ID работы: 14425921

– Сыграй мне на гуцине, генерал Ким

Слэш
NC-17
Завершён
71
Пэйринг и персонажи:
Размер:
44 страницы, 7 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
71 Нравится 13 Отзывы 41 В сборник Скачать

6. Дерево, расколотое молнией

Настройки текста
      Несколько недель проходит в спокойствии, пока Тэхён понемногу привыкает дышать без постоянного давления чего-то владеющего им и его судьбой. Они всё больше говорят с Чонгуком, и Ким всё больше играет ему, хотя больше не убивает на это дни напролёт: Чон очень просит беречь руки.       Тэхён к нему привыкает. Не так, как привыкал к серому аду своей бытности при южной армии. Привыкает знать, что может высказать то, что тревожит – а его вдруг тревожат тысячи тысяч мелочей. Привыкает знать, что услышит ответ, даже если это будет простое и ничего не решающее «меня тоже тревожит». Привыкает рассчитывать на крепкое надёжное плечо, помогающее постепенно вновь нащупать силу в себе самом.       Но небо каждого лета хоть раз очерняет буря, и эта буря приходит поразительно ранним утром, конским ржанием и шумом ворот заставляя Кима вскочить с кровати. Чонгук, судя по шуму внизу, уже готовится встречать приезжих, и Тэхён, наскоро одевшись, спешит из крохотной спальни на первый этаж дома, чтобы если не помочь ему, то хотя бы тоже знать, в чём дело.       Лучше бы оставался в комнате.       - Генерал Чон! – Тэхён застывает на лестнице, мёртвой хваткой вцепившись в перила, когда слышит голос того, кто решил навестить их так рано. Голос, пронзающий всё его прошлое от и до.       - Генерал Ким, - Чонгук кланяется почтительно, и только застывший за его спиной Тэхён по одному напряжённому положению рук и серьёзному лицу может понять, насколько глубоко он сейчас скрывает омерзение, - чему обязан вашим визитом?       - О, думаю, ты прекрасно знаешь, чему ты обязан, мальчик, - мужчина усмехается, острым искрящимся взглядом прожигая на полшаге остановившегося сына, и намеренно забывает о вежливости в обращении даже с Чоном – равным. – Вон она стоит, причина моего приезда.       Тэхён сглатывает и при виде отца весь сжимается, рефлекторно цепляясь свободной рукой за отвороты куртки на груди, чтобы трусливо её запахнуть: в нетопленый ещё дом начинает пробираться холод поздней осени. Мужчина приветственно разводит руки в стороны, будто зовёт: «Спускайся, мол, давно ведь не виделись», но Ким правда отдал бы что угодно, чтобы не увидеть его больше никогда.       - Тогда вам лучше сразу уйти, генерал, - твёрдо произносит Чонгук и, отступив на шаг назад, скрещивает руки на груди.       - Чонгук, ты ведь взрослый мальчик, должен понимать, что так со старшими обращаться невежливо, - с ехидной улыбкой тянет Ким-старший, наблюдая почти с удовлетворением за тем, как в глазах Тэхёна медленно расплёскивается страх. – Я пришёл к тебе с маленьким деловым предложением, только и всего. Я заплачу тебе триста тысяч вон – столько ты потратил на эту дрянь, верно? – а ты вернёшь его туда, откуда не имел никакого права забирать.       - Убирайтесь из моего дома, генерал Ким, - почти миролюбиво выдыхает Чон и качает головой, устало прикрыв глаза. Видно, как одно чужое присутствие уже выводит его из равновесия. – Я не собираюсь заключать с вами никаких сделок.       - Думаешь, всесильный, раз стал генералом? – усмехается мужчина, и Тэхён сглатывает подкативший к глотке комок страха, потому что знает, на что на самом деле способен его отец. – Подумай о своей карьере и сделай, как прошу. Иначе я найду способ спустить и тебя с небес на землю.       - Тешьтесь, - кивает Чонгук, делая шаг к двери, чтобы наконец выпроводить нежеланного и незваного гостя прочь.       - Что ты сказал? – немного неверяще переспрашивает Ким-старший и, замерев, сверлит юношу поражённым взглядом       - Тешьтесь этой мыслью, - медленно повторяет Чон, поднимая взгляд с дверной ручки, за которую уже взялся, к чужому лицу, и продолжает с убийственной серьёзностью. – То, что вы влияете на смену неугодных генералов, известно всему двору. То, что его величество не будет рад отставке двух своих лучших главнокомандующих за два года по вашей прихоти – тоже.       - Щенок! – мужчина вспыхивает, и от его вскрика Тэхён по привычке вжимает голову в плечи, заслуживая уничтожающий взгляд холодных, прищуренных от злобы глаз. – А ты! Что, нашёл, за чью спину прятаться, и думаешь, я тебя не достану?! Ведёшь себя как девка блядливая!       - Пошёл вон из моего дома, - низкий голос Чонгука пропарывает воцарившуюся на мгновение тишину, как раскат отдалённо грома, и ясно даёт понять, что от грозы его обладателя отделяет всего одно слово.       Ким-старший это, кажется, прекрасно понимает, замолкая и с презрительным взглядом всё-таки выходя на низкое крыльцо дома, куда следует за ним и Чон. Кажется, они говорят ещё о чём-то, уже куда тише и напряжённее, но Тэхён даже не пытается слушать. Простояв ещё несколько секунд, всё-таки слетает с лестницы и торопящимся, ломким шагом уходит в центральную комнату дома. Туда, где всегда царит полумрак. Туда, где стоит на своём низком столике гуцинь.       Но коснуться струн Ким так и не решается. Хочется сжаться в комок и так по-жалкому разрыдаться от стыда, потому что слова отца всё ещё ощущаются ужасно болезненно и до омерзения правдиво. Тэхён правда нашёл в Чонгуке защитника и теперь трусливо отсиживается за его спиной. Мужчине так не подобает. Не подобает прятаться и подвергать за себя опасности других, а Чона он именно что подвергает теперь опасности – гневу отца, который может разрушить карьеру и жизнь молодого генерала Чона одним словом при дворе.       Несколько минут спустя по коридору привычным эхом полупустого дома разносятся шаги, и Тэхён отворачивается, пытаясь спрятать лицо. Ему так отвратительно стыдно сейчас, что он не может даже посмотреть на Чонгука, который так за него борется каждый чёртов день. Чон замечает это, замечает снова мелко дрожащие плечи, замечает поджатые губы и тихо вздыхает, опускаясь рядом на колени.       - Тэхён, забудь всё, что он сказал, - мягко просит Чон, обхватывая холодные бледные щёки старшего ладонями, чтобы вернуть себе старательно блуждающий взгляд. – Он не сможет ничего сделать. Ни с тобой, ни со мной.       - Сможет, - шепчет Ким и прикусывает губу до металлического привкуса крови во рту, потому что едва может сдерживать дрожь в голосе. – Он может…       - Он ничего не может, - уверенно повторяет Чонгук, и его глаза становятся настолько серьёзными, что не поверить ему просто невозможно. – Ничего, Тэхён.       - Но он прав, - на самой грани слышимости произносит Тэхён и отстраняется, абсолютно пустым взглядом смотря сквозь собственные сложенные на скрещенных голенях руки. – Я прячусь за тобой. Как девушка. Мужчине так не подобает.       - Тэхён, посмотри на меня, - просит Чон и, поймав неуверенный, жалко-испуганный, такой виноватый взгляд в омуты тьмы собственных глаз, спрашивает абсолютно серьёзно. – Ты сделал что-то плохое?       - Я… - Ким теряется, выдыхает и не знает, как вдохнуть снова, не может сказать абсолютно ничего. Потому что не знает правильного ответа.       - Что-то отвратительное ты сделал? Что-то, что достойно было бы осуждения? – продолжает наседать Чонгук, нахмурившись и оперевшись руками по обе стороны от бёдер старшего, чтобы оказаться почти непозволительно близко. – Нет ни одной вещи, неподобающей мужчине, кроме бесчестья. Ты бесчестный?       - У меня нет чести, - слабо-слабо качая головой, мямлит Тэхён, чувствуя себя загнанным в ловушку кроликом в окружении чужой близости       - У твоего отца её нет, - ядовито выплёвывает Чон и едва удерживается от того, чтобы сказать нечто худшее о человеке, которого с некоторых пор искренне ненавидит. – Если он готов отказаться от своего единственного сына только из-за упрямства и зашоренности, если он готов распоряжаться твоей жизнью, как монетой, то у него нет чести, а не у тебя.       - Но и у меня тоже, раз я прячусь за твоей спиной, - в последний раз пытается Ким, чувствуя, что Чонгук снова заставляет его рассыпаться в попытке поверить в то, что клясть себя и быть примерным больше не нужно. Ломая очередной затвор.       - Ты не прячешься, - почти обиженно качает головой Чонгук, и ему самому становится больно от боли в чужих глазах. – Я просто помогаю тебе. Тебе нужно время, чтобы восстановиться после того, что он с тобой сделал. Потом ты не будешь больше во мне нуждаться и «прятаться», - объясняет, а затем, сдавшись, притягивает к себе и кутает в объятья, коротко целуя в макушку. – Пожалуйста, прекрати уже себя винить. Разве дерево, в которое ударила молния, виновато, что выросло выше других? Почему ты думаешь, что вся беда в тебе?       - Потому что она правда во мне, - задушенно шепчет Тэхён, но даже не пытается отстраниться, кутаясь в теплоту чужих рук. – Потому что я виноват в том, что со мной случилось. Потому что я… смею… - говорить становится всё труднее, когда к горлу подступают непрошенные слёзы, - нуждаться в твоей помощи. Потому что…       - Это чушь, ты ведь и сам понимаешь, правда? – тихо спрашивает Чон с абсолютной уверенностью: Ким, захлёбывающийся в словах, которые так не хочет произносить, должен понимать. – Если в тебе и есть беда, то только та, что ты всё на себя взваливаешь и позволяешь ему взваливать. Ты не виноват в том, что с тобой случилось. Ты не плохой только из-за того, что нуждаешься в помощи.       Тэхён хлюпает носом и больше не пытается протестовать. Ему необходимо верить Чонгуку, чтобы продолжать дышать. Ему необходимо простить себе себя, чтобы продолжать жить. И, кажется, ещё немного, и он даже почти справится с этим.
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.