ID работы: 14425921

– Сыграй мне на гуцине, генерал Ким

Слэш
NC-17
Завершён
71
Пэйринг и персонажи:
Размер:
44 страницы, 7 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
71 Нравится 13 Отзывы 41 В сборник Скачать

7. Любимое сердце

Настройки текста
      - Тэхён, что думаешь? – интересуется в конце концов Чонгук, заметив, как примолкли переборы гуциня за его спиной, выдавая внимательного слушателя их разговора.       - Да зачем вы его спрашиваете, генерал Чон? – фыркает помощник Чхве, бывшая правая рука генерала Квона, которого только за тем Чонгук и терпит, что тот хорошо знает его часть армии       - Вот именно, - с лёгким раздражением поддакивает молодой лейтенант, пока Киму не знакомый, но, видимо, слишком самоуверенный для своего положения. – Что полезного может вам сказать эта глупая девка с гуцинем?       Тэхён не двигается с места, поймав на себе сразу четыре взгляда: теряется. Две пары насмешливых, абсолютно холодных глаз буквально пригвождают его к месту, но Чон вытягивает руку в призывном жесте и кивает на разложенную на столе карту. Ему правда нужен совет, и Ким понимает это, всё-таки подходя к тесным кругом сидящим мужчинам.       С некоторых пор Чонгук стал звать его на собрания офицерского состава.       С некоторых пор Тэхён почти пытается вернуться в свою жизнь.       С некоторых пор это почти похоже на то, что было больше полутора лет назад. Только роли сменились.       - Так что ты думаешь? – повторяет вопрос Чонгук, незаметно устраивая ладонь на напряжённой спине старшего, будто бы на случай, если тот задумает сбежать.       - Что ты необдуманно рискуешь, вступая в бой на их территории, - выдыхает наконец Тэхён, изучив все нанесённые на карту пометки. Двое за столом только закатывают глаза на его слова, но четвёртый мужчина, всё время до этого молчавший, согласно хмыкает: видимо, не решался сам сказать подобное генералу, но думал о том же. Чон ободряюще кивает, ожидая объяснения, и Ким послушно продолжает. – Ханья – горцы. Наши люди не смогут преодолеть этот перевал, но несколько их отрядов – вполне. В таком случае вам придётся разбить силы на два фронта, а это куда опаснее.       - Глупости, никто не сможет преодолеть перевал Ли-Шу в такое время года, - пренебрежительно прерывает мгновенно замолкшего Кима молодой лейтенант, расслабленно откидываясь на спинку кресла и всем своим видом выражая своё превосходство.       - Лейтенант Пак, вы когда-нибудь видели, как сражаются Ханья? – почти мягко осаживает его всё тот же молчаливый мужчина, пряча нижнюю половину лица за широкой чашей с тёплым травянистым чаем. – Они живут в горах и знают каждую тропу в них. Они могут рискнуть и перейти Ли-Шу, если поймут, что это даст им шанс на прорыв.       - Могли бы сказать об этом раньше, господин Хан, - с тёплой, чуть лукавой улыбкой журит Чонгук и получает точно такую же в ответ       - Предпочитаю не перебивать, когда говорят старшие по чину, генерал Чон, - объясняется мужчина и отпивает немного своего чая, позволяя молчанию воцариться за столом хотя бы ненадолго. – И вообще не перебивать, - добавляет, указывая глазами на мгновенно сморщившегося лейтенанта.       - Хорошо, в таком случае, нам придётся или подготовиться к встрече их с двух сторон, или как-то перекрыть им путь по Ли-Шу, - задумчиво произносит Чонгук и тяжело вздыхает, опираясь локтями на стол и обеими руками впутываясь в свои чуть отросшие волосы.       - Ты можешь поступить умнее, - негромко произносит Тэхён несколько секунд спустя, когда понимает, что никто за столом не собирается ничего предложить. – Зачем тебе встречать Ханья в горах? На равнине они плохие воины, а у тебя есть всё, чтобы вынудить их спуститься, - Ким слабо улыбается в ответ на чужой удивлённый, требующий объяснений взгляд и опирается ладонью на Чоново плечо, свободной рукой указывая на тонкое и длинное, словно след от ножа, ущелье. – Имгиль – крайне узкая расселина, а Каменные стены намного выше и отвеснее перевала Ли-Шу. Даже горцы не рискнут спускаться там. Если встанешь вот здесь, - Тэхён ставит палец на равнину, раскинувшуюся у подножья горного массива, - то у Ханья будет три выхода: идти к тебе через ущелье, пытаться найти другой спуск с Каменных стен или же просто поворачивать назад.       - Молодой господин прав, это намного более выигрышный план, чем совать голову в пасть змеи, - кивает Хан, оглядывая карту и тоже складывая руки на груди, словно подчёркивая этим собственную уверенность. – Если горцы сунутся к нам через ущелье, не будет большой проблемой отбить их. Если попытаются найти другой спуск с Короны камня, то потеряют минимум пару дней в пути и дадут нам время для укрепления, да и на равнине доставят куда меньше проблем.       - Значит, решено? – хлопнув ладонями по столу спрашивает Чонгук, просто чтобы удостовериться, что двое недотёп из бывшей армии Квона не станут протестовать, а затем встаёт из-за стола. – В таком случае все свободны. Выдвигаемся через неделю.       Нестройное «да, генерал Чон», смешанное из трёх голосов, растворяется в воздухе, как и фигуры мужчин, за которыми Чонгук не удосуживается даже закрыть дверь, но он уже мало обращает на это внимание. Разворачивается к так и оставшемуся за его спиной Тэхёну и накрывает ладонями его талию, притягивая ближе к себе и улыбаясь, кажется, как последний идиот.       - И не говори, что не додумался бы до этого сам, - смущённо ворчит Ким, но даже не пытается вывернуться полуобъятий, устраивая собственные руки на Чоновых плечах.       - Я предпочитаю действовать напролом, - качает головой Чонгук и мягко гладит пальцами худые бока сквозь ткань свободной домашней чогори. – Именно поэтому мне бы хотелось, чтобы ты был рядом. Мне нужен взгляд со стороны.       - Прости, - качает головой Тэхён и опускает голову: он всё ещё не готов вернуться. Никогда, наверное, не будет готов.       - Ничего, - Чон слабо ободряюще улыбается и, приблизившись к лицу старшего, играясь поддевает кончик его носа своим, заглядывая в снова грустно-виноватые глаза. – Ты не обязан. Я понимаю, что ты хочешь остаться. Всё хорошо, Тэхён, правда.       - В конце концов, ты можешь взять с собой господина Хана. Мы, кажется, сходимся с ним во мнениях, - с лёгким, чуть горьковатым смешком произносит Ким и немного отодвигается, потому что близость становится слишком откровенной для них двоих.       - Но скучать я буду по тебе, - признаётся Чонгук и, скользнув одной рукой от запястья мужчины к его ладони, переплетает их пальцы, оставляя тёплый поцелуй на тыльной стороне его кисти. Там, где всё-таки расползся бледный шрам раздробленных когда-то костей. Снова залечивая его старые раны, лелея рубцы.       Следующая неделя кружит невыносимым вихрем сборов и подготовки, перепроверок снаряжения и планов, последними советами, поэтому вдруг оставшись в абсолютном одиночестве, Тэхён даже не сразу осознаёт это. Какое-то время всё ещё кажется привычным, спокойным, просто чуть более пустым, но затем вдруг выцветает в единственный момент.       Нет, Ким не скучает, может быть самую малость, но ещё несколько недель время удаётся забивать привычными занятиями, пока всё не теряет последние крупицы смысла, смазавшись в один бесконечный бессменный день.       К тому же к скуке постепенно присоединяется волнение, подтачивающее изнутри отвратительным постоянным холодом. Тэхён знает, что походы могут затягиваться. Что связь может рваться, а письма – не доходить до адресата, особенно в горах. Но Чонгук сказал, что вернётся через месяц и напишет, если придётся задержаться.       Вестей от него нет уже три недели – две сверх крайнего срока – и Ким не может подавить клокочущее в груди каждую секунду дыхания беспокойство, потому что знает, что может случиться. И потому, что, кажется, всё-таки слишком привязался к Чонгуку. Намного сильнее, чем просто к человеку, который спас его и снова поставил на ноги. Намного сильнее, чем даже к преемнику своего дела в какой-то мере.       Это любовь.       Любовь, которой Тэхён никогда не хотел, и которую долго не мог себе простить.       Но дело ведь даже не в ней. Дело в том, что сидеть сложа руки в тёмном и пустом доме Ким больше не может. Даже если единственный выход – это отправиться за Чонгуком и его армией в горы. Даже если придётся вернуться в ад.       Именно поэтому, так и не дождавшись никаких новостей, Тэхён собирает лёгкий заплечный мешок, натягивает на плечи старую куртку с оторванными знаками отличия и, забрав ножны со старым Чоновым мечом, который тот оставил за ненадобностью, седлает коня. Уезжает в ночь, словно воришка, держа в голове карты местности и неточный план того, где теперь можно искать объединённую армию севера.       В плутающем пути утекает несколько долгих дней. Слишком долгих, как Киму кажется. Но когда на горизонте, в вязком закатном мареве, наконец становятся различимы шатры и флаги полевого лагеря, Тэхён прибавляет шпор усталой взмыленной лошади. Его должны бы остановить у самой границы, ещё на подходе, но Ким впотьмах ураганом проносится мимо сонного блокпоста, поднимая за собой шумную волну удивлённой погони.       Влететь в шатёр генерала и упасть перед обомлевшим Чонгуком на колени Тэхён успевает всего за секунду до того, как несколько встревоженных офицеров нагоняют его. Чон, стоявший за столом с картами, усталый и сосредоточенный, не сразу понимает, какого чёрта вообще происходит, но когда, наконец, осознаёт, с трудом давит расплывающуюся на губах идиотскую улыбку, чтобы сохранить хоть подобие командной серьёзности.       - Пошли вон, - беззлобно гаркает Чонгук офицерам, но те, тоже слишком растерянные, остаются безмолвно стоять у входа       - Г-генерал Чон, он… мы не успели ничего сделать, как он… - мямлит едва разборчиво один из мужчин, и Тэхёну, всё так же сидящему на промёрзлой земле, почти становится смешно от этого и звуков встревоженной возни на улице.       - Я сказал, вон пошли! – со с трудом сдерживаемым смехом повторяет Чон и машет рукой, показывая офицерам убираться прочь       Ким поднимает на него глаза, только когда слышит наконец, как за спиной смыкается тяжёлый полог. Чонгук смотрит на него и, кажется, не может поверить собственным глазам, а Тэхён… Тэхён улыбается и, медленно поднявшись на усталые ноги, так и не говорит ни слова, ожидая хоть какой-то реакции.       Чон спустя мгновение звенящей тишины делает шаг к нему и обнимает так крепко, как только может позволить забинтованная рука. Ким в ответ осторожно сжимает его спину, стараясь не задеть пальцами перевязь, и топит лицо в плотной полотняной чогори на широком плече, вдыхая душный запах металла и пыли.       - Тэхён, ты… - наконец пытается хотя бы начать говорить Чонгук, но спотыкается на полуслове и замолкает, смотря всё так же с неверием и плохо, невозможно скрываемой радостью.       - Я, - подтверждает Ким и гордо улыбается, делая крошечные полшага назад просто для того, чтобы окинуть взглядом давно уже родную фигуру, - взбаламутил тебе целый лагерь, - договаривает, сцепляя руки за спиной и перекатываясь с пяток на мыски, словно нашкодивший мальчишка.       - Приехал, - выдыхает, качая головой, Чон и присаживается на край походного стола, потому что ноги совсем уже отчего-то не держат.       - Что с твоей рукой? – спрашивает с беспокойством Тэхён, заметив, как мужчина непривычно осторожно касается плеча чуть выше края бинтов.       - Пустяки, царапина, - отмахивается Чонгук, но, поймав недовольно-взволнованный взгляд, изгибает губы в слабой, явно вымученной улыбке. – Правда, Тэхён, ничего серьёзного. Хочешь, покажу?       - Не нужно, - качает головой Ким и едва ощутимо проводит пальцами поверх повязки тем же движением, каким обычно ведёт по затихающим струнам – почти не касаясь. – Увижу, когда будешь менять бинты.       - Ты надолго? – мгновенно серьёзнеет Чон, здоровой рукой ловя тонкое запястье, и застывает так, сам не зная зачем. – Что-то случилось? Зачем ты приехал?       - Я насовсем, Чонгук, - тихо выдыхает Тэхён и впервые позволяет себе коснуться щеки мужчины блуждающим прикосновением тепла. – Понял, что не могу оставить тебя одного, - объясняет на самой грани слышимости, опустив глаза и мелко, нервно кусая губы в безуспешных попытках подобрать слова, о которых думал весь путь сюда. – Я… Я хочу остаться с тобой и сражаться за тебя. Ты позволишь?       - Ты уверен, что хочешь? – неуверенно переспрашивает Чонгук, склоняя голову на бок и пытаясь заглянуть в серьёзное лицо старшего, по которому так скучал эти месяцы       - Я уверен, - твёрдо произносит Ким и поднимает голову, смотря одновременно с вызовом и мольбой, с отражением поднимающейся внутри бури. – Я хочу быть рядом с тобой, неважно: дома или здесь. Всегда, Чонгук.       Чон не отвечает ему ни слова. Просто не может найти этих слов, чтобы ответить на удивительную, кристальную, впервые абсолютную честность. Только притягивает ближе к себе и снова обнимает, сквозь слои одежды чувствуя, как трепещет-колотится под пальцами чужое сердце. Любимое сердце.       Тэхён снова дрожит и сбито дышит, боится, что скажут убираться, что попросят уехать домой. Умоляюще, почти наивно тычется носом в мягкую щёку, прячет лицо в сгибе шеи и хватается пальцами за подол чогори, цепляется так отчаянно, что ткань тихо трещит от натяжения.       - Тэхён, - мягко зовёт Чонгук и поднимается, чтобы губами почти коснуться Кимова уха. – Я люблю тебя, - выдыхает трепетно-честно и, впутывая ладонь в непослушные волосы на чужом затылке, отстраняется ровно настолько, чтобы лбом коснуться его лба, лукаво глядя в глаза. – Сыграй мне на гуцине, генерал Ким. И оставайся навсегда.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.