ID работы: 14558451

Three days of your love

Слэш
NC-21
Завершён
62
автор
Milaya Nuna бета
Размер:
55 страниц, 5 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
62 Нравится 29 Отзывы 24 В сборник Скачать

Day 03 / part 02

Настройки текста
Примечания:
      Младший не понимал что происходит. Прорыдавшись, Хёнджин сразу же сковал его поцелуями, требовательно впиваясь в шею, скулы, губы. Ему отчаянно нужно было заполнить образовавшуюся пустоту чем-то хорошим, теплом и нежностью, чтобы снова поверить. Постепенно ему поддались, ответили взаимностью и он, в благодарность, подарил прикосновение своих губ каждому сантиметру кожи, к которому смог дотянуться.       Наконец, боль схлынула и он внезапно почувствовал голод. Без промедления сообщил об этом и даже не сразу понял, почему на него так удивлённо смотрят.       После обеда младший унёс посуду и как только вернулся, вновь оказался в плену чужих рук. К этому моменту тот уже успел расслабиться, с радостью устроился на груди старшего, оплетая его ещё и ногами. Хёнджину нравилось то, как прислушиваются к его сердцу, одаривая теплом и лаской.       Постепенно он погрузился в свои мысли, зацепившись за одну и потянув за неё, обнаружил, что та – часть клубка, который срочно нужно распутать.       Он позволил себе слабость – представить, что могло быть на четвёртый день и все последующие, если бы всё осталось как сегодня. Как часто он бы тайком пробирался в общежитие к Ликсу, просыпался вместе с ним и засыпал? Было интересно, сколько времени понадобиться, чтобы он решил поставить на нежной коже уже свою метку. А после это стало бы нормой и однажды, кто-нибудь из гримёров обязательно ругал бы Феликса за то, что приходится скрывать следы. Младший бы кидал смущенно-недовольные взгляды на Хёнджина, а он бы лишь улыбался в ответ, но в следующий раз обязательно старался быть аккуратнее.       Как скоро остальные мемберы поняли бы, что между ними на самом деле происходит? А на концертах он, рано или поздно, забудется и слишком интимно коснется младшего, возможно их даже кто-то застанет за поцелуями. Но ему было бы всё равно, ведь они счастливы и лишь это имеет значение.       Казалось, что младший уже почти задремал на его груди, но тот внезапно нащупал его руку и подтянул к своим губам. Сердце забилось быстрее, придав Ликсу решительности. Вобрав две фаланги в рот, он принялся мягко их посасывать, придерживая зубами, чтобы рука не выскальзывала обратно.       Никаких других действий не было. Видимо, младшему просто нравился этот процесс. Нравился Хёнджин и его пальцы, нравилось то, что происходит между ними сейчас. И старший был с ним полностью солидарен, погружаясь в приятные, тёплые ощущения. Ему импонировало то, что Ликс с ним может делать такие милые глупости. Тот явно вёл себя так не ради возбуждения или привлечения внимания, а просто потому, что хочется.       Очаровательно.       Мысленно Хван успел создать целый мир в котором они могли бы жить. Нашёл способ уговорить менеджера селить их вместе, во время туров. Перебрал рецепты того, что хотел бы приготовить для младшего и придумал несколько подарков на праздники. Они уже съездили в отпуск, сходили на экскурсии, прогулялись по множеству парков и посетили несколько стран, исследуя достопримечательности вместе.       Смог бы он изменить его? Сдержать ту плохую сторону? Или его настигнет судьба Бан Чана и он так же, будет готов выполнить любую, даже самую ужасную прихоть? На что Он способен ради любви Ангела?       Пальцам стало холодно, а младший подозрительно заёрзал на нём.       — Джинни.       — Что?       — Чувствую себя пустым. — голос был таким жалостливым, что за пару секунд Хван успел придумать кучу причин, по которым тот мог расстроиться.       — Почему, что случилось?       Ликс приподнялся и устремил к нему свои бездонные глаза. Пришлось сглотнуть под напором этого лукавого взгляда. Смысл сказанного уже дошёл до старшего, но его подкрепили горячим шёпотом на ухо:       — Заполни меня, пожалуйста.       Сейчас младший мог отчётливо услышать то, что так долго хотел – гулкие удары рвущегося из груди сердца. Хёнджин моментально утянул его в поцелуй, а ему радушно поддались.       В этот раз нежность уступала страсти. Феликс уже был возбужден а старший, от такой просьбы, вспыхнул как спичка. Он подхватил обнажённое тело и усадил на себя, не упустив возможности сжать ягодицы. Его руки жадно заскользили по чужим бедрам, талии, бокам и плечам, пока он не нашел желаемое – пальцы, что тут же переплёл со своими, смыкая их в замок.       Возбуждение быстро подталкивало их к более решительным действиям и младший с трудом оторвался от пухлых губ, чтобы вновь поискать что-то в тумбочке.       Выудив оттуда смазку, тот с улыбкой открыл крышечку и уже хотел выдавить гель на свою руку, чем привёл в полное недоумение партнёра.       — Что ты делаешь?       — Ну… мне же надо подготовиться… — непонимающе захлопал ресницами Ликс.       — Самостоятельно? — то что его сразу списали со счетов, даже не предоставив выбора, неприятно кольнуло. — Ты мне не доверяешь?       — Я не… просто… — младший опустил взгляд на его пальцы и глубоко вдохнул. За этот день Хёнджин уже достаточно изучил блондина, чтобы сразу понять – руки возбуждают не меньше, чем губы.       — Хочешь почувствовать их в себе? — кукольные губы дрожали, а дыхание резко стало глубже. В этот момент в светлой головке явно неслись не самые приличные мысли. Хван решил схитрить. Он быстро облизнул палец и направил руку под младшего. Нащупав искомое, он аккуратно приложил подушечку к напряжённому кольцу мышц и принялся мягко поглаживать. — Так что, хочешь?       — Больше всего в жизни. — проскулили ему в ответ. Показалось, что в и так бушующий внутри огонь, плеснули масла. Хёнджин понял, что готов почти на что угодно, лишь бы видеть Ликса таким, возбуждённым, смущённым, нуждающимся в его ласке.       Он забрал смазку из дрожащей ручки и подарил пылкий поцелуй не менее дрожащим губам.       Сейчас было самое подходящее время для реализации того, что он задумал ранее, но Ликс, не подозревая, что его ожидает, уже улёгся перед ним на спину.       — Встанешь для меня на четвереньки?       — Х-хорошо. — румянец сразу украсил щёки, но просьбу всё же выполнили. Хван старался не рассматривать его, оставив это удовольствие на десерт. Он взял подушки и подложил под грудь и лицо парня, а после надавил на плечи, заставляя того опуститься.       — Боже, Джинни… что ты со мной делаешь?…       — То что хочется Мне! Но предполагаю, что тебе понравится. — внутри всё дрожало от волнения, хотелось добавить: «Я никогда подобного не делал и могу лишь молиться, чтобы тебе действительно понравилось!». Второго шанса, возможности научиться, или «исправить ошибки» никогда не будет. Всё должно быть идеально здесь и сейчас.       Нужно расслабиться. Ему важно только то, что это буду я!       Расслабиться, а точнее, переключиться получилось, как только он оказался позади парня. Ни о чём подобном он никогда не фантазировал, ну, или уже забыл об этом, как и о многом другом. Не подозревал, что может так трепетать от созерцания подобной картины – стоящего в столь непристойной позе парня, открытого для всех его обжигающих взглядов. Или он так ярко реагирует лишь потому, что это его Ангел? Из-за того, что чувствует к нему?       Пару поцелуев мягких губ легли на напряженную поясницу. Младший нервничал, но Хван решительно намеревался исправить это. Еще пара дразнящих покусываний ягодиц и, наконец, он посмел положить на них ладони. Собственные руки показались такими огромными на фоне небольших округлостей. Он провёл большими пальцами вдоль тех и накрыл губами розовое колечко. Младший охнул. Не давая и шанса понять, что происходит, Хван пустил в ход язык.       Комната наполнилась звуками. Низкие стоны казались густыми, тягучими, а несвязное бормотание младшего придавало им еще большей вязкости. От себя Хёнджин добавлял тяжелое дыхание - отчаянно пытаясь сконцентрироваться на том что делает и не потерять голову окончательно. Такой интимный контакт лишал рассудка и кружил голову.       Под языком сначала чувствовалось напряжение и он старался действовать мягко, вылизывая своего Ангела широко, не жалея слюны. Но как только тот расслабился, Хёнджин попытался углубить кончик языка. С первого раза не вышло. От неожиданности мышцы сжались и его «не впустили». Мелькнула мысль, что он делает что-то не так, перегибает палку, или младший попросту не любит подобных ласк, но собственное возбуждение дурманило. Хотелось продолжить, проникнуть в него. Растопить это тело и растаять вместе с ним.       Быть особенным для тебя…       Он отстранился и положил большой палец на розовый кружочек, несколько раз потер, а потом надавил. Более настойчивое действие и то поддалось, слегка расширяясь.       — Вот так, милый, впусти меня… — в своих мыслях он уже вошёл в него, уже любил. Но на деле, стал ближе к задуманному, от силы, на сантиметр.       Воодушевлённый маленькой победой он вновь прильнул языком. Пару широких мазков, облизать по контуру, напрячь язык и углубиться - получилось. Отсутствие сопротивления вызвало внутри вспышку ликования, от которой сердце принялось дробить рёбра неудержимыми попытками выбраться наружу.       Хёнджин сразу провалился в собственный энтузиазм. С маниакальным рвением вылизывая парня, толкаясь внутрь, пытаясь проникнуть как можно глубже. Он не сразу понял, когда тот начал рыдать и умолять взять его. Хотелось войти прямо сейчас, но эту мысль он вовремя отогнал.       Отстранившись, наконец открыл тюбик и выдавив приличное количество смазки на пальцы, начал растирать её, согревая своим теплом.       — Если будет неприятно, или что-то не так, сразу говори. — указательный палец лёг на маленькую дырочку. Под подушечкой чувствовалась шелковистая нежность. Он с минимальным нажимом погладил по контуру и, наконец, пристроившись к центру, слегка надавил. Этим движением успел войти лишь на первую фалангу, прежде чем оцепенел.       Боже, как туго…       Нет, ему не сопротивлялись. Просто он никогда раньше не испытывал эти ощущения, не знал как должно быть на самом деле. Вот такого опыта уже точно не было и он вообще слабо представляет, что делать. Испугался, что может причинить боль, ранить.       Да, Ликс растягивал его, но запомнились больше ощущения чем действия. А сейчас это нужно сделать самостоятельно…       Почему не подумал об этом раньше? Нужно было расспросить, что к чему…       Ох, Боже!       Феликс не выдержал и сейчас сам медленно насаживался на него, вызывая своим действием одновременно приятное удивление и первые признаки паники. Полностью оказавшись внутри, внезапно выяснилось, что стенки еще нежнее, чем ощущались при другого рода проникновении. Мягкие и упругие, а еще, очень горячие, обволакивали его довольно плотно.        Господи, он такой узкий… как вообще смог принять меня? А я был груб… козёл.       — Тебе не больно? — Его руки были куда больше чем те, к которым привыкло это тело. Пальцы ведь твёрдые и узловатые, а Ангел оказался невероятно нежным внутри.       — Нет, всё хорошо, продолжай. — голос младшего звучал успокаивающе, но Хёнджин всё равно нервничал.       — В прошлый раз… я сделал тебе больно. Мне очень жаль. — кольцо мышц на мгновение сжалось, испугав его ещё больше.       — Спасибо. — ответили на грани слышимости.       — В смысле?       — Что извинился. А теперь расслабься и выдохни. Я хочу Тебя. — Ликс подался немного вперед, а потом вновь насадился полностью, давая понять, что терпение не бесконечно.       Хван понял его буквально и, сделав глубокий вдох-выдох, начал двигаться. Сначала робко и неуверенно, стараясь действовать с максимальной осторожностью, но вскоре обнаружил, что становится «свободнее» и искренняя радость придала уверенности.       — Добавить второй? — через время, когда двигаться уже получалось свободно, он решил, что пора, но посчитал правильным переспросить.       — Господи, ты такой милый. Да, пожалуйста! — по интонации стало понятно, что Ликс, может, и тронут его заботой, но ситуация того явно забавляет. А это «пожалуйста» заставило непроизвольно улыбнуться.       Ты тоже милый, Ангел.       Второй он вводил постепенно, медленно, давая телу привыкнуть. Ему самому очень нравились ощущения – тепло и нежность, а ещё то, как розовое колечко оплетает его пальцы. Когда Феликс начал свободнее принимать его, вдруг промелькнуло воспоминание и, он решил, что просто обязан сделать ещё кое-что. Он начал задерживаться внутри, поглаживать пальцами стеночки, но не понимал, как именно должно ощущаться искомое.       — Ликс, а как, ну… где твоя простата? — кровь моментально хлынула к щекам, заставляя его сразу пожалеть о сказанном. Младший не выдержал и рассмеялся, сжимая его пальцы в себе. Было чертовски неловко.        — Джинни, ты прелесть. — тому пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться и расслабиться. — Придётся поискать самому. Ощущается как, ммм, не знаю, округлое уплотнение? Ты поймёшь, когда нащупаешь. — светлая голова тут же скрылась в подушке, видимо пытаясь утопиться в собственном смущении.       Хёнджин принял это как вызов. Прикусив язык и сконцентрированно пыхтя, начал методично прощупывать пространство под своими пальцами. Усилить давление он решился не сразу, а зря, потому, что именно после этого он услышал пронзительный вскрик «Да!» и замер на нужной точке. Погладил круговыми движениями и бурная реакция подтвердила ощущения.       Не долго думая, он приложил вторую руку к собственному члену, мысленно смерив расстояние и ставя воображаемую пометку на стволе. Хотелось понимать, насколько глубоко нужно войти, чтобы коснуться заветной точки.       Добавлять третий палец было еще страшнее, он использовал огромное количество смазки, в попытке минимизировать неприятные ощущения. Перепачкал всё – постель, их самих. Он чувствовал липкую влагу даже на своих волосах, но не стал отвлекаться на эти глупости. Сейчас его обхватывали так плотно, а созерцания того, как пальцы скрываются в чужом теле, в которое совсем недавно он с трудом смог войти лишь одним, заставляло нейроны в мозге искриться и коротить. Все мысли были лишь о том, насколько сильно он хочет войти в него, прижаться к вытянутой спине, тонкой талии и мощно толкнуться внутрь, выбивая воздух из чужих лёгких вместе с бархатным стоном.       Постепенно Ликс начал принимать свободнее. Сам двигался, извивался под ним и ласкал слух прекрасными низкими стонами, отдающимися вибрацией в каждом позвонке старшего.       — Боже, твои пальцы… Джинни, так хорошо… — подобные всхлипы прибавляли уверенности и энтузиазма. Он бы даже хотел довести младшего вот так, лишь руками, чётко ощущая нежность его нутра под пальцами и бесстыдно теребя комочек нервов внутри дрожащего тела. Вот только собственный член уже болезненно ныл, долгое время лишённый какого-либо внимания. Хотелось войти, слиться с Ангелом.       — Скажи когда будешь готов. — по ощущениям всё было в порядке, но Хвану нужна была стопроцентная уверенность. В этот раз он просто обязан загладить вину за предыдущую боль и доставить удовольствие.       — Да я уже… уже готов!       Стоило только полностью достать пальцы из горячего тела, как Хёнджин впал в эстетический экстаз. Розовая дырочка, лишившись пальцев, медленно сократилась и пульсировала желанием. На некоторое время Джин просто подвис на этом образе – манящая, жаждущая внимания, наполненности. Его хотели и он не только чувствовал это, но и видел собственными глазами.       Распределив смазку по члену, он уже был не в силах совладать с таким искушением. Головка прижалась ко входу. Он немного потёрся, обвёл контур, непрерывно наблюдая за тем, как мышцы от его касаний пульсируют. В этот момент он понял, что созерцать столь интимные вещи его возбуждает не меньше, чем младшего. Сейчас его точно так же больше распалял сам вид, чем ощущение прикосновения к нежной плоти.       Все внешние звуки заглушило собственное сердцебиение и шум крови, мчащейся по артериям. Приставив головку к самому центру, он слегка надавил на неё пальцами. Ему открылись и розовое колечко поглотило самый кончик, красиво окутывая его. Хёнджин замер, завороженный этой картиной, пока младший задержал дыхание, полагая, что в него сейчас войдут.       Но давление уменьшилось. Он отстранился и вновь потёрся о вход, а потом проделал те же движения, вновь лишь приоткрывая младшего для себя, но не толкаясь внутрь. Через шум в голове до него донесся слабый всхлип.       На третий раз младший не выдержал, попытался сам податься бёдрами назад, но Хёнджин тут же отстранился, не позволив желаемому случиться.       — Блядь, Джинни! Ты издеваешься? — от досады Ликс даже ударил кулаком по матрасу.       — Прости,.. это так прекрасно выглядит, что…       — Пожалуйста, заполни меня уже наконец! — перебила его чужая мольба.       — Не так. Перевернись на спинку. — Хван помог дрожащему тельцу сменить позу. Руки скользнули по бёдрам, приподнимая их, разводя пошире. Он пытался открыть себе максимальный доступ, попутно осыпая колени поцелуями и успокаивающе поглаживая. Младший ёрзал от нетерпения и это было понятно, ему и самому не терпелось наконец попасть внутрь, но это должно было стать чем-то особенным. Навсегда остаться в памяти. Так, что спешить не хотелось.       Хёнджин руками направил головку, упираясь в разработанную дырочку, готовую принять его полностью. Он склонился над младшим и нежно поцеловал пересохшие губы, увлажняя их собой.       — Хочу видеть твои глаза, пока я буду любить тебя. — горячий воздух скользнул внутрь приоткрытого рта, пока их взгляды сплетались, поглощая друг друга туманом желания.       — Любить… — младший выдохнул, а ресницы задрожали в чувственном порыве. Руки хватались за плечи, пытаясь прижать его к дрожащей груди, но он не поддался, сохраняя контроль над процессом.       — Любить. — Шёпотом повторил старший с нежной улыбкой на устах и медленно повёл тазом вперёд, наконец проникая в разгорячённое нутро. Младший приоткрыл рот в немом стоне. Ресницы трепетали, но веки тот пытался удержать максимально открытыми. Впиваясь взглядом в чужой тёмный омут, в котором, наконец, мог рассмотреть желанные чувства, тёплые и нежные всплески вожделения.       Войдя лишь на половину, Хёнджин заметил, как дрогнуло ангельское личико и тут же замер, понимая, что это была реакция продиктованная вовсе не наслаждением.       — Тебе больно, Ангел?       — Немного, нужно привыкнуть, ты… большой. — тот смущался, но взгляд отвести не смел, боясь вновь потерять теплоту в глубинах глаз напротив.       — Но в прошлый раз… — старший прекрасно помнил, что когда его оседлали, то сделали это сразу и без задержек начали двигаться, хотя, тогда на эмоции партнера он не обратил такого внимания.       — Перетерпел, хотел чтобы тебе было хорошо. — а вот теперь, Ликс не выдержал и отвёл взгляд, но длинные пальцы тут же обхватили его подбородок и вернули обратно.       — Смотри на меня, Ангел, и больше не скрывай своих чувств. Правильно – когда хорошо обоим. — в подтверждение своих слов, Хёнджин осторожно убрал светлые локоны с нежного личика и ласково блуждал пальцами по веснушкам, открыто любуюсь красотой своего партнёра. Младший не отрывал от него взора, быстро расслабляясь под нежностью и неприкрытым обожанием, льющимся из чужих глаз.       Почувствовав отсутствие сопротивления, Хван не стал мешкать и медленно продолжил двигаться глубже. А что бы отвлечь парня, прильнул к его губам, не стесняясь плутать по ним языком, вбирать в себя и посасывать, отдаваясь этому процессу всецело. Как только он вошёл полностью, поцелуй стал полноценным, более жадным, смешивая дыхания и переплетая горячие языки между собой.       От первой осторожной фрикции закружилась голова. Внутри было так хорошо. Плотно сжимающиеся на его члене стеночки пылали, одаривая своей нежностью каждое движение. Хёнджин двигался медленно, вкладывая в каждую фрикцию особенные чувства. Сейчас он изменял собственным привычкам, не срываясь на быстрый темп, не напирая и не требуя отдачи. Он хотел подарить себя Ангелу и в то же время, пропитаться им полностью.       Держаться было сложно. Превозбуждение во всю давало о себе знать болезненным напряжением в паху, но спешить не хотелось. Он обязан успеть насладиться ими, пока есть такой шанс.       — Я люблю тебя так сильно, Джинни, бесконечно люблю… — словно в дурмане, едва уловимо шептал младший, растворяясь в его нежности.       И я тебя, Ангел. Сегодня.       Сейчас они не занимались сексом. Между ними было нечто иное. Единение которое никто из них не чувствовал с кем-либо другим. Они таяли друг в друге, перетекая теплом словно из одного телесного сосуда в другой, а потом обратно, смешивая ощущения, желания, свою нежность, а может, даже и души. Никакие слова, или иные действия не смогли бы передать той чувственности, что сейчас расцветала между ними.       Непонятно, сколько это продолжалось. Трепетно заглядывая в глаза друг другу, упивающиеся сладкими поцелуями, лаской рук и теплом контакта влажной кожи, они совершенно потеряли ход времени. Да, и не важно было это время, вообще всё сейчас было не важно, кроме их самих.       Вот, только в этот раз, первым сдался Ангел, потянув маленькую ладошку к своему члену, но Хван его тут же остановил.       — Рано, солнце, потерпи ещё немного. — Хёнджину очень хотелось, чтобы младший получил своё удовольствие, но ещё больше хотелось растопить его под собой, довести до состояния полного забвения. Но сам он, физически подобный марафон уже был не способен выдержать. Во всяком случае, нужно было хотя бы избавиться от болезненных ощущений.       И так находясь на грани, он сделал несколько более резких толчков и вышел, удивив партнёра, который широко распахнув глаза, наблюдал за его действиями. Он прижал собственное возбуждение к члену поменьше, а длины пальцев как раз хватило, чтобы обхватить их вместе.       Интересно, делал кто-либо с тобой такое?       Его рука заскользила по всей длине. Три медленных взмаха, а потом он взял быстрый темп, срывая глубокие стоны сразу с обеих пар уст.       Ангел хотел запрокинуть голову, выгнуться, но был не в силах оторвать взгляд от происходящего, ведь такого с ним никто ещё не делал. Он любил эти руки, а теперь ещё и этот член. Видеть, как гармонично они сливаются воедино с его собственным, было чем-то за гранью самых смелых мечтаний, запредельно неприличных и от того еще более обжигающих.       Чувствуя, как под пальцами каменеет член младшего, Хёнджин старался дотерпеть до последнего, желая дать тому возможность финишировать первым, но не вышло. Организм просто не выдержал и слишком внезапно обрушил на него оглушительный удар удовольствия, заставляя вздрагивать и изливать горячую жидкость на их достоинства и свою же руку, на напряженный живот под ним. Но как только первые раскалённые капли коснулись чужой, покрасневшей от перевозбуждения головки, Ангел крупно задрожал и эякулировал следом, смешивая их семя на стволах, по которым всё ещё чувственно скользила рука старшего.       Передышка оказалась короткой, Хёнджин даже не дал возможности им отдышаться. Перехватив свой ствол другой рукой, он принялся медленно толкаться в кулак бёдрами, с приглушённым рыком, впиваясь взглядом в затуманенные глаза напротив. Не мешкая, он направил руку к приоткрытым устам и без разрешения, самостоятельно протолкнул три пальца между рядами белоснежных зубов.       Задыхаясь, Ликс тут же ухватился за такой подарок судьбы и взялся жадно обсасывать и вылизывать длинные пальцы, собирая с них соки. А после перешёл языком на ладонь, в попытке слизать всё до последней капли.       — Какой же ты порочный, мой Ангел, мой личный грех! — у Хёнджина буквально срывало крышу от созерцания подобной картины. Такое нежное создание, с невинным личиком, а вылизывает его так, словно состоит из одной лишь похоти.       Ещё! Хочу тебя ещё!       — Твой, только твой… — шептал охрипшим голосом младший, поддавшись на манипуляции старшего и не до конца сознавая, что с ним сейчас делают.       Ложь!       Хёнджин перевернул парня и силой заставил стать на колени, спиной к себе. Слегка придвинул к изголовью кровати, погружая маленькие ладошки на холодный металл кованых прутьев.        — Держись крепче, солнышко, пока я буду тебя трахать… со всей любовью, конечно же! — горячее дыхание могло бы оставить ожоги на коже, на сердце точно уже оставило. В этих словах не было ни грамма прошлой издёвки, только всепоглощающая страсть, рвущаяся наружу яростным внутренним зверем старшего.       — У тебя что, не упал? — удивлённо успел переспросить младший, пока в его волосы не скользнули чужие, липкие пальцы. Те сжались на загривке, оттягивая голову назад и заставляя прогнуться в пояснице.       Вторая рука впилась пальцами в талию и вместо ответа, старший резко вошел в изнеженное тело, сразу во всю длину.       — Слишком! — Хван медленно отвёл бёдра назад, почти полностью выходя, а потом мощно толкнулся внутрь до предела, выбивая из блондина хриплый вскрик.       — Сильно! — действие повторилось. — Тебя! — и ещё раз. — Хочу!       Задержавшись внутри, он несколько раз толкнул бёдрами вперёд, даже не обращая внимания, что и так полностью поглощён чужим нутром, а после сразу взял быстрый темп, уже будучи не в силах сдерживать себя.       Звонкие шлепки соприкасающихся тел разрезали низкие стоны и всхлипы Ликса, перемешиваясь с несдержанным утробным рыком старшего. В какой-то момент в помутневшем разуме скользнула мысль, что столь яростно он ещё никого не имел.       — Если больно… — он хотел предложить сбавить темп, даже не смотря на собственное бушующее удовольствие, боль причинять не хотелось. Его перебили.       — Нет! Ещё! Такой Джинни… — младший задыхался и Хван, испугавшись, что перебарщивает с натяжением, разжал пальцы, позволяя опустить голову. — Нравится!       Внезапно его освободившуюся руку перехватили и положили на нежную, влажную шею, слегка прижимая пальцами.       Вот чёрт! Маленькое грешное создание!       Он сжал пальцы, но не сильно, лишь бы рука чувствовалась на шее и прижал того ближе к себе локтём, упирающимся в торс.       — Люби меня так, Джинни! Сильно люби! — разобрать слова получилось с трудом, младший запинался и невнятно формировал звук. Похоже, желанный эффект был достигнут. Ангел повержен наслаждением.       И Джин любил, яростно и остервенело врываясь в желанное тело, выбивая крики уже более высокие, с хрипотцой. Почти достигая пика, он переходил на медленный темп. Плавными волнами толкаясь в простату и не давая младшему и шанса вернуться в сознание. Он ощущал, как из приоткрытого рта, по его руке стекает слюна, пока он рассыпал поцелуи по нежным плечам, или слизывал влагу со спины, словно желал утолить собственную жажду.       А потом всё по новой. Порочный круг неистового наслаждения. Их личный маленький ад на Земле, где всё удовольствие принадлежит лишь им двоим, а они друг другу.       В какой-то момент сил начало не хватать и равновесие пошатнулось. Хван переместил свою руку с талии на изголовье. Ошибка. Холодный метал цепи зазвенел под его пальцами, непроизвольно вызывая не самые приятные воспоминания. Он поднял взгляд на её звенья.       Я не первый…       — Блядь!       Не сейчас! Не могу…       Он зажмурился и, тряхнув головой, переместил руку подальше. Цепляясь за кованую дугу изголовья, попытался вернуть темп, но быстро понял, что долго уже не продержится. Рука отпрянула от шеи и скользнула по перевозбужденной головке младшего, собирая обильно сочащуюся смазку, а после отправилась в собственный рот.       Такой вкусный малыш.       Насыщаясь чужим соком, он даже замер, чувствуя, как вкус сладким теплом растекается по гортани, спускаясь вниз и зажигая какие-то новые, неизведанные ранее центры удовольствия. Он повторил манипуляцию, только на этот раз, скользнул уже по кукольным губам, ныряя внутрь них двумя пальцами и растирая смазку по языку.       — Соси и дрочи, порочный Ангел! — грубые слова возымели нужный эффект, отдавшись ему протяжным стоном и мимолетным сжатием горячей дырочки.       Пальцы сковали во влажном рту и тут же ещё глубже вобрали в себя, а маленькая ладошка направилась к подрагивающему члену. Но скользнув по нему лишь раз, младший хмыкнул и поднял открытую ладонь, протягивая её к лицу партнёра. Хёнджин не сразу понял, что от него хотят, на мгновение замешкавшись. Сначала он взглянул на смазку, но ладошка пару раз сжалась, а требовательное мычание, быстро натолкнуло на другую мысль – Ангел хочет именно его влагу.       Пришлось выждать ещё пару секунд, чтобы собрать достаточно жидкости и обильно сплюнув в чужую ручку, он, наконец, получил удовлетворительное «Ммм».       Ликс принялся выполнять указания, а вот сам Хван замер, завороженный происходящем. Хрупкий Ликс мог быть таким нежным и чувственным, а потом, в один миг мог превратиться в Это развязное, похотливое и совершенно падшее создание. Хотя, чего кривить душой? И сам Хёнджин был с ним совершенно не типичным, куда более открытым, желающим попробовать всё и сразу и совершенно не бояться при этом осуждения.       Отчаянно захотелось остаться в этой комнате навсегда, вместе. Вот только это уже невозможно, все обещания даны и все решения приняты.       Чужое ёрзанье на собственном члене быстро отвлекло, заставляя вспомнить о том, что его внимание жаждут немедленно.       — Ангел… — сладко прошептал он, прежде чем два раза полностью выйти и погрузиться вновь, а после, наконец-то, вернуться к быстрому темпу, окончательно увлекая обоих в вакханалию страсти.       Сжимая его в свём влажном рту и принимая во всю глубину податливым нутром, мог ли понимать Ангел, насколько Хёнджин сходит с ума от него? Насколько распалил жар, что плавит сознание, просачиваясь удовольствием через поры и стекая крупными каплями по вискам, шее, спине? Потерявшийся в собственном наслаждении, он уже не мог осознать, что именно сейчас получил то, о чём мечтал годами – взаимность чувств.       А вот Хван прекрасно понимал, что произошло и это испугало еще сильнее. С каждой мощной фрикцией, лишь больше убеждаясь в том, что он слишком слаб, что он не справится, никогда не сможет отстоять себя.       Не думай, просто действуй!       Он закрыл глаза, всецело отдаваясь чувствам и ощущениям – это всё, что он мог сейчас сделать для себя. Резвый темп, жар перевозбужденных тел, быстро нёс обоих к точке невозврата, натягивая мышцы до предела.       Звёзды во внутренней вселенной Хёнджина на мгновение погасли, а потом вспыхнули, все разом ослепляя, обжигая, расщепляя тело на атомы и собирая заново пульсирующими волнами оргазма.       Его накрыло так сильно, что он даже не понял, что Ликс кончил следом, содрогаясь под напором извергающегося в него семени.       Темнота пульсировала под веками.       Дыши! Просто дыши!       Продержаться на трясущихся ногах получилось не долго. Он с трудом выждал возвращения, возможности сделать вдох и в какой-то момент просто сдался, рухнув куда-то набок, пытаясь при этом не задеть хрупкое тело под собой. Феликс же, всё ещё цеплялся за изголовье. Спазм оргазма сковал мышцы слишком сильно и он не мог пошевелиться, лишь иногда непроизвольно вздрагивая остаточными, призрачными вспышками удовольствия.       Едва приоткрыв глаза, Хёнджин пребывал в полном восхищении от вида открывающегося взору. Ангел в блаженной истоме медленно оседал на кровать, пытаясь разомкнуть пальчики. Влажный, тяжело дышащий, поддавшийся мелкой дрожи, с поблескивающей слюной на лице и не способный открыть собственные глаза. Полностью изнемождённый.       Полностью залюбленный, мною. Прекрасное создание.       Сам не зная откуда взял силы, он всё же подставил руки, помогая уставшему тельцу опуститься на бок, пододвигая его поближе к себе и подальше от влажного результата их любви, оставшегося на покрывале.       — Солнце, ты в порядке? — он пытался убрать с веснушчатого личика слипшиеся пряди волос, но те упорно сопротивлялись.       — Не знаю… Не уверен. — младшему пришлось прочистить горло, голос стал совсем сиплым, почти беззвучным. — Слишком хорошо.       Теперь они словно бы поменялись ролями. Феликс лежал, поджав ноги, утратив голос, а Хёнджин льнул к нему со спины, даря влажной коже свои поцелуи и бесконечно нашёптывая о том, насколько прекрасен его Ангел. Он верил каждому своему слову потому, что каждое шло от сердца. Вот только то всё ещё болело, упорно напоминая ему о нереальности происходящего волшебства.       Минут пятнадцать понадобилось на то, чтобы достаточно восстановившись, Ликс наконец решил, что им пора принять душ. Никто с ним спорить не стал бы. Их тела практически слиплись, перепачканные всем, чем только возможно. Хотя сам Хёнджин находил это даже милым. Всё-таки он приложил немало сил, чтобы достичь подобного результата и определенно гордился этим.       Несмотря на принятое решение, они всё равно провели ещё какое-то время в объятиях, не в силах отказаться от такого простого, но неимоверно ценного удовольствия – друг друга.       

***

      Младший замер посреди прихожей, оценивающе рассматривая беспорядок на голове брюнета, а после вскинул руки к своим волосам, брезгливо ощупывая те.       — У меня что, сперма в волосах? — Хёнджин лишь лукаво улыбнулся, склонив голову набок и опустил взгляд на внутреннюю часть левого бедра, поблёскивающего вязкой белёсой жидкостью, медленно стекающей вниз. В таком виде Ангел казался ему очаровательным, но тот думал иначе, тут же впечатав маленький кулачок в его плечо.       — Без шампуня не обойдёмся. Я сейчас.       Феликс просто ушёл наверх, оставив «пленника» одного и без какого-либо присмотра.       Хёнджин же не стал упускать возможности. Без промедления направился к двери и осторожно повернув ручку, убедился, что та не заперта. Взгляд упал на рядом стоящий столик. Раньше тут было пусто, но сейчас на зарядке стоял его мобильный, а рядом красовалась сумочка Феликса. Осторожно открыв молнию, он с энтузиазмом порылся в ней и из интересного обнаружил мобильный и две карты памяти. Бан Чан менял их каждое утро, а значит, эти – за предыдущих два дня. Ключей от машины не было, видимо, те у Хёна, или в комнатах наверху. Он поднял взгляд на лестницу и задумался о том, что жить иллюзией вечно не получится. Хоть этот день стал для него сказочным, но время неумолимо приближается к завтрашней реальности. Он должен быть готов к последствиям принятых решений.       Рано… у нас ещё есть время.       Горячие струи воды уже стекали по обнажённому телу, когда Хёнджин ощутил как к нему прижались сзади, укладывая маленькие ладошки на грудь.       — Поможешь помыть голову? — похоже голос вернулся, ну хотя бы частично, потому что дрожание и хрипота ещё давали о себе знать. В голосе, отчётливо можно было распознать раздражение, что заставило невольно поёжиться. Было не совсем понятно, вызвано оно брезгливостью, или у младшего успел состояться малоприятный разговор с Чаном, пока он ходил за шампунем. В любом случае, лучшее, что сейчас можно было сделать, это обильно намочить сие белокурое чудо.       Хёнджин старался проявить всю свою заботу, любовно омывая голову и тело блондина, но его начинала грызть мысль, что что-то не так. Немногословность, можно было бы списать на проблемы с голосом, но вот возникшая между ними холодность чувствовалась слишком отчётливо.       Младший всё ещё отвечал ему улыбками, но выглядели те не особо искренне, как-то натянуто. Прикосновения стали другими, более грубыми. Кожу то и дело сминали под маленькими пальчиками, как-будто хотели отхватить себе кусочек. А зрительного контакта, так и вовсе избегали, словно огня.       Что-то было не так и когда младший решил не оставаться с Хваном после того, как все следы их страсти были смыты с его тела. Сразу вылез из душа, наспех вытерся и сообщив, что пока сменит постельное бельё, удалился, даже не посмотрев на брюнета.       Первой мыслью стало подозрение, что во время соития он совершил какую-то оплошность, но та была быстро отвергнута. Они долго нежились после и Феликс выглядел более чем довольным. Возможно, тот увидел, как Хёнджин роется в его вещах? Но это тоже невозможно. Он пристально следил за лестницей и был уверен на все сто процентов, что его шалость осталась незамеченной.       Можно было бы подумать, что дело касается Чана, или чего-либо другого из вне. Но тогда младший, наверняка бы, постарался найти поддержку в его объятиях, а не вот так прятал глаза.       Что ты там себе уже придумал, Ёнбок-и?       Хотелось просто обидеться в ответ и надуть щеки, как он сделал бы в обычной жизни, но времени на подобные глупости у них просто не было, а значит, разговор – единственный вариант прояснить ситуацию.       Свежий воздух радушно встретил его, стоило лишь переступить порог. Окно было открыто нараспашку, впуская в комнату живительный кислород, что оказалось весьма кстати, потому что предыдущий они выжгли собственными лёгкими. Младший уже перестелил простынь и заканчивал с наволочками. Он сразу же указал новоприбывшему на груду грязного белья возле кровати.       — Кинь за дверями. — а вот и он – Феликс «мне все должны», со своим приказным тоном, куда более привычный за последние годы. Так не хотелось рушить свою иллюзию прямо сейчас. Хотелось ещё немного той обманчивой любви, которой его сегодня обильно одаривали. Имеет ли смысл вообще что-то выспрашивать о смене настроения, ведь время утекает сквозь пальцы словно песок? Может просто закрыть глаза на это, не обращать внимания?       Как я и делал все эти годы, пока не оказался в этой комнате.       Молча собрав кучу белья, он вышел в прихожую и, ещё раз осмотревшись, скинул её на пол, чуть левее от их двери. Там было свободнее и хотя бы не на проходе, но Хёнджину всё равно было неприятно. Он бы предпочёл всё аккуратно сложить, или оставить в каком-нибудь более «правильном» месте. Наверху, скорее всего, есть ещё одна ванная, а там и корзина для белья, но туда он подниматься точно не собирался. Пока он задумчиво смотрел на лестницу, по той начал спускаться Бан Чан с двумя сумками. Заметив Хвана, он на секунду замер, не скрывая презрительного взгляда, а после продолжил движение.       — У вас полтора часа и едем. — он поставил сумку поменьше на диван в гостинной. — Твои шмотки.       — Спасибо. — невнятно пробубнил парень, наблюдая, как Хён покидает помещение. Похоже о его возможном побеге никто не волновался, да и смысла уже не было – полтора часа и всё закончится.       Слишком мало…       Обернувшись, он обнаружил на себе пристальный взгляд Ликса, уже растянувшегося на чистых простынях. Он явно слышал слова старшего и выглядел сейчас не менее расстроенно, чем сам Хёнджин. Наспех прикрыв дверь, парень поспешил в распростёртые объятия и сразу же прильнул к нежным губам. Благо, ему ответили с нескрываемым трепетом.       — Позволь мне исследовать тебя. Хочу запомнить… — он обещал себе, а Хёнджин свои обещания держит. Времени оставалось мало и он был обязан уложить в оставшийся срок всю свою выдуманную жизнь. Скоро лист этой летописи перевернётся и придётся начать новую.       — Разве ты недостаточно насмотрелся на меня сегодня? — хихикнул блондин.       — Недостаточно! — наконец, его одарили тёплым взглядом, словно десять минут назад ничего и не было, словно ему эта холодность просто померещилась.       Одобрительный кивок с нежной улыбкой на устах стал явным зелёным светом и Хёнджин первым делом отметил стартовую точку, нежно поцеловав кадык. Да, эта часть тела Ликса ему нравилась особенно. Ярко выраженное адамово яблоко частенько выдавало напряжение, как положительное, так и негативное, своим прыжком при тяжёлом сглатывании. А ещё, оно попросту эстетически красиво выделялось на нежной шее, придавая ей особой изящности, во всяком случае, по мнению Хёнджина.       Осторожные прикосновения подушечек пальцев сразу нашли отклик, пробежавшись по коже мурашками, делая её более текстурной, бархатистой.       Большинство бросающихся в глаза особенностей, сразу же всплывали в памяти. Когда-то давно он был внимателен к этому телу, успев подметить множество деталей. В этот раз, он должен запомнить всё. Тщательнее сохранить этот образ, выделив для него особенное место в картотеке своих воспоминаний.       Дойдя до предплечья, он провёл пальцами по старым продолговатым шрамам. Их вид заставлял сердце сжаться – происхождение было более чем очевидным. Феликс всегда избегал этой темы. Даже когда отношения между ними были на пике доверия, он всё равно, раз за разом юлил и уводил разговор в иное русло, пока Хёнджин не сдался, перестав акцентировать на них внимание.       Вот и сейчас, похоже, тому не понравилось пристальное внимание к «проблемной» зоне и он, перехватив запястье парня, подтянул руку ближе к лицу.       — Хёнджин. — напряженный взгляд «глаза в глаза» и поджатые губы отчётливо сообщали о неприятных мыслях, роящихся в светлой голове. Если бы только Хван мог попасть внутрь неё и узнать, что там творится на самом деле. Возможно, он смог бы решить все их проблемы разом. Возможно, он смог бы спасти их дружбу, взаимоотношения, любовь…       — Прости, я не хотел…       — Послушай. — кадык подпрыгнул при нервном сглатывании. Ярёмная вена на шее отчетливо пульсировала и, переведя взгляд на ноги, обнаружились поджатые пальчики. Младший определенно сильно переживал.       Успокаивающе поглаживая плечо, Хван медленно кивнул в знак своего полного внимания.       — Нам ведь не обязательно отказываться друг от друга?       Так вот в чём было дело.       — По правде говоря, я не ожидал, что всё будет, как сегодня. Что ты… ну, ответишь мне взаимностью, да, и ещё такой… сильной. И я верю тебе. Верю, что ты на самом деле чувствуешь ко мне нечто особенное. — прервавшись, он переплёл их пальцы, крепко сжимая. — Я люблю тебя. Может, у нас есть шанс? Может, мы хотя бы попытаемся сохранить Это? — он слегка приподнял их руки, явно говоря о той связи, что была между ними в этот день.       ДА! Умоляю, останься со мной! Я готов на всё, что…       Я не первый…       Гигантский гидравлический пресс прямо сейчас изощренно медленно ломал кости, сдавливал внутренние органы и выжимал из Хёнджина все соки. Во всяком случае, обрушившаяся на него реальность ощущалась именно так.       Хотелось паниковать, метаться от боли сдавливающей грудь, кричать, в конце-то концов. Но мысли, как на зло, оказались слишком ясными, позволяя размеренно себя смаковать.       Этот день он провёл с человеком, о котором даже мечтать не мог, и тот оказался куда теплее, трепетнее и любимее, чем Ангел, которого он помнил. Романтическая сторона Хёнджина готова была поклясться в вечной любви, обещать продать душу и тело за возможность остаться с ним. Вот только, рациональную никто не отменял и та, более чем, была верна своему хозяину.       Как скоро он надоест Феликсу, а его мнение утратит вес? Как скоро любовь станет инструментом манипуляции, превратив его в соучастника следующего преступления?       Факт оставался фактом – человек перед ним совершил ужасающий поступок… и не раз.       Не ожидал отдачи… А если бы я решил не давать волю старым чувствам, то что, ты бы так и брал меня, без разрешения? Все три дня? Разве так поступают с любимыми людьми?       В разговоре с Чаном проскользнула реплика о том, что всё могло быть хуже, как в прошлый раз. В момент её значение возросло. Что такого сделал Феликс с тем парнем помимо похищения и принуждения к сексу? Избил, был груб и травмировал? Издевался? Хёнджину оставалось лишь гадать.       А видео? Сейчас становилось очевидным, что это не только «воспоминания о прекрасных моментах», но и инструмент манипуляции. Достаточно взять один маленький кусочек, анонимно оприлюднить и всё, карьера айдола окончена раз и навсегда. Даже если на видео будет видно, что это насилие – использованный артист никому не нужен. Таких просто списывают, словно заводской брак.       Вдруг, стало жалко Бан Чана. Он ведь неплохой человек. Просто, как оказалось, очень слабый, не способный противостоять этому демону с ангельским личиком.       — А как же Бан Чан? Ты обещал ему кое-что. — Хван подвис, погрузившись в свои размышления, и это не осталось незамеченным. На него был устремлён такой напряжённый взгляд, что уже отчётливо начала проступать сетка покрасневших капилляров на глазном яблоке.       — С ним я решу проблему самостоятельно, можешь об этом не волноваться. — слишком уверенный тон, подтверждающий, что у младшего есть свои рычаги давления на человека, который безгранично слепо и так глупо ему предан. И Феликс явно не постесняется ими воспользоваться.       Нет, всё закончится сегодня.       Часики тикали. Хван был обязан решить, каким человеком он войдёт в завтра. Каким сможет выжить в суровой реальности? Решить прямо сейчас.       И он решил. Сейчас ему нужна любовь Ангела, его счастье. Он должен увидеть это в его глазах.       Вместо ответа, он скривил губы в подобии улыбки и потянул Феликса к себе, увлекая того в поцелуй. Сначала ему оказали лёгкое сопротивление, видимо, желая услышать словесный ответ, но мягкие прикосновения рук к коже, требовательные губы и жадно скользящий внутрь кукольных уст язык, быстро сделали блондина более податливым.       — Давай ещё раз? — прошептал Хёнджин медовым голосом, как только почувствовал твёрдость под своим бедром, упирающимся в чужой пах. Он разорвал поцелуй лишь на мгновение, чтобы потянуться к лежащей на тумбочке смазке и вложить её в маленькую ладошку, а после сразу скользнул горячим дыханием в приоткрытый рот. — Пожалуйста.       Затягивать возможности не было. Он должен уложиться в отведённый им срок, по другому никак. Он сам лёг на спину, сам открылся, расставляя ноги пошире. Сам направил руку младшего в себя и сам, всем видом демонстрировал готовность принять его.       В этот раз растяжка ощущалась совсем иначе. Нельзя сказать, что было сильно больно, но дискомфорт и лёгкое жжение явно присутствовали. Кажется, вчера Феликс всё же перестарался в своих попытках выжать из него эмоции. Хёнджин торопился, решив что перетерпит, что отдастся Ликсу как в последний раз потому, что именно он это и был. Он просто не имел права, лишить их этих последних крупиц счастья.       Когда же над ним нависли, с явным желанием проникнуть внутрь, пришлось самому же и притормозить Феликса. Окинув взглядом кровать, он быстро прикинул самую удобную позу.       — Ты устал сегодня, я буду сверху. — младший собирался что-то сказать, но Хван уже бережно перевернул его на спину, укладывая головой на подушку и, зацепившись длинными пальцами за прохладу кованого металла, резво перекинул ногу через изящное тело.       Так много всего следовало запомнить. Зарывшись носом в чужие, ещё слегка влажные, волосы он глубоко втянул воздух, а после сделал тоже самое, уткнувшись в шею. Аромат шампуня и геля для душа заглушали естественный запах, позволяя уловить лишь лёгкое подобие того – досадно.       Под блуждающий взгляд его почерневших глаз попала россыпь веснушек. Таких прекрасных больше нет ни у кого и каждая из них достойна отдельного поцелуя. Он прильнул к ним, трепетно касаясь то одной скулы, то другой, пытаясь покрыть каждую маленькую отметинку своим теплом.       Я должен был посчитать… должен знать сколько их было!       Не отрываясь от этого чувственного процесса, одной рукой он направил обильно смазанный член младшего к своему входу и, немного потерев, слегка вдавил головку в себя, готовясь принять пульсирующую плоть.       Вторую руку пришлось крепко сжать на изголовье, когда он начал медленно насаживаться. Теперь и вправду было больно, хоть он и не спешил. Показывать этого Хёнджин не собирался, пытаясь сохранить момент их единения. Пришлось отстраниться и откинуть голову назад, чтобы мимика не выдала возможные отголоски неприятных ощущений. Он ведь скоро привыкнет, просто нужно принять его полностью и немного выждать… ведь так?       Войдя полностью, Ликс всё же заметил напряжение старшего и, согнув колени, приподнялся на вытянутых руках. Одной он оплёл спину, стараясь поддержать и успокоить партнёра, а в благодарность получил разгорячённые, пухлые губы, скользящие лёгкими поцелуями по его вискам.       Первые движения всё равно были неприятными, жгучими, но Хёнджина это не останавливало, а Феликс обнимал его уже двумя руками, блуждая маленькими ладошками по спине и пояснице. Прижимался к нему головой и грудью, словно пытался слиться воедино, выдыхая горячий воздух прямо на раскалённую кожу.       Хван поднимался и опускался вновь, с небольшой амплитудой, медленно и размеренно, пытаясь отдать всего себя, всю нежность и чувственность, всю свою любовь… Кажется, теперь уже оба понимали – это последний раз, когда они делят подобные чувства, наслаждаясь друг другом.       У Хёнджина была своя боль, а у Феликса своя, и в какой-то момент та прорвалась наружу, всхлипами окропляя грудь тяжёлыми слезами.       — Джинни, дай мне еще один шанс, умоляю! Останься со мной! — вздрагивал Ликс, пытаясь прижать к себе любимого человека как можно сильнее, желая никогда больше не размыкать объятий.       Не первый… чёрт! Я такой не первый… не последний…       Хёнджин чувствовал, как от подскочившего давления на лбу пульсируют венки, а жар отчаяния плавит изнутри. Страх скручивал желудок, переплетаясь с другими внутренними органами и затягивая всё в тугой узел, но его старательно игнорировали.       Отпусти ситуацию, не думай – люби сейчас!       — Мой Ангел… — прошептал Хёнджин так сладко и откровенно, что этот тембр мог бы растопить даже самое холодное сердце. Чувствовалось, как в прижатой к нему груди участилось сердцебиение, как протяжно вдохнул его Ангел, пленяясь этим звуком, словно моряки песнями сирен.       Зрительный контакт – такой глубокий, пронзительный, словно их души вот-вот хлынут из очей горячим молоком и смешаются в одном потоке.       — Я останусь с тобой до последнего вздоха. — Хёнджин понимал, о чём говорит и уже не мог сдержать подступающих слёз.       — О Джинни… — зрачки выразительно расширялись, пытаясь спрятать отчаянную любовь и надежду, что плещется в этих глазах, под крыльями промокших ресниц.       Хёнджин смотрел в эту тёмно-карамельную бездну и сотрясался собственной, слезами рвущейся наружу, душевной болью. Такой трепетный Ангел. Его отчаянно хотелось спрятать от всего жестокого мира, защитить, даже от самого себя.       Опустившись на горячую, твёрдую грудь, он заставил младшего слегка отклониться и приподнялся, почти полностью выпустив из себя его член. Ещё раз пронзительно заглянув в его глаза, словно бы переливая в них все скопившиеся за годы чувства, так ярко забурлившие в нём сегодня, наконец прильнул в томном поцелуе к приоткрытым устам. В этом порыве Хёнджин отдавал всего себя, выплёскивая всё разом. Он погрузил ладони на изголовье, скользя пальцами по холодным изгибам кованого металла. А спустя мгновения, уже нащупал до боли знакомые переплетения звений. Одно за другим, перебирая их в ладони, в стремлении добраться до свободного конца с кандалами, он лишь молился, чтобы те не издали привлекающий внимание звук.       Я мог бы любить тебя. До бесконечности целовать твои нежные губы, вслушиваться в бархатный голос и дарить искренние улыбки каждому твоему взгляду. Я мог бы, если бы ты остался тем ангелом, что когда-то зародил тепло в моём сердце. Мог бы… если бы я был таким первым.       Мой любимый, мой Ангел… моё ЧУДОВИЩЕ.       Непонятно каким порывом руководствовался Феликс, положив руки на его талию и с силой толкнув его вниз, впиваясь в нутро до основания. Это повлекло за собой вспышку сильной боли, пронзившей тело старшего раскалённым железом. Хван рефлекторно от отстранился и сжался, пытаясь перетерпеть и это. Само собой, не заметить подобное было невозможно и чужой взгляд непонимающе забегал по нему, скользнув по лицу и опустился вниз.       — Чёрт, кровь! Прости меня, прости. — в панике, хватая ртом воздух, Феликс устремил свои перепуганные карие глаза вверх, пытаясь поймать взгляд возлюбленного.       — Со мной всё будет хорошо. Обещаю. — с успокаивающим тоном Хёнджин дарил самую искреннюю улыбку, чистую, полную чувств, которым не суждено было прорости и окрепнуть. Это был тот самый миг, когда он позволил себе Любить без памяти, горячо, до боли… лишь миг.       Адреналин сделал своё дело. В голове была пустота, все мысли стихли в ожидании развязки. Сам же он ничего не ожидал, просто действовал.       В моменте это решение казалось едино правильным.       Хёнджин резко встал, выпрямившись во весь рост. Взгляд влюблённых карих глаз, воспарил вверх вслед за ним. Прекрасные кукольные уста распахнулись и, возможно, даже изрекли во внешний мир какие-то слова. Он не мог расслышать их – грохот бьющегося в груди сердца оказался оглушающим.       Удар сердца. Холодный металл змеёй обвился вокруг нежной шеи.       Удар. Два оборота цепи вокруг руки. Натяжение. Хёнджин видел своё отражение в любимых глазах.       Удар. Свести колени и обрушить весь свой вес на хрупкую грудь…       Удар, заглушающий даже ужасающий хруст позвонков ломающейся шеи.       — Обещаю. — шёпотом повторял Хёнджин, наблюдая, как радужку заполняет чернота расширяющихся зрачков, уже не способных поглощать свет.       Он ласково провёл пальцами по веснушкам на нежной щеке…       Одна, две, три, четыре, пять…       Восемьдесят три.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.