Как получить Улучшенный аккаунт и монетки для Промо совершенно бесплатно?
Узнать

ID работы: 14458646

Когда цветет вишня

Слэш
PG-13
Завершён
201
Горячая работа! 38
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
5 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
201 Нравится 38 Отзывы 37 В сборник Скачать

...

Настройки текста
В последнее время Рома открывал в себе много нового. Чувства, которые, как он думал, абсолютно ему несвойственные — сострадание, способность переживать, желание заботиться. То есть, конечно, он и до этого испытывал подобное, к Бяше, к родителям. Но то же самое Ромка ощущал к Антону в количестве, приумноженном, нет, возведенном в степень. И обострились эти чувства сразу после выпускного из восьмого класса. Игорек в августе поступил в соседний город в ПТУ и планировал приезжать только на выходные и каникулы, Пятифан решил пропустить год и поднакопить денег, помогая за определенную плату пожилым соседям по хозяйству и подрабатывая в гараже у местного деда Максима, а вот Тоша пошел доучиваться в школу, дабы затем поступить сразу в институт. Все лето перед новым учебным годом Рому не покидало предчувствие, что с Антоном может произойти что-то плохое. Его не трогали, пока он был в команде Вольтрона, хотя другие хулиганы периодически косились на белую макушку. А теперь он снова один в окружении холодных бетонных стен и покоцаных парт. Рома боялся, что найдется еще один такой вот «Пятифан», каким он сам был еще пару лет назад, и выберет Тошу в роли объекта для издевательств. Тем более, в десятом классе было пару маргинальных личностей. Не то что бы Антон был совсем безнадежен — умел дать отпор в критической ситуации. Беспокоила сама возможность возникновения этой критической ситуации. «А что, если не сможет? А если толпой зажмут?» — думал постоянно Рома, стоя у окна своей комнаты и пожевывая сигаретный фильтр. От одной только мысли, что Тоша снова будет переживать события шестого класса, по телу пробегал холодок. Рома еще в середине восьмого класса устал отрицать наличие своих странных теплых чувств к другу, и летние переживания лишь подкрепили собственные догадки. Он никогда не говорил себе этого даже в мыслях, но в глубине души знал, что Антон растопил его сердце, смягчил характер и влюбил себя самым наглым образом, пускай и не осознавал этого. Именно поэтому мысли и чувства были адресованы только Тоше и его дальнейшей судьбе. Один раз Рома даже поделился этими переживаниями с самим Антоном, но тот отшутился, сказав, что справится. Пятифану очень хотелось в это верить. Сначала все было хорошо — каждый занимался своим делом. Рома работал, Тоша учился, Бяша приезжал в поселок и вся троица устраивала длинные ночевки, которые длились чуть-ли не по двое суток. Замечать изменения в Антоне Ромка начал только ближе к Новому году. Сначала он увидел его потухшие глаза, затем дергающиеся плечи, постоянно усталый вид и вялую улыбку, а когда на запястье впервые заметил синяк, то чуть на месте не взорвался. — Что это? — спросил тогда Рома, не в силах оторвать взгляд от синеющей гематомы. Антон встрепенулся, натянул рукав свитера до пальцев и нервно усмехнулся. — Ударился, — Пятифан посмотрел на друга с недоверием, так что Тоша добавил: — Ты же знаешь, что я неуклюжий. Все углы в доме собираю. Ромка поверил, но лишь наполовину. В словах Антона действительно могла быть правда, только вот внутренний голос подсказывал, что именно сейчас ее здесь меньше всего. После Пятифан постоянно замечал синяки и ссадины — то на руках, то на ногах, то еще где-нибудь. К апрелю Рома уже точно знал, что над его другом снова издеваются. Он был готов прийти в школу и разобраться со всем сам, даже пару раз пытался, встречая Антона со школы. Тогда он стоял у железных ворот и всматривался в лицо каждого старшеклассника, пытаясь уловить хоть какой-нибудь намек на то, что это именно он виновник ситуации. Однако, это не принесло никаких результатов. Тогда Пятифан изо всех сил пытался выпытать у Антона, что происходит, спрашивал имена и фамилии хулиганов, но Тоша все еще гнул свою линию, убеждая, что это он так неаккуратно падает или ударяется обо что-то. Звучало крайне неубедительно, Рома всем видом показывал, что словам друга он не верит, но Антон был несгибаем. Пятифана это все очень расстраивало. Тоша и раньше был очень закрытым — истинную причину переезда из города в поселок, например, Рома выпытывал у него почти год — но если прежде это особо не волновало, то сейчас сердце кровью обливалось от осознания, что Антон отказывается от помощи и не позволяет Ромке подобраться ближе. Пятифан часто думал о том, как интересно устроен его друг. Тоша никогда не боялся показать свою заботу, нежность, доброту, но когда дело касалось чувств не самых светлых — грусти, тревоги, боли — его душа закрывалась на тысячу замков, ключей от которых Рома найти не мог. Но он искал, упорно и долго, пробирался во внутренний мир Антона медленно и аккуратно. Апрель сменился маем, первая неделя которого сразу выдалась очень солнечной, пусть и слегка прохладной. В пятницу Пятифан снова решил встретить Тошу со школы, размеренно курил, подпирая привратное дерево спиной, и смотрел на поток учеников все тем же холодным анализирующим взглядом, что и всегда. Когда в толпе показалась белая макушка, уже не скрытая шапкой, Рома оттолкнулся от ствола и зашагал к другу. — Привет. — Рома? — встрепенулся Антон, не поворачиваясь полностью, — Я не думал, что ты сегодня… Пятифан сразу уловил в Тошином голосе суетливость и желание что-то скрыть, да и его бегающий взгляд не сулил ничего хорошего. Рома тут же нахмурился и развернул Антона полностью, схватившись за плечо. На нижней губе рдела красная полоска ссадины. Тоша виновато поджал губы, поняв, что его раскрыли, а Пятифан сверкнул глазами, готовый отметелить вообще всех старшеклассников — глядишь, нужный обидчик там точно будет. Тем не менее, он постарался успокоиться, шумно выдохнул носом и прикрыл веки. — Пошли смотреть, как вишня цветет? Антон посмотрел на Ромку с удивлением, будто пытался найти в его предложении какой-то подвох. — Ну… Пошли… Пятифан развернулся на пятках и зашагал по проселочной дороге в сторону самого слабо-заселенного района, где множество домов были или разрушены, или заброшены. Там, среди покореженных построек и небольшого перелеска, можно было найти выход в поле. Тоша шел позади, Рома только слышал его шаги и шарканье расстегнутой куртки. Сам он тоже молчал, покусывая губы, и думал о том, что он скажет. А сказать хотелось многое, но вывалить все в один раз было бы преступлением. Нужно попробовать подобраться к Антону так же аккуратно, как к потерянному котенку, который шугается любого движения. До поля парни так и дошли в молчании, прошагали по уже высушенной солнцем, но все еще примятой после огромных сугробов, траве и взобрались на небольшой холмик, на котором и росло одинокое вишневое дерево. Сюда все члены команды Вольтрона ходили каждую весну. Лепестки уже налились розовым, медленно кружили вниз, отрываясь от веток и покидая общие гроздья бутонов. Рома присел на корточки, провел по траве рукой — сухая — и сел прямо так, вытягивая ноги. Антон кинул на Пятифана измученный взгляд, будто понимал, что сейчас будет важный разговор, которого он избегал долгое время, но все равно присел рядом, прижимая колени к груди. Молчание не прерывалось еще около минуты — друзья сидели, слушая пение птиц и рассматривая плывущие по небу облака. — Поздно в этом году цветет, — сказал, наконец, Пятифан, задрав голову. Он мазнул взглядом по пестрым веткам, а потом сморщил нос, так как на щеку упал один из лепестков, щекоча кожу. — Мхм, — глухо согласился Тоша, наматывая на палец длинную травинку, — Заморозки долго стояли. Повисла еще минута молчания. Рома просто не знал, с чего начать. Все заготовленные предложения будто вымыло из головы водой, унесло ветром, что гулял в открытом поле, иногда забираясь своими порывами под расстегнутую кожанку. Пятифан вздохнул и закурил, выпрямив шею. — Почему ты не хочешь, чтобы я тебе помог? — выпалил Ромка «в лоб» с нотками обиды. Он не хотел, чтобы это звучало, как каприз, но голос уже не слушался, — Ты мне не доверяешь? — Доверяю, — тихо ответил Антон, кинув косой взгляд на друга, — Просто я хочу разбираться со всем сам. Ты же говорил, что нужно уметь постоять за себя. — Говорил, — горько усмехнулся Ромка, свободной рукой скользнув по затылку, — Тогда я был мелким пиздюком. Не смыслил ничего. Теперь я так не думаю. — А как ты думаешь? Рома прикусил сигаретный фильтр. — Я думаю, что не стыдно принять помощь. Просто понимаешь… — Пятифан потушил недокуренную сигарету о землю, чувствуя, что сейчас будет его небольшая исповедь о тех переживаниях, что терзали его душу в последнее время, — я же могу прийти в школу, подловить этого гада и… поговорить. Ромка сжал кулак, хрустнув пальцами. — Он поймет, что ты не один. Что тебя нельзя трогать. — Он тоже не один, — с грустной улыбкой ответил Тоша, посмотрев, наконец, в Ромкины глаза, — Их трое. Пятифан аж рот приоткрыл в удивлении. Ситуация и правда пугающе напоминала шестой класс, только тогда Антон смог дать отпор и попасть в банду. А сейчас?.. — Т-трое? Кто? — Да там… — Тоша стушевался, склонив голову, — Парни из десятого. — И за что? — Не знаю я. Не спрашивал. — И давно? — Почти с самого начала. Все это походило на допрос, но Рома сыпал вопросами, пока Антон был готов отвечать. В то же время, он чувствовал, как в груди начинает неприятно теплеть. Гнев растекался по венам, отчего становилось жарко даже с расстегнутой курткой. — Почему ты сразу не сказал, Тош… Ну почему… — застонал Пятифан, хватаясь за голову, — Зачем ты терпел? — А кто сказал, что я терпел? — усмехнулся Антон уже более уверенно, — Я отбивался. Только сегодня пропустил вот… Тоша машинально дотронулся кончиками пальцев до разбитой губы и скривился. — Нихуя себе ты Рембо. Сразу против троих. — А-то. — Но это все равно не дело. — Ром, все нормально, — сказал на выдохе Антон, улыбнувшись так, что у Пятифана снова сердце заныло. Тоша смотрел прямо в глаза, опалял своими изумрудами, блестящими на солнце. Манил. Сверху спикировал лепесток, застряв в локонах челки, а дальше Рома действовал машинально. — Я не хочу, — тихо начал он, поднеся ладонь к чужим волосам, — чтобы ты страдал. Ты ведь для меня… Пятифан дотронулся до мягких локонов, поддевая пальцами лепесток и смахивая его на землю. — Очень важен, — эти слова он уже прошептал, почти беззвучно. Ладонь застыла у челки, будто примагниченная, а потом скользнула на скулу, что начала наливаться румянцем. Рома смотрел в Тошины глаза, не в силах оторваться. Он чувствовал слишком много на данный момент — и гнев к безымянным обидчикам, и любовь, что уже лилась через край, и безмерное желание дотронуться еще. А потом еще, и еще, и еще. Пятифан немного склонился. Оба затаили дыхание, не прерывая зрительного контакта, но Рома на секунду опустился взглядом на чужие губы, как бы спрашивая «Можно?». Тоша едва заметно кивнул, хотя глазами уже будто кричал «Нужно». И тогда Рома поцеловал. Нежно прильнул к уголку губ, чтобы не затронуть рану, но Антон сам утянул его в полноценный поцелуй. В глазах у Пятифана потемнело, так что он закрыл веки, всецело отдаваясь ощущению чужих губ — таких желанных и ранее далеких. Он не мог поверить, что долгий и тернистый путь к Тошиной душе подошел к концу, что у него получилось. И поэтому прерывать поцелуй очень не хотелось. Казалось, будто вместе с ним закончится то доверие и открытость, которых Ромка добился. Тем не менее, отстраниться все же пришлось. Пятифан открыл глаза и посмотрел на друга с улыбкой. Тот буравил взглядом цветущие сверху и ветви и заливался краской. Будто пытался сделать вид, что сейчас ничего не произошло. Рома сдержался, чтобы не рассмеяться. — Все равно разберусь с твоими десятиклассниками, — буркнул он, поднимаясь на ноги и шумно потягиваясь. — Рома, блять! — вскрикнул Антон, тоже вскакивая, — Месяц до их выпускного. Зачем? — Чтобы жизнь медом не казалась, — усмехнулся Пятифан, притягивая Тошу за локоть и приобнимая за плечо, — Завтра Бяша приезжает. — Угу, — недовольно хмыкнул Антон, в смущении впиваясь глазами в открытое поле и «как бы невзначай» прижимаясь ближе. Рома тоже смотрел на поле и очень широко улыбался. Гнев в груди сменился на всепоглощающее чувство нежности. Впереди целое лето, планы на которое Пятифан уже строил в голове, под боком Антон и тепло его тела, которое теперь Рома может ощутить в любой момент без зазрения совести, и любовь, которую, наконец, можно выражать. Как же долго Пятифан этого ждал. Сейчас он был уверен, что это лучшая весна в его жизни.
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.