Как экстры автора спасали

Смешанная направленность
NC-21
В процессе
72
Размер:
планируется Драббл, написано 16 страниц, 4 части
Описание:
Экстры к "Как Мэн Яо мир спасал". https://ficbook.net/readfic/9935303
Слеш, гет, инцест, закулисье. Считайте экстры АУ. Автор сублимирует.
Посвящение:
Читателям, чьи отзывы неизменно меня вдохновляют!
И Вэй Ину, потому что all hail Ilin Patriarch!
Примечания автора:
Я честно не планировала. Но читатели первые подняли тему экстр!
Автор: Хочу порнушку, но у меня кид!фик 。゜゜(´O`) ゜゜。
ВИ: Ну, ну, всего восемь лет осталось описать...
Автор: (╯°益°)╯彡┻━┻
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
72 Нравится 32 Отзывы 20 В сборник Скачать

1. Автор хотел порно. АУ-пост!фик. А-Сяню 18. Оуян Цзычжень/Цзинь Шэнсянь.

Настройки текста
— А-Чжень! — привычно крикнул Шэнсянь, спрыгивая с Суйбяня. Цзычжень поймал его — он всегда его ловил, — и прижал к себе, заставляя рассмеяться и обвить руками шею. Шэнсянь в его руках был легоньким, тоненьким, драгоценным. Цзычжень судорожно вздохнул и прижал его крепче к груди, зарываясь носом в пряди на виске.  — А-Сянь, — нежно сказал он. — А-Сянь… Шэнсянь рассмеялся, словно колокольчики зазвенели. Заболтал ногами, удобнее устроившись в руках Цзычженя. Ткнулся губами в подбородок.  — Я скучал, — руки на шее Цзычженя сжались сильнее, Шэнсянь устроил голову у него на плече и довольно вздохнул. Суйбянь лениво кружил рядом, послушный своему хозяину. Цзычжень подумал, и выпустил из ножен Ятун, скучавшую по другому клинку так же, как сам Цзычжень скучал по Шэнсяню. Ему уже исполнилось восемнадцать, и Жэ Син говорила, что больше он не вырастет, так и останется шести чи с хвостиком. Внешне он был истинный Цзинь — невысокий, тонкокостный, с изящными чертами лица. Его дядя Цзинь Цзысюань в свое время считался третьим по красоте среди молодых заклинателей, Шэнсянь же в нынешних списках занимал первую строку — сразу над Цзян Лином, Лань Сычжуем и Не Сюанъюем. Цзычжень в списках значился пятым. Он почти догнал в росте отца, вытянувшись на семь с половиной чи, и рядом с похожим на хрупкую статуэтку Цзинь Шэнсянем казался гигантом. Впрочем, из них двоих именно Шэнсянь был опаснее как в битве, так и в жизни. Он мог уничтожить Цзычженя парой ударов — ну, может быть не парой, возможно, Цзычжень продержался бы минуту-другую. И тем ценнее было то, что Шэнсянь позволял себе быть рядом с Цзычженем слабым. Лелеемым. Цзычжень, не пытаясь даже опустить Шэнсяня с рук, понес его к Висячим Садам, чувствуя затылком тоскливый взгляд Лань Ванцзи. Цзычжень знал, что Хангуан-цзюнь хотел бы оказаться на его месте. Все, у кого были глаза, были в курсе. Цзычжень спросил однажды у Шэнсяня, и тот потянулся к нему, взял лицо в ладони.  — Хангуан-цзюнь для меня слишком идеален.  — Он воскрешал с тобой мертвецов, — возразил Цзычжень, поворачивая голову и целуя прижатые к лицу ладони.  — Вот именно! — возмущенно воскликнул Шэнсянь. — Он делает все, что я хочу, как будто у него нет своей головы на плечах… а к Вэй Усяню он испугался подойти, испугался встать рядом и защищать его. Плюс его лицо каменное, на котором не поймешь ничего. К тому же, я-то его младше на двадцать два года. Это очень большая разница в возрасте, — он вздохнул. — Ты не такой, А-Чжень. Ты всегда сердце на рукаве носишь, всегда меня поддерживаешь, но и свое мнение высказываешь прямо.  — Я тоже старше тебя, — улыбнулся Цзычжень.  — Ну не настолько же, — зазвенел колокольчиками смех Шэнсяня. А потом он добавил внезапно: — И папе ты нравишься.  — Это тому, который угрожал кастрировать меня струнами, если ты вдруг окажешься не девственником? — фыркнул Цзычжень, притягивая Шэнсяня к себе. Тот с готовностью свернулся у него на коленях в клубок.  — Это ты не слышал, как он Лань Чжаню угрожал. Цзычжень вынырнул из воспоминаний как раз вовремя, чтобы раскланяться с отцом, не выпуская из рук свое сокровище. Оуян Син только вздохнул, глядя вслед сыну и приветствуя телохранителя юного наследника Цзинь. Цзычжень решил: у Лань Ванцзи был шанс. Была целая жизнь с Вэй Усянем, в которой не было его, Оуян Цзычженя, да и других конкурентов — Шэнсянь давно сказал ему, что Вэй Усянь умер невинным. А у Цзинь Шэнсяня был Оуян Цзычжень, который не упускал свой шанс. И это был его шанс, а не какого-то там Хангуан-цзюня просто по сумме заслуг! Цзычжень донес Шэнсяня до своих комнат. Огромные арочные окна впускали свет, открывали вид на озеро. Цзычжень опустил свою драгоценную ношу на кровать, приподнял лицо. Обласкал взглядом тонкие черты, повторил путь губами, прежде чем припасть к губам возлюбленного в жарком поцелуе. Шэнсянь обвивает руками его шею, дергает заколку в его волосах, распуская их. Цзычжень отстраняется и ловит пальцами ленту, удерживающую хвост Шэнсяня.  — Два года до церемонии гуаньли*, — Цзычжень коснулся ленты губами, затем медленно развязал ее, лаская волосы пальцами. — Как же ты будешь потом, солнце мое?  — Вот уж не знаю, — засмеялся Шэнсянь. — Никогда не носил пучок!  — Но ты, — Цзычжень виновато коснулся губами трепещущих век. — Прости.  — Ничего, — Шэнсянь улыбнулся светло и нежно. — В прошлый раз было некому надеть на меня шапку. В этот раз сбежать не удастся. И сразу как проведем церемонию — отец зашлет сватов, — он потянулся к Цзычженю всем телом, и Цзычжень поймал Шэнсяня в объятия, прижал к себе, покрывая поцелуями открытую шею. — Твой отец наверняка будет настаивать на наложнице, ну и пусть, пусть будет, я хочу маленького…  — На все плевать, лишь бы ты был мой перед небесами и миром, — шепнул Цзычжень ему на ухо и тут же втянул в рот нежную мочку. Шэнсянь выгнулся в его руках и всхлипнул. Тоненький, хрупкий, косточки птичьи, разве что не полые, мяса нет на костях — сплошь мышцами перевиты. Самый красивый, самый нежный в Поднебесной — и весь Цзычженя. Шэнсянь протянул к нему руки, провел по лицу ладонями. Выдохнул:  — Как же мне повезло. Как же Шэнсяню повезло, что этот сильный, честный, добрый, умный и безумно красивый парень — его. И пусть отец бесился, что Цзинь Шэнсянь не остался девственником до сорока (как минимум), и что он выбрал наследника малого ордена, и что Цзинь Шэнсянь то и дело сбегал в Висячие Сады… И пусть Лань Чжань смотрел грустно — кроме грусти в его взгляде были понимание, принятие и немного вины. Цзинь Шэнсянь вспоминал мальчика на ночной охоте, который вырвался от дикого божества; этого же мальчика, который сказал «даже если ты темный заклинатель, я буду на твоей стороне»; мальчика, который прикрывал его спину, и юношу, который скользил по этой спине пальцами- ниже, ниже.  — Мне ревновать, — спросил Цзычжень насмешливо, распутывая пояс Шэнсяня, и Шэнсянь честно ответил:  — Я думаю о тебе. Шэнсянь откинулся на кровать, позволяя снять с себя золотистый шелк ордена Ланьлин Цзинь, оставить только кожу, с которой сошли уж метки их любви. Цзычжень скользнул на пол, прижался лбом к его коленям. Он всегда делал это в первый раз, смеялся, что благодарит богов, создавших идеал и отдавших его в руки этого недостойного. Цзинь Шэнсянь сел, потянулся к вороту Цзычженя. Настала его очередь откидываться на руки, позволяя себя разоблачать. Простая, грубая ткань колола нежную кожу с внутренней стороны бедер, хотелось скорее от нее избавиться, и Цзинь Шэньсянь спешил. Он всегда спешил — жить, сражаться, пировать, любить. Когда Шэнсянь потянулся к завязкам штанов, Цзычжень поймал его руки, припал к ладоням губами.  — Постой, солнце мое. Позволь мне боготворить тебя. Шэнсянь рассмеялся, соскользнул на пол, прижался к нему всем телом.  — Потом, сердце мое, обещаю. А сейчас я хочу чувствовать тебя. И Цзычжень поднялся с колен, подхватив Шэнсяня под ягодицы. Стройные ноги обвились вокруг его талии, налившийся член мазнул по животу головкой, пачкая обоих соками желаний. Шэнсянь обвил шею Цзычженя руками, принялся покрывать его лицо мелкими, легкими поцелуями, словно крылышки бабочек щекотали кожу.  — Бери меня, А-Чжень, — пробормотал Шэнсянь, — я весь твой. Ласковые пальцы скользнули по ягодицам к расщелине, и Цзычжень ахнул. Сморщенные края отверстия растягивала нефритовая игрушка.  — Ты так летел? — спросил Цзычжень, задыхаясь, своего сумасшедшего возлюбленного, и Шэнсянь кивнул, пряча голову у него на плече.  — К гуям долгие прелюдии, А-Чжень, я не видел тебя два месяца. Я чуть с ума не сошел!  — Я тоже, — шепнул Цзычжень в пламенеющее ушко, и уронил любимого на кровать. Шэнсянь тут же изогнулся, разводя ноги. Цзычжень торопливо распахнул подголовник, выуживая бутылек с маслом, и скинул штаны, вставая, наконец, перед Шэнсянем полностью обнаженным.  — Куда смотрят эти идиоты, — прошептал Шэнсянь, облизывая губы, — ты несомненно второй по красоте среди юных заклинателей.  — Не первый, — со смешком уточнил Цзычжень, вытаскивая пробку и поливая маслом пальцы. Шэнсянь потянулся вперед, помог закрыть бутылек. У них был случай, когда масло вылилось, и хотя любить друг друга им это не помешало, отмываться и отмывать комнату потом было тяжко. Смазанные пальцы скользнули по члену Цзычженя, прижали у основания — Цзычжень мог кончить от одного вида раскинутых стройных ног, округлой задницы и нефритового навершия, кокетливо выглядывающего между нежных ягодиц. Шэнсянь облизнулся, шало глядя Цзычженю в глаза, и подхватил ягодицы пальцами, разводя их в стороны. Чистой рукой Цзычжень взялся за игрушку, потянул ее наружу, вырывая из груди Шэнсяня вибрирующий стон. Игрушка была недлинной, но пузатенькой, блестела от запертого внутри Шэнсяня масла. Шэнсянь так вцепился в свои ягодицы, что под пальцами уже начали наливаться синяки. Цзычжень зарычал и толкнул игрушку обратно, выбивая из Шэнсяня похожий на крик стон.  — Не дразни меня! — потребовал Шэнсянь, и Цзычжень с кривой ухмылкой качнул игрушкой туда-обратно еще пару раз, прежде чем отбросить ее в сторону и подтащить Шэнсяня ближе, подхватил под спину.  — Твоя сила, — Шэнсянь прервался на крик-стон, когда Цзычжень вошел единым слитным движением сразу до конца, но смог закончить, когда Цзычжень замер, давая им обоим вспомнить это ощущение, — с ума меня сводит… Руки Шэнсяня взлетели, обхватывая Цзычженя за плечи, и тот с готовностью склонился, целуя мягкие, послушно раскрывающиеся навстречу губы, вылизывая стоны прямо из горла Шэнсяня. Они неспешно раскачивались навстречу друг к другу, обвивая друг друга конечностями, наслаждаясь моментами единения после долгой разлуки, пока желания плоти не превзошли желания духа, и толчки не стали яростнее, почти отчаянными. Шэнсянь кончил, не прикасаясь к члену, лишь от того, как Цзычжень на него смотрел. Чувствуя, как сжимается от наслаждения на его члене Шэнсянь, Цзычжень последовал за ним. Потребовалась пара минут, чтобы они пришли в себя достаточно, чтобы расцепить конечности. Цзычжень аккуратно вышел из тела Шэнсяня, и скользнул вниз — проверить, не повредили ли они чего в своем энтузиазме. Шэнсянь застонал и прикрыл лицо руками, отлично зная, что за этим последует. Цзычжень провел пальцами по расщелине, собирая вытекающее семя, слизнул его и приник языком к покрасневшему и не смыкающемуся до конца отверстию. Жадный язык щекотал нежные внутренние стеночки, вылизывая из Шэнсяня семя Цзычженя и масло. Вечер только начинался, за вечером их ждала ночь, и они не желали терять ни минуты, напитываясь друг другом перед очередной разлукой.
Примечания:
Автор хочет простого человеческого подрочить.
Вы можете спросить меня, чем Цзычжень отличается от Лань Ванцзи. А я вам скажу! Он умеет выражать свои чувства словами через рот. Поэтому ему достался главный приз, а Лань Ванцзи страдает в углу.

* Ятун = Нежность
* Чи - мера длины, равная 32 см (в древности 24-27 см).
* церемония гуаньли - мужская церемония совершеннолетия, отмечается в 20 лет, волосы юноши собирают в пучок и надевают шапочку, но у нас тут сянься со шпильками, так что никаких шапочек
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты