниц, 7 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
73 Нравится 41 Отзывы 11 В сборник Скачать

Пролог

Настройки текста
Примечания:
      Июль в Казани в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году выдался жарким. Солнце палило так, что после полудня невозможно было выйти на улицу и не задохнуться от пыли, которую с асфальта поднимали редкие проезжающие машины. От смольных выхлопов слезилось в глазах. В горле начинало противно першить и единственным желанием жителей была бутылка ледяной воды или газировки с вишнёвым сиропом. Всем было наплевать на возможные плачевные последствия — хотелось хотя бы на секунду почувствовать желанную прохладу, а не чертово пекло, от которого, казалось, не было никакого спасения.       Василиса не верила, что снова вернулась сюда. Шесть лет назад, когда она стояла около совсем новой, покрашенной голубой краской, железной детской горки, то не думала, что ей хватит сил вновь оказаться здесь. Одна мысль об этом казалась ей чем-то нереальным, сродни «Неофиту» Гая Смита. Девушка никогда не причисляла себя к тому типу людей, которые были готовы без раздумья сунуться и в огонь, и в воду, и в любую другую рисковую заварушку, лишь бы только восполнить недостаток адреналина в своей крови — такое было не в её характере, что удивляло многих из тех, с кем Василиса позволяла себе больше, чем обычное «привет-пока». Она никогда не лезла туда, где могло запахнуть жареным и полыхнуть ни с того ни с сего в любую секунду; старалась избегать всего, что могло бы доставить хотя бы одну лишнюю проблему — Казань с её криминальным настоящим как нельзя хорошо подходила под все эти критерии, но у Василисы не осталось другого выхода. Её буквально загнали в угол.       После такого рода травм в большой спорт уже не возвращаются. Слишком серьёзны могли быть последствия — именно так ей чуть ли не в один голос твердили все тренера, когда Василиса, после полутора годовой реабилитации решила вновь вернуться в зал. Два тяжелых сотрясений мозга, полученные практически подряд, перелом лучевой кости правой руки и четырёх ребер, трещина в левой коленной чашечке, две клинические смерти из-за врачебной ошибки при трансплантации зараженной гепатитом С печени и многочисленные повреждения мягких тканей по всему телу — это было лишь малой частью того, что девушка пережила за несколько лет, но ничего из этого не могло остудить её боевой дух и стремление к победе. До чемпионата мира тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года ей оставался всего ничего, когда врачи обнаружили слишком запущенное состояние здоровья спортсменки. Девушке, как и большей части тренерского штаба, было плевать на быстро ухудшающееся положение дел — она должна была стать главной звездой этих игр, засиять в Каире ярче всех похороненных в пирамидах фараонов, но Судьба решила сыграть с ней в такую совсем не смешную игру и одним махом перечеркнула всё, к чему Василиса шла на протяжении практически всей своей жизни.       Могли ли бы вы остаться в чужой стране и начать жить заново, найти себя в чём-то другом после того, как тебя буквально списали со счетов из того мира, в котором ты родился, воспитывался и взрослел; там, где буквально была вся твоя жизнь? Многие бы сказали, что да.       Америка — свободная страна, полная возможностей. В ней, имея средства и связи, которые у Василисы определённо были, можно реализовать все свои самые потаённые мечты и желания — всё это звучало как нельзя хорошо. Для полного взрыва фабрики по производству сладкой ваты не хватало лишь радужной присыпки и немного волшебства, но Василиса не верила ни во что из этого. В её понимании жизнь была окончена.       Большой спорт, ежедневные тренировки до потери создания, постоянная жесткая дисциплина — это и было смыслом жизни, а сейчас всего этого в один миг не стало, и Василиса не знала, что ей делать и куда идти. Она могла остаться жить в съёмной квартире недалеко от Манхэттена и начать строить карьеру тренера — этого ей никто не мог запретить — или уйти совершенно в другое направление: выучиться на режиссера, актрису, певицу — ей было всего двадцать три, и она могла позволить себе стать кем угодно, но девушка не виделась себя никем, кроме как чемпионкой мира по каратэ.       Первый месяц после мягкого, но твёрдого отказала она правда пыталась занять себя чем-нибудь. Перепробовала всё: начиная от вязания спицами и заканчивая уроками рисования — но из этого не выходило ровным счётом ничего. Спицы постоянно выскальзывали из рук и неприятно кололи пальцы, а на бумаге вместо красивых набросков получалось что-то лишь отдалённо смахивающее на придуманный образ. Василиса слишком сильно пыталась отвлечь себя от в момент сломанной судьбы и переключить внимание на что-то совершенно полярное этому событию, что не замечала, как надолго погружалась в самые недра себя и немигающим взглядом смотрела на стену, где висели все её награды и медали.       От терзающих душевных мук и самокопания, что было сравни с самоличным забиванием гвоздей в крышку собственного гроба, не спасали даже алкоголь и сигареты, от которых Василиса, как ей казалось, отказалась ещё в Казани. Моментами ей было настолько херово в пустой квартире, где единственными звуками стали лишь её тихие еле сдерживаемые из последних сил рыдания, что девушка как никогда хотела оказаться в грязной двухкомнатной хрущевке, наполненной пустыми бутылками из-под дешевого пива или водки, спёртым воздухом и вонючим сигаретным дымом. Она с небывалым восхищением вспоминала вечера из детства, когда из дом был наполнен людьми. Громкие, веселые, пьяные и порой агрессивные — раньше они пугали маленькую девочку, что всегда по настоянию старшего брата пряталась в шкафу, где чаще всего и засыпала, но сейчас, оставшись совершенно одна в большой пустой квартире, ей было необходимо ощутить присутствие хоть кого-нибудь. Даже если бы к ней в три часа ночи постучали пьяные в дрова взрослые мужики, так похожие на друзей её ныне покойного отца, она бы была им рада и, наверное, без раздумий накидалась с ними.       Возвращаться обратно в Казань было для Василисы самым необдуманным и безрассудным решением в её жизни, но другого выхода девушка просто не видела. Ей нужен был рядом хоть кто-то. Доверие, родственное тепло, поддержка — когда-то в этом обшарпанном пятиэтажном доме у неё всё это было, но в один день исчезло буквально в никуда. Иронично, что от ситуации, как две капли воды похожей на эту, Василиса бежала именно сюда. Домой, где о её существовании не упоминали ни разу с того момента, как на столе была обнаружена прощальная записка с засохшими горькими девичьими слезами на пожелтевшем тетрадном листе. Она знала, что брата вскоре после этого закрыли на пять лет за воровство и только год назад он вышел с зоны. Василиса не знала, повлиял ли её скорый побег на это или нет, но молилась, чтобы это было не так. Брат всегда служил для неё единственной опорой и поддержкой. Был единственным человеком, что всегда приходил ей на помощь и поддерживал в трудные минуты. Он любил её, и Василиса любила его в ответ.       Когда они чуть повзрослели, брат всегда рвался заступиться за неё, если какие-то придурки осмеливались выкрикнуть ей что-нибудь обидное, после очередного проигранного спарринга, но девочка никогда не позволяла ему этого, предпочитая сама отвечать своим обидчикам. Иногда, когда ей хотелось расслабиться и ненадолго скинуть с себя броню железной леди, она ночью ложилась к нему под одеяло и, положив ладони под подушку, с самым невинным выражением лица просила рассказать уже выученный до дыр рассказ про Незнайку, который хотел отправился на Луну. Брат всегда сонно улыбался и ерошил свои темно-каштановые кудри, но не мог отказать своей «маленькой сестрице» и в уже сотый раз принимался за приключение, разворачивающееся в Цветочном городе. Василиса всегда быстро засыпала под его чуть хрипловатый голос, но он никогда не останавливался, не закончив историю, потому что знал, что девочка в ту же секунду распахнет свои прекрасные карие глазки, обиженно надует пухлые щечки и недовольно сложит руки на груди. Она всегда так делала, когда обижалась на него, и мальчику приходилось первым идти мириться, потому что его «маленькая сестрица» слишком гордая и своенравная для такого сложного и взрослого поступка.       — Сестрица, мир? — спрашивал он, протягивая девочке свой мизинец. Василиса всегда тянула несколько секунд прежде чем обхватить его палец своим и согласно кивнуть. Брат говорил, что её всё время выдавали губы, которые забавно дергались, желая сложиться в довольную улыбку, из последних сил сдерживаемой девочкой. Она на это замечание лишь недовольно фыркала, становясь, по его словам, похожей на маленького недовольного ежика, но потом обязательно бросалась ему на шею и практически требовала, чтобы он покружил её в воздухе, как на карусели.       Василиса была слишком привязана к брату. Девушка до сих пор считала, что он был для неё вторым солнцем, которое светило только ей одной. Её любовь к нему казалась безграничной, всепоглощающей и по-детски трепетной. Из-за этого светлого чувство она и не сумела уловить момент, когда всё изменилось. Когда брат стал пропадать где-то по ночам, оставляя её совсем одну, наедине с пьяными друзьями родителей, что собирались в их квартире чуть ли не каждый день, когда стал более холодным и отстраненным, а со временем и вовсе перестал смотреть на неё с той же нежностью и любовью, с какой на него смотрела она. Василиса, пребывая в своих ещё детских розовых очках, не успела понять, когда брат вырос. В этот момент она всё ещё была ребёнком, который верил в чудо и в то, что всё скоро вновь станет как раньше, но ей слишком быстро, слишком резко пришлось понять, что магии не существует и что ничего уже не будет по-старому. Мир и страна менялись, жизни обычных людей тоже. Василисе тоже пришлось измениться. Ей пришлось вырасти.       — Какой наивной дурой я была, — с горечью прошептала себе под нос девушка и, покрепче сжав ручку потрепанного жизней чемодана, доставшегося ей от покойного отца, сделала первый шаг по направлению к подъезду.       Когда она зашла во внутрь, то на секунду замерла, не решаясь идти дальше. Впервые за последний год ей было по-настоящему страшно, и Василиса не знала, чего боялась больше: своей реакции на встречу после долгой разлуку или его холодного, пробирающего до самых костей, взгляда, которым он обязательно наградит её в первый же момент. Знала ведь, что он так и не сумел простить себя за тот поступок, поставивший решающую точку в её намерении уехать; что больше никогда не покажет ей себя настоящего и будет скрываться за маской плохого парня, авторитета одной из многочисленных казанских группировок.       Каждая из пятидесяти ступенек, что вели на четвёртый этаж, казалась Василисе личным адом, в который она угодила за все свои смертные грехи. Девушка специально медленно, останавливаясь около непристойных надписях на обшарпанных стенах, поднималась вверх и молилась, чтобы брата не оказалось дома. Чемодан не был тяжелым настолько, чтобы ползти со скоростью улитки, но она специально отказалась от помощи какого-то мужчины, внезапно вышедшего из квартиры на третьей лестничной площадке, чтобы еще хотя бы на пару минут отсрочить момент встречи. Василиса знала, что раздолбанный замок за шесть лет так никто и не удосужился поменять, а ключи у неё отобрать не могли, но, оказавшись перед железной дверью, обитой дешевым коричневым дерматином, она всё же несколько раз подряд, как в далёком детстве, нажала указательным пальцем на дверной звонок и, опустив голову вниз, скрыв лицо за длинными красно-рыжими волосами, застыла в томительном ожидании.       Прошла минута, потом ещё одна — дверь оставалась закрытой. Василиса, переборов страх и смущение, сделала несколько робких шагов вперед и прислушалась. С той стороны стояла абсолютная тишина. Выдохнув от облегчения, что брата всё же не оказалось дома, она отбросила все свои переживания и, достав из кармана легких тканевых шорт ключ, вставила его в замочную скважину. С противным скрипом потянув дверную ручку на себя, девушка зашла в квартиру.       Василиса не ожидала увидеть идеальную чистоту, но не думала, что в первые же секунды чуть не разобьёт себе нос об угол деревянной тумбочки, подскользнувшись на пустой стеклянной бутылке. Окинув быстрым взглядом квартиру, она презрительно фыркнула. В доме явно не хватало присутствия женской руки: гора немытой посуды в раковине и на столе, разбросанные по заляпанному полу поношенные вещи и бутылки из-под спиртного, окурки сигарет и пепел на подоконнике — брата явно не заботила чистота и порядок в собственном жилище. Он всегда был таким, сколько Василиса себя помнила. Неряшливый, безалаберный и легкомысленный в быту — брат был полной её противоположностью. Девушка ненавидела бардак и всегда замечала даже малейшую пылинку на своей полке с наградами, поэтому первой мыслью, проскочившей в голове, стала мысль о капитальной уборке.       Оставив чемодан в коридоре, она прошла на кухню и распахнула деревянные окна, впуская в квартиру пары свежего тёплого воздуха. С грустью посмотрела на кучу немытой посуды и, горько вздохнув, завязала волосы в тугой хвост на затылке и принялась за неё. Спустя всего каких-то жалких двадцать минут, когда кухня превратилась во что-то более менее приличное, Василиса прибралась в коридоре. Кинула четыре пары дырявых носков в жестяной таз и замочила в горячей воде, собрала все бутылки и другой крупный мусор в мешок и вынесла на ближайшую мусорку. Мыть полы всегда она любила меньше всего, но сейчас пришлось перебороть своё нежелание и выдраить практически до блеска всю квартиру. Комнату, в которой они в детстве жили с братом, Василиса оставила напоследок. Смахнув с мокрого от пота лба красную прядь волос, она выдохнула и открыла дверь, в нерешительности застыв в проходе.       Первое, что бросилось ей в глаза, был порядок, которого она и не надеялась здесь увидеть. Аккуратно заправленные кровати, чистый письменный стол и несколько старых мягких игрушек на шкафу — всё здесь было в точности, как в тот день, когда Василиса в спешке паковала свои вещи в чемодан и сбегала из дома. Ручка железного ведра выскользнула из дрожащих пальцев, и оно упало на пол, разлив чистую ледяную воду. Но девушка не обратила на это никакого внимания. Как будто находясь под гипнозом, она перешагнула через него и, не веря своим глазам, подошла к кровати брата, на которой одиноко лежала розовая плюшевая лама — её любимая детская игрушка и единственная вещь, подаренная им, которую Василиса не нашла в себе сил забрать с собой. На трясущихся ногах девушка опустилась на жесткий матрас и взяла её в руки. По щекам тут же побежали непрошеные слёзы, а в голове начали всплывать картинки практически пятнадцати летней давности.       Утро. Двадцать пятое мая. На улице тогда моросил дождь. Василиса лежала в кровати, закутавшись в одеяло по самый подбородок. Она не спала, но делала вид, чтобы если кто-нибудь внезапно зашел в комнату, то и не подумал бы обратить на неё внимание. Это был день её восьмой день рождения. Ни о каком празднике и подарках не могло быть и речи — денег, как и желания праздновать, не было. Родители ещё с рассветом, похмелившись бабушкиным огуречным рассолом, ушли на завод, брат должен был быть в школе. Василиса уже третий день туда не ходила, так не кстати заболев ангиной. Мама долго кричала на неё, потому что не хотела тратить денег на лекарства, а отец лишь молча поддакивал ей, заливая в себя очередную бутылку водки. Она знала, что не должна была болеть, что не должна была приносить лишних проблема, но учительница по литература настояла на том, чтобы девочка шла домой лечиться, когда та хриплым голосом рассказывала стихотворение Чуковского. Василиса упиралась до последнего, говоря, что это просто небольшая простуда и что она должна доучиться, ведь до конца четверти осталась буквально неделя, но её практически силком вывели из класса и отправили домой. Делать было нечего, и она, заранее зная, какой дома будет скандал, пошла, еле сдерживая подступающие к горлу слёзы.       Она всегда переносила все болезни на ногах. Знала, что дома денег нет и никто её лечить не будет, что доставит только лишние проблемы. Так было всегда. Только брат знал о том, что ей плохо. Только он не спал ночами, когда девочку колотила лихорадка, и прикладывал холодное полотенце к её горячему лбу. Только он один, и никто больше, заботился о ней и переживал. Родителям было наплевать. Их заботило лишь то, где, с кем и на что они будут веселиться этим вечером. До детей, где они и с кем, чем живут и увлекаются им не было никакого дела.       — Сестрица, вставай! Я знаю, что ты не спишь, — громкий радостный голос прозвучал прямо над её ухом, заставив Василису вздрогнуть от неожиданности и развеять притворство.       — Я сплю, — хитро приоткрыв один глаз, ответила девочка. Брат сидел на её кровати и довольно улыбался, пряча руки за спиной. Эта улыбка передалась и ей. Приподнявшись на кровати, она старательно пригладила всклоченные после сна волосы и склонила голову на бок, пытаясь разгадать, что же он принёс.       — Ты же не забыла, какое сегодня число? — повторив её движение, спросил мальчик. Улыбка на его лице расплылась ещё шире, хотя казалось, что уже некуда.       — Не забыла, — прохрипела девочка, натянув на себя одеяло. Ей было невыносимо холодно. Кажется, температура вновь поднялась и стоило выпить горячего чаю, чтобы хоть немного сбить её.       — Ну, тогда с днём рождения, именинница! — радостно воскликнул брат, наконец-таки раскрыв тайну того, что прятал за спиной, и протягивая сестре новую розовую плюшевую ламу. Карие глаза Василисы округлились. Она не могла поверить, что хоть кто-то не забыл про неё в такой особенный день. В голове тут же завертелся ворох вопросов, но девочка откинула их в сторону и кинулась мальчику на шею, стискивая его в счастливых объятиях.       — Спасибо, спасибо, спасибо, — шептала Василиса, уже не сдерживая слёз. Тёплые руки брата опустились на её спину и прижали к себе ещё ближе. Он, казалось, совершенно не боялся заразиться и слечь с температурой следом за ней.       — Всё ради моей маленькой сестрицы, — от этих ласковых и нежных слов девочку окутало такое тепло, что ни одно одеяло больше ей было не нужно. В этот момент она была по-настоящему счастлива и совершенно забыла о своей болезни. Казалось, для выздоровления ей больше не нужны никакие лекарства, а лишь ещё хотя бы несколько секунд пробыть в коконе из его больших и тёплых рук.       — Почему же ты не избавился от неё? Почему оставил напоминание обо мне? — мыслить вслух стало дурной привычкой, от которой Василиса уже долго не могла избавиться. Стерев уже засохшие дорожки слёз с щек, девушка с трепетом и какой-то противоестественной нежностью вернула игрушку на прежнее место и вылетела из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь. Он не должен был узнать, что она была в его комнате.       Василисе больше не хотелось находиться в этой квартире. Покинув комнату, где прошло всё их детство, девушку теперь на каждом углу преследовали назойливые воспоминания из прошлого. Вот, она танцует под музыку, играющую из телевизора, а он сидит на диване и поддерживает её аплодисментами; вот, она неумело жарит яйчницу на сковороде, а он уворачивается от летящих со всех сторон капель кипящего масла; вот они вместе сидят на полу, и он читает ей книжку про Незнайку — Василиса не могла остановить поток воспоминаний, которыми были пропитаны стены квартиры, поэтому позорно сбежала на улицу, в мыслях сославшись на то, что в холодильнике мышь повесилась и было бы славно встреть брата его любимой жареной картошкой со шкварками.       На улице всё ещё было невыносимо душно. Девушка попыталась вдохнуть полной грудью, но горячий воздух обжёг легкие, и она закашлялась. Хотелось облить себя с ног до головы ледяной ключевой водой, но такой возможности под рукой не оказалось, поэтому пришлось, еле перебирая ногами и изнемогая от духоты, плестись в самый дальний магазин, который только знала девушка. Лишь бы только подальше от сюда. Подальше от этого проклятого дома и воспоминаний, которые не хотели покидать её голову.       Василиса медленно брела по улице, пиная носками кед попадавшиеся под ноги маленькие камушки. Полностью погрузившись в себя, она не разбирала дороги — просто шла по прямой. Если бы ей сейчас по пути повстречался фонарный столб, девушка бы со всего размаху врезалась бы в него лбом. Наверное, вывести её из своих мыслей в эту минуту было под силу только боли.       — Эй, девушка, прокатимся? — когда кто-то очень грубо схватил её чуть выше локтя и развернул к себе лицом, Василиса подняла на человека затуманенный дымкой воспоминаний взгляд карих глаз и не сразу разглядела лицо нахала. Только после того, как он несколько раз тряхнул её, видимо не дождавшись хоть какой-нибудь реакции, девушка наконец-таки пришла в себя. Резко выдернув руку из слабой хватки, поправила задравшийся рукав разноцветной олимпийки и гордо вздёрнула подбородок. Быстро окинула незнакомца оценивающим взглядом и поняла, что тот просто так от неё не отстанет, и придётся применить силу.       — На этом корыте? — она кивнула головой в сторону полуразвалившегося белого москвича с грязным бампером и одной выбитой фарой. — Извольте отказаться от такого удовольствия, — высокомерно фыркнула девушка, тряхнула копной красно-рыжих волос и развернулась, чтобы уйти. Прекрасно осознавала, что своими словами задевает парня за живое и делает только хуже, но ей нужен был повод и, желательно, хотя бы один свидетель. Разумеется, он её не спасёт и даже не позовёт на помощь, но устраивать шоу без зрителей — она разве похожа на дешевую актрису?       — Строишь из себя недотрогу? Мило, — незнакомый парень ухмыльнулся и харкнул на асфальт. Василиса поморщилась. Она всегда была слишком брезгливой для той, что выросла практически в нищете, среди алкашей и наркоманов — это было её недостатком ещё в детстве, но, повидав хорошую и сытую жизнь за границей, она более так не считала. Девушка имела полное право называть вещи своими имена. — Только вот этим ты делаешь хуже только себе, принцесса. Я хотел быть с тобой нежным, но теперь… — он не закончил фразу, окончание которой было понятно и так. Вновь схватив её за локоть, только в этот раз куда крепче, парень потащил упирающуюся пятками в землю девушку к своей припаркованной у тротуара машине, из которой высовывались заинтересованные лица его друзей. Они громко и похотливо смеялись, выкрикивая всякие непристойности, но Василиса не обращала на них никакого внимания. Она ждала удобного момента.       Когда парень потянулся к ручке, чтобы открыть заднюю дверь и впихнуть туда девушку, она вывернулась из его хватки и ударила того под левое колено. Из его рта успело вылететь лишь раздраженное «блядь», когда остальные пацаны буквально выпрыгнули из машины и взяли её в кольцо. Василиса окинула их быстрым взглядом, оценивая ситуацию. Три высоких, но хлипеньких парня, если не считать того, кого она уже успела пнуть. Было рискованно, ведь их было больше, но девушка понадеялась, что группировщиков не научили драться. Зная из рассказов знакомого, как проходят стычки, она предположила, что обычно они просто наваливались толпой и безраздумно махали кулаками, не просчитывая ходы наперед. Это определенно было её преимуществом. Маленькая и ловкая Василиса могла с легкостью уходить от их атак, параллельно делая свои быстрые и точечные удары.       — Мелкая сучка, — выкрикнул один из них и кинулся на беззащитную девушку, в надежде схватить её в тиски, но та быстро улизнула из его лап и вновь нанесла удар под колено. Это действие стало красной тряпкой для остальных.       Они кинулись на неё толпой, как Василиса и предполагала. Слегка замешкавшись, она потеряла секунды три, которых сполна хватило для того, чтобы один из парней вцепился пальцами в её олимпийку. Не растерявшись, она накрыла его руку своей и вывернула локтевой сустав группировщика ему за спину и отпихнула того от себя одним точным ударом ноги чуть ниже солнечного сплетения. Пока всё шло хорошо, и из четырёх противников осталось всего лишь двое.       — Тварь, — пока Василиса радовалась своей маленькой победе, третий парень, лысый, с тупым лицом и близко посаженными раскосыми глазами умудрился схватить её за волосы. Яркая вспышка боли на секунду ослепила, но девушка понимала, что если сейчас ещё хоть раз оступиться, то всё может закончится далеко не в её пользу, поэтому пришлось начать брыкаться и пытаться локтем достать до его груди.       — От твари слышу, — буркнула она и махнула головой назад. Парень сразу же отпустил её и схватился за нос. Василиса не была уверена, что сломала его, но искренне надеялась на такое стечение обстоятельств.       Остался один. Это был её последний шанс улизнуть, ведь остальные начали потихоньку отходить от шока, что им врезала девчонка, и ударов, которыми она их наградила. Весёлый и игривый настрой, с которым Василиса начинала потасовку, начинал потихоньку улетучиваться, и ей становилось страшно. Она боялась, что переоценила свои силы и могла не справиться с простыми малолетними бандитами. Это был бы удар по её гордости и самооценке.       — Слышь, пацаны! — раздался звонкий голос откуда-то справа. Девушка на секунду отвлекалась и упустила из виду последнего, который вырос у неё за спиной и уже хотел вырубить её ударом в затылок, но ему помешали, прописав кулаком в челюсть. — Не хорошо получается. Четверо бугаев на одну маленькую беззащитную девушку, — улыбаясь и потирая кулак, сказал неожиданный спаситель.       — Беззащитная она, как же, — отозвался парень, которому Василиса зарядила головой в нос. По его тупому лицу размазалась кровь, что всё ещё тонкими струйками сочилась из ноздрей. Девушка фыркнула и, почувствовав своё превосходство, смело подошла к нему и с размаху ударила кулаком в лицо. Тот с болезненным стоном упал на асфальт и больше не поднимался.       — В Разъезде что, все красивые девчонки закончились? — спросил парень, даже не взглянув на валяющихся. Всё его внимание было приковано исключительно к Василисе. — Давайте, ноги в руки, и свалили отсюда. Думаю, ваш главный не обрадуется, когда к нему на огонёк внезапно заглянет Кащей и расскажет, что вы приставали к нашей, — на этом разговор был явно окончен. Взяв девушку за локоть, неожиданный спаситель повёл её дальше по улице. Василиса даже не обернулась, позволив парню вести себя. Только после того, как они завернули за угол, она деликатно убрала чужую руку и остановилась.       Парень, который её спас, был выше неё головы так на полторы. Кудрявые волосы торчали из-под шапки с бело-голубым узором. Густые темные брови обрамляли зелёно-карие глаза, которые внимательно разглядывали её. В них плескалось удивление, смешанное с укором. Пухлые губы были растянуты в саркастичной усмешке. Одет он был в широкие чёрные штаны, легкую белую свободную футболку, поверх которой была накинута бело-коричневая рубашка с закатанными рукавами; босые пальцы выглядывали из-под поношенных, явно ему не по размеру, сандалий. Василиса, пригладив растрепавшиеся после драки красно-рыжие волосы, заправила несколько прядей за уши, демонстрируя свои золотые серёжки-кольца.       — Благодарить не буду — не жди. Сама бы справилась, — первая нарушила затянувшееся молчание девушка. На её пропитанные высокомерием и самолюбием слова парень лишь тихо хмыкнул и засунул руку в карман своих шаровар, доставая оттуда помятую сигарету и пачку спичек.       — Я заметил, — коротко парировал он, чиркая спичкой и поднося пламя к фитилю. — Валера, — представился парень, поправляя козырёк своей шапки. Теперь была очередь Василисы прятать смешок. Ей стало интересно, если она представится, он сочтет это за издевку или глупую неудавшуюся шутку? — Чья будешь? — недоверчиво косясь в её сторону, спросил Валера.       — Ваша я, универсамовская, — то сжимая, то разжимая пальцы, с потрескавшейся кожей на костяшках, просто ответила она. Название группировки, которая «держала» их район, девушка узнала из рассказов друга — единственного человека, с кем поддерживала связь после своего побега заграницу.       — С кем ходишь? — решив не играть в угадайку, прямо спросил Валера, делая затяжку. Василиса, слегка морщась от боли, стерла большим пальцем кровь с, как оказалось, треснувшей губы и громко рассмеялась, хватаясь здоровой рукой за живот. Парень нахмурился, не находя ничего смешного в своём вопросе, но ей и правда было смешно. Она, да с кем ходит? Наверное, если бы девушку пригласили на какое-нибудь шоу, где выбирали пару, то, даже если бы это был супер-пупер красавчик или последний мужчина на планете, она бы никогда не выбрала себе группировщика. Только не после того, как это сломало их с братом судьбы.       — Ни с кем не хожу. Сестрица я Кащеева — Василиса, — всё ещё тихо посмеиваясь, девушка вытянула вперед руку, ожидая, что парень пожмёт её в качестве закрепления внезапного знакомства, но вместо этого Валера грубо толкнул девушку к стене ближайшего дома, возле которого они всё это время стояли, и склонился над ней, как коршун над своей добычей, выпуская из зелено-карих глаз пугающие молнии. Но Василиса не боялась его. Слишком опрометчивая и глупая реакция после того, как она буквально развязала драку.       — Ты так лучше не шути, — угрожающе прошипел он практически ей на ухо. Наверное, это должно было произвести на неё хоть какой-нибудь пугающий эффект, но девушка лишь вновь рассмеялась. Нагло, заливисто и прямо ему в лицо.       — Не веришь? Так отведи меня к старшему и проверь, — Василиса до сих пор боялась встречи с братом и хотела бы отсрочить её на как можно больший срок, но лучше уж они увидятся среди кучи парней, на глазах которых брат точно не будет вести себя так, как повёл наедине с ней. Она, по крайней мере, на это рассчитывала.       Уже через каких-то десять минут Василиса оказалась в каком-то богом забытом подвале, переоборудованным в качалку. Большую часть помещения занимал ринг, на котором спарринговалось несколько парней с худым голым торсом, по углам стояли несколько самопальных тренажеров. В воздухе витал запах пота и сигаретного дыма. Валера оставил девушку посередине подвала, на растерзание взглядам как минимум десятка пацанов разных возрастов, а сам направился в каморку за закрытой железной дверью в самом конце подвала.       — Привет, мальчики, — слегка переборщив с ехидством в голосе, поздоровалась Василиса, махая пальчиками остановившим спарринг парням на ринге.       Она нервничала. Сильно нервничала. Наверное поэтому вела себя последние полчаса как последняя отбитая сука. Ей было страшно вновь увидеть человека, который раньше был для неё милым заботливым братом, а сейчас оказался уголовником, вором, бандитом и главой одной из казанских группировок. Она страшилась их встречи, надевая на себя излюбленную маску уверенной и смелой девушки. Никто не должен был увидеть того, как Василису трясло. Как зубы вцепились в треснутую губу, а пальцы сжались в кулаки, оставляя на коже красные следы-полумесяцы. Никто. Слишком большую цену придётся заплатить за проявленную слабость, и она к ней точно не была готова.       Для Василисы прошла целая вечность, когда на деле пролетела лишь минута с того момента, как девушка оказалась на базе Универсама. Железная дверь, за которой скрылся Валера, с громким скрипом открылась, ударившись об бетонную стену, и оттуда вышел высокий мужчина, чьи кучерявые темно-каштановые волосы девушка узнала бы из тысячи других. На нём была свободная черная легкая рубашка, заправленная в точно такого же цвета широкие штаны. За ухом лежала сигарета, а другая была зажата между длинными музыкальными пальцами. На родном, всегда улыбающемся лице, не прослеживалась ни одна эмоция, а в зелёных глаза, которые смотрели прямо на неё, застыл именно тот холод, которого Василиса боялась больше всего.       — Ну привет, сестрица, — интонация, с которой была сказана эта банальная фраза, которой обычно приветствуют после долгой разлуки, заставила маленькую Василису, что жила в её повзрослевшем теле, сжаться в комочек и громко заплакать, но всё это творилось внутри. На деле же девушка сумела удержать нахальную улыбочку на лице и не отвести взгляд, в котором не было ничего кроме презрения и затаённой обиды.       В этот момент Василиса больше всего на свете хотела отбросить своё притворство и, совсем как в далёком детстве, кинуться брату на шею, сжать его в своих объятьях и расплакаться у него на плече, но она не могла себе этого позволить. Сейчас перед ней стоял уже не тот маленький заботливый и любящий брат, которого она сохранила в своих воспоминаниях, а взрослый холодный и суровый мужчина, уголовник и глава преступной группировки Универсам. Перед ней стоял не её милый Костя, а совершенно чужой Кащей.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.