Would you be my hero? +167

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Герои (Герои: Возрождение)

Основные персонажи:
Гэбриэл Грэй (Сайлар), Питер Петрелли
Пэйринг:
Сайлар/Питер Петрелли
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
PWP
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Когда твой противник достоин большего, чем ненависть.

Посвящение:
Незаслуженно забытому фандому. И друг другу *_*

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Авторы совсем офигели и упоролись по крутому сериалу.
Дорогие читатели, воспринимайте сей вдохновенный бред за сладкую конфетку в ожидании продолжения банкета нашего привычного пейринга, которое уже в процессе написания.
Проникнитесь же *___*
П.С. В тексте есть отсылка к другому любимому сериалу - как дань его шикарности)
13 июля 2013, 00:44
– Я все равно тебя найду!
Сайлар замер посреди пыльной комнаты заброшенного дома, прислушиваясь. Еле заметной тенью Питер тихонько подошел сзади, обнял и поцеловал легко в шею.
– А я убью тебя нежностью...
Сайлар не сделал попытки уйти от прикосновения, только смотрел краем глаза, чуть повернув голову, чувствуя, как щекочут кожу мягкие волосы при каждом движении Питера.
– Боюсь, что как бы ты ни старался, этим ты только продлеваешь мне жизнь. – Сайлар резко развернулся и схватил парня в охапку, внимательно рассматривая лицо: – Ты передумал, Питер? Наконец-то понял, что значит – быть особенным?
Тот ответил, не сопротивляясь, открыто и с интересом глядя снизу вверх в темные глаза:
– Я знаю только, что рядом с тобой я становлюсь лучше. Сильнее. Смелее.
– Правда? – Сайлар прищурился чуть удивленно. – Ты действительно так думаешь? Ты же знаешь, что я не слишком люблю уловки...
Он склонился и провел кончиком носа по теплой чуть шершавой щеке. Питер на миг прикрыл глаза, испытывая смесь страха, адреналина и восторга от близости. Криво усмехнулся:
– Никаких уловок больше. Видишь, я пришел. Что теперь?
– Теперь, – медленно прошептал Сайлар, задевая губами кожу парня, – у тебя есть выбор. Ты можешь остаться со мной, и у нас будет все, что захотим. Любые способности. Весь мир будет у наших ног, и ни одна организация больше не сможет нам помешать. Или ты вернешься назад, но ты же и сам знаешь, кто, в конце концов, одержит верх.
– Ты так в себе уверен? – Питер сбросил его руки и отступил на шаг. – А хотя, пусть даже так, только... Где гарантия, что однажды ночью ты не решишь забрать у меня случайно подхваченную где-то новую способность? – Медленно обогнул Сайлара по дуге, ведя рукой по плечам, спине, шее, скользнув по ежику волос на затылке.
– Там же, где гарантия, что ты не пустишь мне пулю в затылок, – ответил тот, проследив за перемещениям одними глазами. – Ты мне нравишься, Питер, и мы оба окажемся в примерно равных условиях, но если ты скажешь "нет" – не думай, что у меня будут проблемы с тем, чтобы встать против тебя и еще десятка этих забавных людишек, которые даже недостойны иметь свои способности.
Питер снова остановился лицом к лицу и подошел близко-близко, снизу вверх заглядывая в глаза и прищурившись:
– Некоторые из этих, как ты сказал, людишек мне весьма дороги. Мне нужно знать, что их оставят в покое… – перешел он на шепот, приблизив губы к чужим и все так же внимательно рассматривая лицо, – ...если я останусь с тобой.
– Так ты согласен? – Сайлар приподнял бровь. – И никаких пуль в затылок? Если я пойму, что могу тебе доверять, то я не трону твоих близких. Если не будешь пытаться меня провести. Всем известно, что у Питера Петрелли доброе сердце, – легко усмехнулся он.
Питер пожал плечами, не отрицая:
– Возможно, мне просто любопытно. Я уже довольно выпустил пуль, хочется чего-то не менее опасного, но... более приятного, – он опустил взгляд на губы мужчины. – Думаю, твое предложение как раз подходит.
– Кажется, сейчас предлагаешь ты.
Сайлар коротко улыбнулся уголком рта и склонился, с напором целуя мягкие губы, не давая ни мига, чтобы опомниться, раздвигая их языком со всей нерастраченной ранее жадностью. Обхватив ладонями его лицо и чувствуя легкую щетину под подушечками пальцев, Питер ответил на поцелуй, не отступая, и это была почти схватка двух противников, каждый из которых не намерен быть ведомым. Сайлар обнял Питера обеими руками, прижал к себе, сминая в кулак ткань плаща – дорогую, похоже – в районе лопатки и слыша, как частят-колотятся сердца – не разобрать, где чье. В объятиях не было нежности, скорее, больше властного желания покорить, подмять под себя – по-другому его не научили, даже когда совсем юным был. Сайлар не помнил, когда в последний раз целовал кого-то без сладкой мысли о том, как наиграется с ним после: может, потому что Питер был ему равен, и его не хотелось гонять как коту мышь по комнате. С Питером в эти игры можно было играть вдвоем, и пусть до крови – вылечатся, выдохнут, и тогда, может быть, будет время научиться быть ласковым.
– Я научу тебя им быть, – выдохнул Питер, прокладывая дорожку поцелуев-укусов по шее Сайлара вниз, кончиком языка пройдясь вдоль ложбинки, где пульсировала артерия. – Позже.
Частое дыхание обоих, оборванный шепот почти заглушал даже собственные мысли, но вполне четкое, обоюдное желание не могло не выделяться среди прочего. Оно затмило даже еле заметный теперь укор совести, которая мучила Питера еще недавно каждый раз, как он смотрел на своего врага – и хотел его до умопомрачения.
В ответах на свои слова Питер не нуждался, и Сайлар это отлично знал и в кои-то веки был совсем не против, чтобы читали его мысли. Поэтому он только действовал: вжимался в горячее тело с почти звериной страстью, целовал в ответ, где мог дотянуться, срывая пуговицы с белой рубашки, и с наслаждением отмечал, как расцветают от собственных поцелуев на светлой коже алые пятна.
"Я тебе так нравлюсь", – прищурился он, на миг больно сжав подбородок Питера и заставив смотреть себе в глаза. Ответный взгляд его не разочаровал: парня нельзя было сломить, и это подкупало окончательно. Сайлар не ошибся в своем выборе.
"Безумно",– подтвердил Питер, не проронив ни звука, и в этом признании не было покорности или подчинения, оно странным образом не делало его слабее. В какой-то момент позволить себе признать собственную зависимость от столь сильного партнера – что в этом могло быть унизительного?..
Наконец, разорвав зрительный контакт, Питер опустил взгляд на пуговицы рубашки Сайлара и принялся их расстегивать – терпеливо, одну за другой, с удовлетворением слушая, как все чаще бьется сердце того, выдавая внешне спокойного и даже почти безразличного хозяина.
"Я исследую языком каждый сантиметр твоей кожи..." – подумал Питер, стараясь как можно четче выделить эту мысль, и потянул распахнувшуюся рубашку Сайлара за рукава вниз.
"Как скажешь", – согласился тот и порадовался, что у мыслей нет интонации – иначе выдал бы его нетерпение дрогнувший голос.
Питер посмотрел снизу вверх, словно знал все, и Сайлар не удержался, снова поцеловал его: глубоко, сильно, чувствуя, что ему так же отвечают, с жадностью, не давая отстраниться, удерживая голову тяжелой ладонью на затылке. Волосы Питера были – чистый шелк, струились меж пальцев, и Сайлар коротко провел по ним, запоминая это ощущение.
Поцелуй все длился, становясь слаще, мучительней, и даже дышать не хотелось, чтобы не потерять ни секунды. Питер убрал руку с затылка Сайлара и положил ее тому на грудь, скользнул ниже, найдя пальцами место, где четче всего билось сердце – сейчас так часто, сильно, что, казалось, собственное сердцебиение Питера подстраивалось под него, особенно сильно пульсируя внизу живота. Хотелось больше, поцелуев не хватало, но очень важным казалось заставить Сайлара сдаться первым, словно эта победа еще что-то значила. Питер втянул и несильно прикусил его нижнюю, красиво очерченную губу и опустил руку ниже, лаская теплую кожу над ремнем брюк.
Одежда мешала, ее казалось слишком много, и Сайлар движением мысли заставил уцелевшие пуговицы рубашки Питера разлететься в стороны. Те с пластмассовым стуком рассыпались по холодному полу, а под пальцами наконец-то оказалась жаркая кожа, мягкая на ощупь. Сайлар ласкал ее и гладил, не отрываясь от поцелуя, отчетливо ощущая вкус крови из собственной случайно прокушенной, но мгновенно затянувшейся губы, который отчего-то заводил еще больше – до боли.
"Укуси еще", – мысленно потребовал Сайлар, срывающимися пальцами расстегивая пуговицу на брюках Питера.
Тот застонал ему в губы, резко впиваясь короткими ногтями в плечи – и, кажется, расцарапав кожу, так яростно хотелось большего. И не было тормозов, если навредить невозможно – чистая жажда, снова металлическая тягучая влага на губах. Питер, отстранившись на пару сантиметров, ребром ладони размазал кровь по собственной щеке, прочертив линии, словно сам на себе оставляя клеймо Сайлара, его сущность.
– Давай же, ну, – выдохнул он, наконец, разомкнув губы и требовательно вжимаясь напряженным членом в пах партнера, и мысленно добавил: "Твой".
Сайлар усмехнулся, склонился и широко лизнул соленую медь собственной крови на щеке Питера.
– Разумеется, – вслух ответил он и, не способный больше медлить, несмотря на внешнее спокойствие, коротким, слишком резким движением руки поднял в воздух прислоненное к стене пыльное кресло, опустив его на пол аккурат за собственной спиной.
Кресло недовольно скрипнуло ножками по полу, когда Сайлар опустился в него и дернул Питера на себя. Тот оперся о его плечи ладонями, и Сайлар почти с нежностью отвел с его лица длинную челку, размазал большим пальцем сильнее кровь по щеке, впитывая сквозящую во всем образе парня нетерпеливую страсть. С короткой усмешкой Сайлар сощурился на расстегнутые брюки Питера, из-за которых виднелось темное белье, и одним кончиком пальца заставил и то и другое упасть на землю.
– Очень полезно, – отметил он, проведя второй рукой по обнажившемуся бедру.
Еле заметно вздрогнув от ощущения горячей руки на прохладной коже, Питер склонился ниже, снова впиваясь в губы напротив жадным поцелуем, а руками сполз ниже, по груди и животу и далее, по бедрам. Вдруг на кончиках пальцев зажглись огоньки, прожигая насквозь одежду Сайлара, но практически не задевая кожу, лишь обдавая сильным жаром. Дойдя до колен, Питер одним жестом заставил обугленные куски ткани слететь на пол, а сам оторвался от губ Сайлара и, выпрямившись и глядя теперь сверху вниз, опустился на его бедра. Их напряженные члены соприкасались, и Питер нарочно медленно приподнялся и опустился, откинувшись и опираясь руками на его колени позади себя и неотрывно следя за лицом партнера.
Движение было почти мучительно: так прошивало все тело удовольствием от каждого соприкосновения. Питер – красивый до безумия – выглядел сейчас таким откровенным, что Сайлар терялся между желанием полюбоваться еще и трахнуть его прямо сейчас, ворваться в жар его тела и не отпускать ни на миг, пока обоих не накроет оргазмом. Плечи парня были напряженными и жесткими под ладонями, когда Сайлар провел по ним с нажимом, заставляя скинуть держащуюся на одних рукавах рубашку, а потом легко подхватил Питера под ягодицы и коснулся пальцами входа, медленно, но настойчиво поглаживая, проникая внутрь самыми кончиками и задавая ритм движения, от которого мучительно сладко член Сайлара касался его члена.
Питер прикусил губу, когда Сайлар проник в него сразу двумя пальцами, но не дрогнул даже, и от этого в горле родился восхищенный стон, который не получилось сдержать.
Ощущений стало вдруг слишком много – новых, острых, но в то же время моментально оказывалось мало, хотелось сразу всего. Питер зажмурился, вцепился напряженными пальцами в плечи Сайлара, откинул голову и стал осторожно двигаться, с каждым разом чуть больше насаживаясь на его пальцы, переступая через боль, находя в ней нотки нового удовольствия. Как-то безоговорочно получилось позволить, подчиниться, словно иначе и быть не могло, сколько бы ни приходилось доказывать свое превосходство в обычной жизни. Сейчас все было неважным – все, кроме настойчивых рук Сайлара, его взгляда, почти ощутимо опаляющего кожу, шума спутавшихся обрывков мыслей – вот так, да, еще раз...
– Мало, – вдруг протяжно простонал Питер и распахнул глаза, встречаясь с Сайларом взглядом. Затем приподнялся на коленях, опустил руку позади и, сжав его член, направил в себя и опустился почти до конца.
Моментально всего стало слишком: чужие и свои мысли, эмоции, и на фоне этого оглушительный жар, прокатившийся по всему телу. Они словно вдруг стали продолжением друг друга, неотъемлемой частью.
Внутри Питера было жарко и невозможно тесно, так, что казалось, не двинуться больше, не пустит, но Сайлар сам не заметил, как принялся вбиваться в податливое тело, опираясь руками о подлокотники до напряженной боли – просто потому, что Питер отчаянно желал этого, и его желание было зеркальным отражением того, чего так хотелось самому. Питер тянулся целоваться – не получалось, конечно, от резкости движений, но Сайлар мог уловить вкус его губ – чуть солоноватых от крови и пота.
– Шшшш, – выдохнул он, в какой-то миг просто прижав Питера к груди и не давая вырваться, несмотря на недовольный, шалый взгляд, метнувшийся молнией к лицу, а потом поцеловал, не слушая возражений, даже мысленных, скользнул губами по щеке к уху и шепнул:
– Теперь ты мой.
Как только влажные губы коснулись мочки, и хриплый голос проник в сознание, кажется, на всех уровнях восприятия, Питер, обездвиженный крепкими руками, тут же чуть не отключился от захлестнувшего вмиг оргазма. Мощнейшего от невероятного переплетения ощущений – физического чувства заполненности, ментального взрыва и острого осознания ответных эмоций Сайлара, не менее сильных и определенных.
"Твой... черт... весь твой..." – Питер, кажется, снова прокусил свои губы до крови, говорить не получалось, тело не слушалось, и последние толчки внутри ощущались еще сильнее каждым оголенным нервом.
Себя оставалось собирать по частям, по осколкам. При желании Сайлар не смог бы сейчас даже пошевелиться, не то, что использовать любую из своих способностей. Такая беспомощность должна была бы его пугать, но остатки удовольствия, пульсирующие внизу живота, и ощущение горячего, тяжелого тела Питера, которое все еще было в его объятиях, напротив, создавало чувство полного умиротворения. Пожалуй, ради этого стоило смириться с несколькими минутами блаженного бессилия, тем более, что теперь Сайлару точно было известно: Питер не желает ему смерти, а значит, все в порядке.
Когда дыхание чуть выровнялось, Сайлар поднял руку и вновь отвел с красивого лица длинную челку, встретив внимательный каре-золотистый взгляд.
– Ты ошибаешься, – хрипло сказал Питер, не отводя глаз, а затем потянулся за новым, ленивым поцелуем и за секунду до него выдохнул Сайлару в губы: – Но я же герой, и умирать мы будем вместе. Очень-очень долго...