Ложь с привкусом ненависти

Flashbacks. Тело двухлетнего ребёнка лежит на замершей земле, покрытой множеством маленьких криссталиков только что выпавшего снега. Конечности в мгновение начинают замерзать, а душераздерающий крик маленького поднял на уши весь зверинный лес от безобидных до диких хищников. Мимо летящие машины так и не останавливаются, но заметят ли они движущийся, обёрнутый в белое лёгкое одеяло? Глаза постепенно закрываются, однако нечто, что поднимает тело, словно пушинку — не дают прикрыть веки до конца. Только лишь почувствовав резкое тепло и звук захлопнутой двери, младенец приоткрывает голубые очи, непонимающе глядя в добрые женские глаза. — Любимый, это девочка! — радостный всклик и улыбка до ушей со стороны милой дамы. — Ты уверена? — довольно грубый тон оглушает чувствительный слух, но девочка продолжает изучать новые лица большими глазами. — Да, Реджинальд. — нежное касание тыльной стороны её ладони и ребёнок прикрывает глаза. Она запомнит эти руки, эту улыбку, этот голос навечно. но перед тем как провалиться в сладкое царство морфея, до её ушей донеслось... — Как насчёт Ребекки, Реджинальд? — ...Замечательное имя, Грейс.

Десять лет спустя. 《Уже восемь лет, как тебя не стало. Мама. Я так скучаю по твоему голосу, по твоим нежным касаниям, по твоей самой замечательной улыбке. Почему ты ушла так рано? Почему оставила меня здесь одну? Почему не разрешила уйти тогда с тобой? Сегодня номер два снова нашёл моего медведя и вынул из него весь пух. Он меня раздражает с каждым днём всё больше. Зачем вообще папа привёл их к нам в дом? Что с папой? Он перестал читать мне сказку на ночь, перестал давать мой любимый ежевичный леденец, поэтому я беру его сама. Ты же была бы не против, да? Я скучаю, мам. Люблю тебя — Твоя Сладость》— чиркнув последнее слово с улыбкой на лице, девчонка закрывает книжку и прячет её под ковёр. В соседней комнате послышался звук разбитого стекла, поэтому тёмноволосая резко побежала, распахивая дверь в комнату одного из приёмных братьев. — Ваня? — Детское недоумение с обеих сторон и шатенка хватает старшую сестру за тонкую кисть, запихивая её и себя в шкаф со школьной формой академии. Чувствуешь её ладонь, закрывающую тебе рот, когда в комнате появляется силуэт. Юноша осматривает свою же комнату, проверяя всё ли на месте и замечает разбившуюся хрустальную вазу. Переводит взгляд на плохо закрытые дверцы шкафа и только делает шаг в сторону напряженных сестёр — как в коридоре слышится чёткое "пятый" и шатен нахмурив брови покидает комнату. Всё также чувствуешь теплую ладонь и настойчиво высовываешь язык, оставляя мокрый след на чужой руке. — Эй! — недовольно пискнула номер семь, вытирая слюни сестра об плечо. — Это ты разбила вазу? — смотрит на её меняющиеся эмоции и умоляющий взгляд. — Да..Но если ты расскажешь, то отец..— не успевает договорить кареглазая, как ее смеет перебить. — Я никому не скажу. — Обещаешь? — младшая тянет мизинец и Ребекка с искренней улыбкой его пожимает в ответ. — Обещаю, Ваня!

Спустя ещё восемь лет. От лица Ребекки. — Эй, Ежевичка! Лови! — по реакции ловишь холодную стеклянную бутылку светлого пива из чужих рук и прыгаешь на мягкий диван. Жизнь идёт ходом в горы. Карьера писателя собственных книг дала не только популярность, но и множество разных возможностей продвигаться дальше. Рядом с девичьим телом прыгает ещё одна тушка с такой же бутылкой в руке. По привычке чокаетесь и синхронно пьёте. — Как дела у тебя с этим твоим, как его..ну..этот..— парень чешет висок, жмуря глаза и пытаясь вспомнить надоедливое имя ухажёра его любимой сестры. — Чарльз, Клаус. Его зовут Чарльз, — брюнетка улыбается такому тупизму и склерозу со стороны братца, но пора уже привыкнуть. Чарльз Пэриш, 24 года— хорошист, обучается на архитектора. Милый парень, мечтает о собственном байке и двухэтажном коттедже. С Ребеккой в отношениях уже два с половиной месяца и почему то только родные не воспринимают его, как нормального человека. Особенно.. — Ваня, кстати, звонила. Просила передать, чтобы ты ей перезвонила вечером, т.к. она соскучилась по твоим крикам из-за подгоревшей яичницы в своей квартире. Девушка глубоко вдыхает и принимается высасывать содержимое бутылки. Завтра она точно проснётся с больным горлом. Ваня — младшая сестра и неудачная подростковая любовь. Не всё удачным образом сложилось, тем более, какой бы не кровной сестрой она тебе не была — это было запрещено. После жуткого наказания отца, который посмел запереть двух девочек в разных тёмных, холодных подвалах на неделю с едой раз в день — один из самых худших моментов в вашей жизни. Именно тогда ты прекратила чувствовать к отцу что то, кроме ненависти и непонимания. — Земля вызывает Бекки, приём, — жест щелкания прямо перед носом заставляет выйти из головы и пролить алкоголь на собственные чёрные джинсы. — Блин, сейчас, — Харгривз ставит бутылку на рядом стоящий стол и встаёт с кожаного дивана, направляясь в ванную комнату. Пока тряпкой впитывает в себя жидкость, в голову вновь мысли вбиваются, забивая весь разум. Не замечаешь, как настолько быстро и долго трёшь, что кожа обжигается. взвизгиваешь и отбрасываешь тряпку на пол, вглядываясь в зеркало. Мелкие трещины проходят от глаз и трескаются дальше. Кожа будто бы каменная, а глазные яблоки наливаются красным оттенком. Темноволосая выбегает из ванны с криком, встречаясь с обеспокоенным взглядом младшего брата. — Бек, Бекки, ты чего? ..посмотри на меня, — подбегает, обхватывая твоё лицо своими мозолистыми руками. Дыхание участилось, сердце готово выпрыгнуть из груди. — Клаус, я не могу д-дышать..— ноги подводят и девчонка падает на колени, хватаясь за жилетку брата. Судорожно глазами везде бегает и замечает темный силуэт. Размыто всё, чёрт. Теряет сознание? Определенно. Последнее, что видит — обеспокоенное лицо клауса, который пытался привести в чувства легкими пощечинами и потрясыванием.

Сейчас. После того момента — всё изменилось. Прошло уже десять грёбаных лет. Тело вечно подводило и падало посреди коридора, будто бы Ребекка им не управляла. Частые пробелы в памяти, лунатизм, страх перед самой собой. Психолог? Психиатр, если быть точнее. Прописал таблетки, которые пьёт уже несколько лет, а толку ноль. Всё пошло к чертям собачьим. Карьера? Да про девушку пишут, как про наркоманку и душевнобольную из-за единого случая, когда один из знакомых писателей-конкурентов решил подставить твою репутацию. Не стоило в этот день ходить к Миссис Руби на приём. Вся семья разошлась по своим путям. И даже Ваня, Клаус перестали как либо пересекаться со старшей сестрой. 33 года, а Ребекка страдает от одиночества и неизвестности. Начало конца или конец начала?