Пожалуйста, пожалуйста

Слэш
NC-17
Закончен
24
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Миди, 62 страницы, 13 частей
Описание:
Протагониста пугают две вещи:
будущее
собственное бессилие

Или история о том, что если спасти мир, мир (может быть) попытается спасти тебя
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
24 Нравится 8 Отзывы 5 В сборник Скачать

И в океан пади. Чтоб время прекратилось

Настройки текста
Душа моя, стань каплями дождя И в океан пади, будь там незримой -Все, я так больше не могу, - Нил потянулся, выгнув спину. Под глазами у него наметились темные пятна. Параметры симуляции на экране лэптопа, на первый взгляд, не изменились за последние часы. У П и самого уже в глазах рябило от диаграмм и медленно обновляющихся строчек кода. – У нас пять часов до отъезда, давай прогуляемся. -Если тебе нужно. -Мне очень нужно. В дверях Нил дождался его, чтобы поцеловать. Мягко, одними губами. От Нила пахло лосьоном после бритья, щека под пальцами П была гладкой. П хотелось, чтобы запах впитался в его кожу, сохранился подольше, - присвоенная частичка Нила. Пока П гладил его лицо, Нил левой рукой провел от горла до паха П. Внизу пальцы задержались, легонько сжав. -О, все мягкие части меня, - усмехнулся П в так сладко пахнувшую шею. -Я думал, - Нил приник к нему всем телом, но через секунду уже отстранился. - Я думал, ты не настолько старомоден, чтобы оценивать себя по шкале твердости пениса. -Нет, а то бы положил в трусы камень, чтоб никто не был круче меня. Нил расхохотался -И так нет никого круче тебя. Идем. Солнце палило так, что мощеная улица из серой сделалась раскаленно-белой. Архитектура в центре городка притворялась исторической в угоду туристам. Они шли рука об руку, временами невзначай соприкасаясь кончиками пальцев. Внимание П привлекли ряды листов с цветными пятнами. Нет, портретами, выполненными в необычном стиле. Скупые чернильные линии и акварель – щедрыми озерами одного цвета поперек лиц и фона, подчеркивающая тени, переливами тона передающая объем и бьющая по чувствам. Что-то заразительно яростное в изображении девушка с развевающимися на ветру волосами. безмятежное лицо ребенка, окрашенное подсолнечно-желтым. Лицо старика намечено лишь отдельными линиями, но взгляд на бумаге пронзителен как у живого человека. Художница сидела с планшетом на коленях под пляжным зонтиком, ожидая новых клиентов. -Нил, давай нарисуем тебя. Нил скользнул взглядом по прикрепленным к подставке листам. -Зачем тебе мой портрет, у тебя есть я. -Нет, правда, давай. Смотри, как красиво. Художница уже поглядывала на них из-под широкополой шляпы. Нил посерьезнел. -Она запечатлит мое лицо. Она запомнит мое лицо. -Люди на улице тоже могут запомнить твое лицо. Ты красивый, знаешь ли. Но вряд ли кто-то здесь станет о нас расспрашивать. Мы для всех просто очередные туристы. Давай, не тушуйся. Нил закатил глаза, изображая раздражение. Но все же завел разговор с художницей. Итальянский очень шел ему. Вальяжность гласных, строгость и сила в потомках латинских слов. Быстрота речи, совпадающая с оживленной жестикуляцией. Наконец девушка начала прикреплять к планшету свежий лист. Нил уселся на низкую скамеечку, чтобы позировать. Поднял брови, эти его выразительные, ярко очерченные брови, такие заметные на фоне позолоченной загаром кожи и ласкаемых солнцем волос. -Доволен теперь? На художнице смешные разноцветные сандалии и черная майка. Лицо с острым подбородком. Тонкая девичья рука с удивительной быстротой начала выводить карандашные линии. -Отойди, - окликнул Нил, - Тебе бы понравилось, если бы за твоей работой через плечо подглядывали? П покорно отодвинулся в сторону, подальше, чтобы не загораживать Нила. Девушка бросила на него короткий взгляд, П даже померещилось, что она подмигнула, прежде чем сосредоточиться на работе. Карандаш в ее руке сменила ручка, а затем и кисть. Иногда они обменивались с Нилом короткими репликами. Среди языков, которые понимал П, итальянский не значился. То и дело художница замирала, пристально вглядываясь в черты Нила, шлифуя их глазами, как до того П оглаживал подушечками пальцев. Нил сейчас принадлежал ей, и П почти ревновал. И еще думал, что Нил и эта девушка подошли бы друг другу. Его изящные руки и ее изящные руки, их общая молодость, артистический стиль Нила, эти его вечно незастегнутые и подвернуиые манжеты, ложащиеся вольными штрихами волосы, бесконечный струящийся ручей итальянской речи. Эта девушка или кто-то другой, с кем Нил мог бы быть свободней и счастливей, чем с ним. Художница и Нил снова обменялись короткими репликами, и она принялась махать веером над листом, чтобы скорее высушить краску. П потянулся к бумажнику. -Сколько мы должны? -Погоди. Теперь она будет рисовать тебя -Чего? -Она сказала что хочет нарисовать тебя. И раз я согласился позировать, то и тебе придется. Я хочу твой портрет. Последнее Нил сумел сказать с искренней, подкупающей жадностью. Сидя на скамеечке «жертвы», П чувствовал себя статуей. Бессловесным и истуканом. Художница, рисуя, не переставала болтать с Нилом, ее взгляд, выцеплявший мельчайшие черты П, был невесом и бесстрастен, как пальцы медика. -У вас там что, заговор против меня? – с опаской поинтересовался П. -No! – замотала головой художница. - Вы понимаете английский? -No! Нил рассмеялся, и П собрался было ревновать всерьез, но сообразил, что все это время Нил смотрел на него. П видел это периферическим зрением. Нил болтал с девушкой, весело и непринужденно. И при этом, не отрываясь, смотрел на П. Чтобы разглядеть свои портреты, они спрятались в тени очередного псевдостаринного здания. Нил изображен был в серых и синих тонах. Без мягкой улыбки, с которой позировал. Художнице удалось поймать более редкое, мимолетное выражение. Сосредоточенность. Непоколебимая решимость. Скрытая тревога. -Хм, а она и правда мастер, - заметил Нил, вглядываясь в рисунок. – Что на твоем? П с трудом оторвался от портрета. То же пронзительное впечатление, что сразу привлекло внимание в выставленных художницей образцах, остановило посреди улицы. Девушка в самом деле талантлива. Впечатление от ее работы оказалось мгновенным, острым – и знакомым. П однажды вошел в комнату Нила без разрешения. Нил в это время был в душе после пробежки. Шумела вода за дверью. И еще что-то. Звук, почти полностью спрятанный ровным, не нарушаемым всплесками, как при мытье, журчанием. Всхлипы. П так и не узнал, о чем Нил так горько плакал в тот раз. Он вышел из комнаты, стараясь ступать неслышно. Вор, похитивший чужой секрет и сбежавший с ним. Он не спрашивал. Человек, который включает воду, чтобы заглушить свой плач, даже когда в соседнем помещении никого нет, вряд ли хочет расспросов. В лице Нила на портрете было что-то напряжённое и скрытое, предназначенное только для самого Нила. И сердце П почему-то сжималось при взгляде на бумагу, как при воспоминании о слезах, которых он не должен был заметить. П, чувствовавший себя при позировании неживой деревяшкой, напротив, на портрете улыбался. Робко и… кажется, счастливо. Завороженный взгляд направлен куда-то за пределы листа, туда же ведет более темная линия акварели. Если совместить картины, акварельные потеки, смутные линии, совпадают, почти стыкуются по краям листов. П на рисунке справа пожирает глазами Нила на рисунке слева. -Что ты сделаешь со своим? -Спрячу хорошенько, - пожал плечами Нил. - Я бы носил у сердца, но вдруг кто то обнаружит. Если я попаду с этим в переделку, твои противники смогут узнать твое лицо. А ты с моей синей физиономией что сделаешь? -Надо подумать. -Ты же понимаешь, что по-хорошему нам надо уничтожить рисунки? -Это было бы неуважением к таланту. Как ее зовут? -Флориана. -Таланту Флорианы. Они скрываются. Они прячутся. Для будущего все, что произошло, - доступный материал для исследований. Изучение истории – способ шпионажа. Их спасение, спасение Довода в том, чтобы остаться незамеченными, не оставить следа в истории. Пусть враждебно настроенные потомки не знают, что им пытаются помешать, и кто это делает. Вот вся правда: Нил должен спасти мир и исчезнуть из него без следа. Свой бег остановите, сферы неба, Чтоб время прекратилось, чтоб вовек Не наступала полночь роковая Прежде совместные вечера, не заполненные работой, были странным времяпрепровождением. Каждое прикосновение становилось вопросом: мы уже здесь? Так можно? Это приглашение пойти дальше или просто жест, в котором я вижу больше смысла, чем есть на самом деле? Теперь Нил установил новые правила. Нет, дальше они не пойдут, пока он не скажет. Никакого секса. Ничего даже близкого. Они могут говорить, могут свободно касаться друг друга, могут поцеловаться, если очень захотят. Не более. Это вгоняло в досаду, но одновременно странным образом освобождало. Снимало все висевшие раньше в воздухе вопросы. Сводило взаимодействие к простому и комфортному. Спокойствие-тоже род блаженства. У них оставались секреты, знания, которые раньше они пытались выведать друг у друга либо окольными путями, разгадать, реконструировать. Но теперь они жили, принимая чужие границы, чужие тайны. Поздним вечером в Берлине они сидели перед окном за крошечным столиком, сжимая общую огромную кружку кофе. Оба не любили кофе, но напитков поприятней не осталось, это была временная квартира, секретность которой превышала комфорт. Так что их руки встречались на горячей поверхности кружки, из которой они отпивали по очереди, а под столом П сжимал голенями вытянутые вперед ноги Нила. И это было потрясающе. Просто существовать здесь, вместе было потрясающе. Возможно, им не хватит такой безмятежности надолго. Но большую часть времени они как раз занимались тем, что строили ограду против будущего, защищая «сейчас». Если бы П мог отвоевать настоящий момент, сохранить его, продлить его, он бы бился за эту возможность до последней капли крови.
Примечания:
Подзаголовки позаимствованы у Марло из "Трагической истории доктора Фауста" (пер. Е. Бируковой). А как тут было удержаться?

Спасите, теперь течение несет меня в сторону рейтинга
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты