Black Friday скидки

Фетиш на здоровые отношения

Слэш
G
Закончен
30
автор
Размер:
Мини, 9 страниц, 1 часть
Описание:
С каждой миссии Ямамото таскал Хибари редкие кольца облака, или постканон, в котором брак Ямамото развалился, отношения Хибари тоже треснули по швам, а Рейден знает всё лучше них.
Примечания автора:
мммм, это было такой классной идеей, а превратилось в откровенно слабый и притянутый за уши текст. оставляю и выкладываю потому, что ничего изменить в нем уже не могу, а по 8018 я чего-то не писала до этого. (А НАДА).

любовные перепетии как по шаблону, скачки действий, внезапный таймскип откуда не ждали и самая смазанная концовка (я б даже сказала вмазанная). зато мы выяснили, что при всей моей любви к 8018 я намного лучше пишу по 10018, приняли, устаканили.

(наверное, все пошло по пизде еще и потому, что сукуро мудак. это всегда плохо заканчивается - выделять персонажа под зло. не повторяйте моих ошибок - не делайте мукуро мудаком).

**ВАЖНО!**некоторые персонажи выражают свою позицию относительно их роли в отношениях и браке, и это не моя позиция, ладно? мне просто нужно было это сказать, так спокойнее.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
30 Нравится 3 Отзывы 16 В сборник Скачать

,,,,

Настройки текста
Что бы не шептали враги семьи за спинами, как бы не лепетали доны из Альянса украдкой, о чём бы не шутили близкие Семьи, Хибари нормально относился к другим хранителям. С Реохеем его связывала странная школьная (почти) дружба, Тсуна удивлял его день ото дня, Ламбо попал под своеобразное покровительство (возможно, Хибари присматривал за ним, потому что чувствовал что-то похожее на «братскую любовь» по отношению к его девушке), Наги иррационально хотелось защищать, Гокудера его подбешивал, но имел право иногда (очень редко) отдавать приказы, Ямамото он уважал, а с Мукуро у них был странный коктейль из желания, ненависти и многолетней совместной жизни. Они очень долго встречались, без малого девять лет, во что не верил никто. Отношения, начавшиеся с рандомного перепиха в кабинете Дисциплинарного Комитета, не сулили ничего хорошего, но, кажется, Мукуро действительно Хибари любил. А вот о чувствах самого Кёи вообще можно было складывать легенды, подобные знаменитой лебединой верности. Да, они до сих пор сражались, часто спорили и откровенно доводили друг друга до белого каления. Мукуро ещё и ревновал Кёю к каждому встречному, и Дино нередко прилетало за «слишком влюблённую» улыбку, а Реохею, давно уже женатому, грозились оторвать руки, если тот ещё раз заглянет вечерочком с бутылочкой саке. Но каждый раз, когда Рокуда уезжал на несколько часов по «своим иллюзионистским делам», к Кёе первым делом приходил Ямамото. Он стучал в дверь, чуть приоткрывал её и шкодливо заглядывал в комнату. Всегда улыбался, когда видел Хибари в домашней юкате на фоне типичной итальянской комнаты. В его глазах каждый раз плескалось сочувствие: Мукуро не любил зелёный чай, рисовую бумагу, сад камней. Он всей своей сущностью отвергал всё японское, предпочитая особняк Вонголы в пригороде Палермо и итальянский колорит. Многие с годами перестали это замечать, но Ямамото видел: все эти запреты от любимого человека Кёю душили. — Чего тебе, псина, — всегда холодно спрашивал Хибари, но Такеши никогда не видел злости. Они, если так посудить, были лучшими друзьями, чаще, чем с остальными, виделись друг с другом, постоянно ходили на миссии вместе. Они были хорошим японским тандемом. — Я принёс тебе кое-что, — улыбался Ямамото и кидал на колени горстку колец. С каждой миссии он старался принести их: редкие кольца редкого облачного атрибута, которые разбивались в руках Кёи через пять минут. Несмотря на то, что каждое кольцо имело свой дизайн, зависящий от страны или Семьи, кольца Облака были зачастую чёрными или серебристыми, тонкими и минималистичными. Руки Хибари всегда были покрыты кольцами, которые ему подарил Такеши, поэтому Ямамото чувствовал странную тянущую боль каждый раз, когда Мукуро прикладывался горячими губами к бледным костяшкам и зацеловывал кутикулы. Всё это казалось неправильным. Чувство сразу же пропадало, когда Кёя одёргивал руку — его каждый раз перетряхивало, словно что-то пошло не так. — Псина, у меня начинает складываться ощущение, что мне ты больше побрякушек даришь, чем своей жене. Они правда были хорошими друзьями, но это не отменяет того, что в школе у Ямамото на Хибари крыша поехала. Он был сильным и красивым, просто замечательным, но всё это Такеши впервые осознал, схватив его руку во время Конфликта Колец. У него были такие тонкие запястья, что на секунду показалось, что их слишком легко будет сломать, но рука тут же сжалась в кулак, и наваждение пропало. Ничто в Хибари Кёе не смогло сломаться за секунду. Позже Реборн сказал, что в Ямамото сидит настоящий убийца, жестокий, прагматичный, слегка ненормальный. Такеши поверил и теперь рассматривал свои странные наклонности исключительно как здравомыслие — такая партия, как Хибари, точно не заставит его волноваться. Хибари не берут в плен, не похищают, не ломают, он вечен, как рукописи. Но иметь с ним романтические или сексуальные отношения было чревато, ведь он не казался падким на ласку, скорее уж самодостаточным и не нуждающимся. И вероятность того, что Кёя гей, была крайне мала. Потом Мукуро беспардонно поцеловал его прямо на восьмилетии юной Принцессы Джиглио Неро, и Ямамото понял, что сильно ошибался. Если вражда Мукуро и Хибари вызывала у большинства людей панический ужас или нервный тик (у Ямамото — жуткое чувство ревности), то вот их роман протекал, как самый большой развод на первое апреля. С годами все смирились. С годами даже Ямамото нашёл более-менее даму сердца: она была типичной японкой-карьеристкой, всерьёз взялась за семейное дело, родила сына и посадила дона Педро в тюрьму. Её нервы были сделаны из титана, желваки переливались под гладкой кожей, как стальные канаты, а глаза были такими тонкими и вечно недовольными, что вызывали ассоциации с атакующими снежными барсами. Её Такеши не любил ни дня, но считал самой достойной партией. И да, он проводил времени в их отдельном домике слишком мало, чтобы у какой-либо девушки ещё осталось терпение. Это случилось в четверг. На улице шёл ливень, и Ямамото, ещё в юности позабывший о слове «зонт», пришёл домой счастливый и вымокший до нитки. Костюм, скомканный и стянутый впопыхах, остался в коридоре натекать лужу на дорогой ламинат. Темно-синие боксёры были не такими уж и промокшими, поэтому Такеши решил их оставить, направляясь в ванную. Полотенца на его крючке не было, видимо, жена снова постирала все личные вещи и перестелила кровать, пришлось идти в спальню. К сожалению, его там не ждали. У его жены была объективно красивая бледная кожа, цвет которой, в отличии от многих подобных ей «аристократов», не портили вылазящие вены и капилляры — те были глубоко под кожей, что вечно затрудняло дачу анализа крови. А вот засосы на ней были видны, словно неоновые огни в кромешной тьме. Мужчина, который их оставил, видимо, считал также. — Кхм, — Такеши кашлянул в кулак и с улыбкой пронаблюдал, как парочка вздрагивает от страха. — Как хорошо, что я без одежды, могу присоединиться. Верно, милая? Ямамото почему-то не был расстроен. Он же не любил эту женщину, не ревновал её никогда. Пусть водит мужчин или даже этого конкретного одного, Такеши готов с ним подружиться. А вдруг тот тоже бейсбол любит? Или может он клановый? Но жена прочистила горло и грозно села на самый край. Нагота мужа её не особо смущала, хотя его тела она не видела года четыре — шрамов определённо прибавилось. — Такеши, я хочу развод. Паоло, мы, — она потёрла переносицу и посмотрела на своего мужа таким уставшим взглядом. — Он меня любит, понимаешь? — перешла она на родной язык, смущаясь собственных слов и боясь, что её мужчина её поймёт. — Я тебя не принуждаю и свободен во вторник. А сын?.. — Думаю, с тобой ему будет лучше, но я буду его навещать каждые выходные, ладно? — Такеши кивнул. Такой расклад его более чем устраивал. Развод не оставил в его душе грусти или отчаяния, только странную лёгкость и иронию: за годы брака он не подарил своей жене ни одного украшения, кроме обручального кольца, что сейчас висело вместе с его собственным на цепочке на шее. Сын, малыш Рейден, которому скоро должно было стукнуть девять, воспринял новость о разводе спокойно. Многим спокойнее, чем Семья. Тсунаёши принял этот удар больнее всех — это же теперь кто будет помогать разгребать вонгольский бюрократический ад?! Но Ямамото больше всего понравилась шалая усмешка на губах Хибари, которую он поспешил спрятать в рукавах пиджака. Хибари не жаловался никогда, наверное, но иногда, когда они сидели вместе на веранде и пили чай, упоминал с оттенком недовольства, что Мукуро слишком часто нет. Личная жизнь, отшучивался Такеши. Хибари на это закатывал глаза. Но Такеши этого было не понять, честно, это его ведь никогда не было дома, это он ночевал чаще на диване в комнате Скуало, чем в постели с женой. Смешно говорить, но в случае с Мукуро как раз-таки Хибари и выступал этой самой «женой». Ямамото ошалело улыбнулся. Спросил, мол, Хибари, тебе что, скучно одному? Это было немного странно, но как будто повисло в воздухе неоспоримой истиной — Хибари Кёе как воздух нужна была семья. Не в мафиозном извращённом смысле, а такое нечто, тёплое, только своё, родное. Ямамото как-то сразу подумал, что Кёя, наверное, в детстве думал, что найдёт себе спокойную японку, которая будет содержать его дом, у них родится сын, может потом ещё дочь, они будут иметь дома кошку или птицу какую, домашнюю, питающуюся точно не травой, а букашками разными. Но мысль в голове так до конца и не оформилась, потому что Скуало резко позвонил — у него даже звонки будто играли в три раза громче, чем телефон мог выдавать — и вырвал Такеши с уютной веранды прямо в гущу событий выяснения отношений, у кого меч круче. А Кёя остался в особняке, не представляя, что тупая псина кое-что забыла. Рейден встретил его удивлённо, поклонился, попытался прошмыгнуть — все люди в семье от мала до велика знали, что у Хибари очень тонкая душевная организация, которую способен подорвать даже один упавший лепесток цветка. Кёя крепко, но не больно схватил его за плечи и чуть присел, чтобы смотреть глаза-в-глаза. — Ты что здесь делаешь, щенок? Рейден помялся, но быстро собрался и посмотрел максимально серьёзно. У него были густые чёрные волосы от отца, его прямой нос, ямочки на щеках и карие радужки, меняющие цвет от настроения хозяина, но мать сыпанула щедро и бледности, и тонкий хищнический прищур, и некрепкую шею, и мелкий рот. Мальчик не был похож на отца своей серьёзностью, но смотрел на Хибари, как на тёмное, но всё ещё божество. — Папа сказал, что вы будете пить чай, и я побеспокоился, что могу что-то испортить, поэтому мне разрешили посидеть в гостиной. Но вы закончили? Я могу увидеть папу? Хибари подумал — Такеши, сукин сын — и улыбнулся, поворачивая мальчика спиной к себе и подталкивая в сторону лестницы в подвальные помещения. — Пошли, щенок, покажешь мне, как ты дерёшься. Мальчик резко затормозил, упираясь ногами в ковёр, обернулся на плотоядного Кёю с ужасом в глазах и переспросил: — Дерусь? — встал, скинул тяжёлые руки с плеч. — Но я не умею драться. Хибари Кёя опять подумал — Такеши, сукин сын — и снова схватил мальчишку за плечи. — Научим. Это стало неожиданным открытием, но мать сыпанула мальчику не только бледности и остроты — мальчишка не умел обращаться с колюще-режущими, а на биты, тонфа и кастеты смотрел со смесью удивления и возмущения, мол, вы хотите, чтобы я этим кого-то ударил?! да мне же сил не хватит! — Хибари хотелось плакать и смеяться. Попытки показать ему, как надо, заканчивались недоумением и ошибкой на ошибке, так что Кёя быстро плюнул и всучил в руки девятилетки пистолет. На секунду остановился — рука зависла с маузером, буквально касаясь затылком ладони мелкой детской ручки — и подумал, что детям нельзя давать огнестрел, пока не вспомнил Ламбо в его пять лет, и от души сразу отлегло. Сам Кёя тоже начал драться года в четыре, так, кстати, с Сасагавой и познакомился. Гокудера в пять-шесть уже стал пирокинетиком, И-Пин могла отпинать сумоистов, Мукуро вырезал свою семью — один Тсунаеши святой и слабый. Хибари фыркнул. — Щенок, пойдём постреляем. В голову сразу же пришёл Занзас, скалящий зубы, Лар Милч, подскакивающая на минах и при этом отстреливающаяся от десяти снайперов, Колонелло, одной пулей раскалывающий скалы в пыль. Хибари не признавал огнестрел, но уважал сильных соперников, даже если они были стрелками. А мальчишка с маузером в широких и мозолистых ладонях выглядел, как сошедший со старых картин Джи — у того арбалет тоже стал чем-то вроде дополнения к руке, безотказно работающим механизмом, подчинённым воле Примо Вонголы. Кёя решил, что из него выйдет толк, стоит только немного поработать, можно Занзаса попросить позаниматься с мальчишкой или Реборна. Хотя, зная этих двоих, ничего путного не выйдет. А вот у Лар-сан талант вбивать навыки солдата в пытливые умы. — Щенок, хочешь научиться никогда не промахиваться? — Да, — у ребёнка, повернувшегося к Хибари, горели глаза. — Очень хочу. Повезло, что Лар была на месте, а не где-нибудь на другом конце мира вышибала мозги на очередном задании. И Хибари даже не пришлось пользоваться правами босса Консультационной семьи — женщина тоже разглядела потенциал и азарт. И, кажется, Такеши так и не узнал, что его сына тренируют, потому что каждая собака в Вонголе и за её пределами теперь считала своим долгом «отвлечь» его от тяжких дум, связанных с разводом. И бывал он в особняке очень редко, набегами, на сына почти не оставалось времени. Хибари смотрел на его потуги успеть на все встречи, назначенные волнующимися друзьями и знакомыми, и посмеивался в рукава чёрного кимоно. Рейден, теперь больше времени проводящий с «Хибари-саном», опирался на его бок и тоже смеялся в крупный кулачок. Из-за всей суеты с бедным ментальным состоянием Ямамото никто и не заметил, что у Хибари впервые за жизнь появился ученик, которого он учил решимости, медитации, в общих чертах объяснял характеристики его дождевого пламени, водил к Лар на полигон и молча сидел на трибунах, перебирая документы и изредка поглядывая на смеющегося мальчишку. Иногда мальчик, охваченный эйфорией от того, что у него аж несколько раз получилось попасть в десятку, наскакивал на Хибари после тренировки и охватывал за бока, прижимаясь к тёплому животу, но тут же вспоминал, с кем имеет дело, и аккуратно отпускал, извиняясь и отводя глаза. Спустя год этой непонятной, но приятной ситуации Хибари впервые приобнял широкие плечи в ответ. Рейден ему нравился, в нём было что-то такое мимолётное и навевающее странные ассоциации — Боги, милые Боги, будто бы, если бы, вот шутка, у Хибари с Ямамото мог бы быть ребёнок, он был бы именно таким. Хибари прогонял эту мысль у себя в голове нескончаемое количество раз, часто перед сном или во время полуденного чаепития со своим сыном. Стоп. Сыном? Хибари замер как есть, от волнения выплюнул чай, чем вызвал мельтешения под правой рукой — Рейден поставил свою чашку и побеспокоился, всё ли в порядке. Хибари погладил его по руке, говоря, что всё хорошо, и они продолжили. Хибари не виделся с Мукуро уже три месяца и абсолютно не обращал на это внимания, потому что, очевидно, искра ненависти и страсти, которая держала их отношения, давно погасла, и у вольного и свободолюбивого Мукуро больше нет ни единой причины оставаться подле Хибари или искать с ним встречи. Не удивительно, если скоро он захочет объясниться и бросить Кёю, к чему тот, бесспорно, готов. Но мысли касательно того, что мальчишка-ученик воспринимается уже как родной ребёнок… В смысле, это же сын Такеши, беспардонного бродячего пса, лучшего друга. Так? Рейден поставил чашку и сказал, что ему пора в школу. Поблагодарил за еду, сбегал за портфелем и формой — Хибари помнил, что по вторникам у него есть физкультура. Сам Хибари за это время успел переодеться в выходной повседневный костюм со стандартной чёрной рубашкой, потому что обычно он и подвозил мальчика в школу. Путь как всегда прошёл под какую-то радио-лекцию, на этот раз про древний мир, потом Рейден уточнил, точно ли всё в порядке, Кёя ещё раз его успокоил. У школы Рейден обнял его руку, выпутался из ремня, схватил портфель с пакетом и побежал учиться. Хибари негромко пожелал ему удачи. Так было почти каждый день. Хибари следил за тем, чтобы Рейден учил уроки, не забывал форму или пластиковые пули — в школе он вступил в клуб стрельбы и оставался там по средам и пятницам, — Хибари учил с ним уроки, слушал пересказы параграфов, объяснял темы, которые учителя проскакивали из-за нехватки учебного времени, подвозил его до школы и из. По выходным они могли сходить куда-нибудь, чаще всего в малолюдные парки, но однажды Кёя даже ходил с Рейдном в парк аттракционов и со смехом наблюдал за чертыхающимся владельцем тира, который с недовольством смотрел на выигрывающего мальчика. Почему-то мать ребёнка, изначально — если верить рассказам Ямамото — требовавшая себе все выходные, о сыне вспоминала дай Боги раз в месяц и часто отделывалась банальными звонками. Хибари сжал губы в тонкую линию, перестроившись в левую полосу, и достал телефон: — Такеши, — поприветствовал он, как только гудки затихли. — Да, Хибари, привет, — ответили ему преувеличенно весело. — А я как раз думал, как бы мне добраться домой. — Такеши ты?.. Пьян? — Хибари резко свернул в поворот, чем вызывал шквал гудков в спину. — Я тебя до смерти загрызу, сейчас девять утра! — «Спящая Красавица», Хибари, я жду, — посмеялись на том конце провода и бросили трубку. Изначально Такеши не переживал по поводу развода, Кёя это видел. Так же ясно, как и то, что его брак был не полюбовным, хотя к своей жене он относился достаточно трепетно и уважительно. Хибари искренне не понимал женщин, потому что, судя по всему, Ямамото — идеальный муж. Он редко бывал дома, но всё своё свободное время отдавал жене и сыну, не пил сверх меры, приносил денег в дом, не ограничивал свою жену ни в чём, ни разу не ревновал её, полностью доверяя её здравомыслию. Почему она его не любила, да ещё и изменяла какое-то время перед разводом — для Кёи было непостижимой загадкой. Но после развода Такеши начали таскать на разные встречи его друзья — особенно Гокудера и Скуало, — которые часто заканчивались сомнительными попойками в холостяцкой компании. Хибари это не одобрял, но видел, что Такеши просто не умеет отказывать, а эти придурки в упор не видят, что у него всё хорошо. Но Хибари надеялся, что Такеши хватит ума как-нибудь это прекратить, и отвлёкся на его сына, а этот придурок даже спустя год может налакаться где-то в любое время суток! Видят Боги, он нёсся в грёбаную «Спящую Красавицу» не на лошадиных силах, а на огненной колеснице собственной ярости. И вытаскивал этого придурка за шкирку, как провинившегося котёнка — кто это сделал, а, кто это сделал?! Утренние мысли о Рейдене, внезапно свалившаяся на голову туша Ямамото, сейчас мирно посапывающая на заднем сидении — всё это выводило из равновесия. Хотелось выть, день стремительно портился с утра пораньше, что ещё могло пойти не так? Хибари увидел его случайно. Стоял на перекрёстке, ждал светофора, а на углу было кафе, летние столики, все дела. За таким вот столиком Мукуро. Сидит. А на его коленях дама, целующая его щёки. Вао, подумал Хибари, и какого ж хуя?! Конечно, он вышел из машины, игнорируя гудки автомобилей, стоящих за ним на поворот, конечно, он подошёл к парочке и, конечно, оттаскал бедную даму за волосы, опрокинул стол и пробил Мукуро руку вилкой. Очевидно. А потом сел в машину и сделал большой крюк, возвращаясь в злополучную «Спящую Красавицу» и нажираясь в компании трезвеющего Ямамото, который пытался как-то его развеселить и жевал его закуски. После обеда позвонил Рейден, спрашивая, где «Хибари-сан», и стало так стыдно, что Кёя опрокинул в себя последнюю стопку, сел на переднее сидение и задал маршрут Такеши, почти приказав ему ехать в нужном направлении. — Хибари, а куда это мы едем? И что с тобой сегодня такое творится? — всё выспрашивал Ямамото, проспавший самое интересное. Он очень удивился, когда обнаружил, что они подъехали к школе, и ещё больше удивился тому, что Кёя почти ровно выходит из машины (а он выпил много, достаточно) и идёт по направлению к его сыну, а сын обнимает его, и его лицо становится таким… Светящимся от счастья. Когда Хибари и Рейден сели в машину, Ямамото прокашлялся. — Твой сын учится стрелять, — зашёл с козырей Кёя. — У него не очень хорошая физическая форма, но я над этом работаю, а меткость ему выправляет Лар. И, кажется, меня обманули. Обманывали. Мукура су… — Хибари обернулся на заднее сидение. — А ты не грей уши! В общем, мы с Мукуро расстались. Наверное. Конструктивного диалога у нас не было, как ты понял. Ямамото кивал, как болванчик. Ага, ладно, видимо, он ушёл в самый настоящий запой и случайно пропустил ТАКОЕ. — Нужно меньше пить, — с улыбкой заметил он. — Пожалуй, ты прав, — ответил Кёя, массируя виски. Рейден на заднем сидении рассмеялся. Они проехали ещё минут шесть, когда он подал голос: — Раз папа свободен, то, может, вместе куда-нибудь сходим в субботу? — и ни у кого не нашлось возражений. С самого утра субботы Ямамото отклонил вызов Скуало — ооо, он больше не поведётся на эту сладостную песнь сирены! — и два раза сказал: «Извини я занят!» — Гокудере, потерял челюсть с того, как спокойно и мягко себя ведёт Хибари по отношению к Рейдену, и даже начал завидовать родному сыну. Поразительное умение — успокаивать чудовище. Этим же утром Ямамото удалось лицезреть разбитого Мукуро с перемотанной бинтами рукой, который ползал на коленях перед обувающимся Хибари, и на душе разливалось такое приятное тепло — очень грубо, учитывая, что с Мукуро у Такеши были нормальные отношения. А потом был чудеснейший поход в парк аттракционов из всех! Они катались на горках, на машинках, Кёя купил сладкую вату! Всё было такое радостное и яркое. — Он ведёт себя, как щеночек, — смеялся Рейден, наблюдая за отцом, глаза которого горели от вида вывески «Дома с приведениями». — Поверь, он всегда таким был. Типичный Такеши. Даже когда на нас напала Вария — нам тогда было всем лет по пятнадцать, — он улыбался и воспринимал всё как игру, просто уровень повысился, — вздохнул Хибари и оторвал клок ваты. Судя по всему, им придётся стоять в очередной очереди. — Пошлите туда, давайте, быстрее, — причитал Ямамото, твёрдо решивший посетить этот «Дом с приведениями». — Как я и говорил, — заметил Кёя, и Рейден засмеялся. День правда прошёл чудесно. И вечером они прогуливались по аллее, деревья на которой были подсвечены разноцветными фонариками, и всё было таким волшебным и сказочным, будто из детства. -… Да, не думал, что мы выживем, — со смехом поделился Ямамото. — Мы еле дрались тогда. — Вас всегда спасал я, — самодовольно заметил Хибари. Рейден шёл между ними и слушал, затаив дыхание, интересные истории из их совместной молодости. — Я помню, — с мягкой улыбкой сказал Такеши. — Ещё с Конфликта Колец. Если бы не ты, я бы умер. Хибари чуть покраснел, но продолжил самодовольно ухмыляться: — Не думал, что ты запомнишь, учитывая, сколько раз после этого я спасал твою задницу, псина. — Но первый раз всегда запоминающийся, хаха. Да и ты тогда был просто неподражаем! Рейдену начинало казаться, что взрослые, даже самые умные, всё равно немного глуповаты. Иначе почему они ходят вокруг друг друга, а сами советуют просто подходить к интересным людям и знакомиться, друзей заводить. Странные взрослые. — Пап, учитель, пойдём домой? — спросил Рейден, и мужчины поняли, что пора закругляться. Ему невдомёк, что после того, как проводить ребёнка до его комнаты — ему уже десять, он в состоянии сам лечь спать, — Ямамото с Хибари до самого утра сидели на веранде, вспоминая прошлое, и безбожно друг с другом флиртовали, причём так, что на следующее утро Хибари не мог смотреть на своего друга без лёгкого румянца на щеках. А потом Такеши укатил на задание — перед этим пообещав не пить злобному Хибари, — и Рейден в полной мере ощутил себя рыцарем. Потому что на учительскую честь посягал какой-то ужасный дракон. Рейден был шапочно знаком с Мукуро как с самым загадочным хранителем дяди Тсуны, поэтому когда тот начал нарезать круги вокруг Хибари-сана, извиняясь и воспевая его образ, причитая что-то про свою неземную любовь и чуть ли не целуя землю, по которой Хибари-сан ходил, Рейден стушевался. Но Мукуро бесил Хибари, заставлял его чувствовать дискомфорт и даже не наслаждаться зелёным чаем — а это о многом говорило. А туман всё вился и вился, и Рейден пожелал, чтобы отец скорее вернулся, и дал по зубам противному дяде, который даже его пытался использовать как рычаг давления на Хибари-сана! — Что во фразе «Всё кончено» тебе непонятно, ты, конченный! — Ну Кёя, свет мой, душа моя, я же тебя люблю. Рейден буквально закипел: — А если любите, то где кольцо? Мужчины изумлённо посмотрели на до этого молчавшего ребёнка. — Мой папа тоже любит Хибари-сана, и он ему кольцо подарил. Кучу колец. А вашего я ни разу не видел. Мукуро завозился змеёй, глянул на Кёю уже злобно, и их спор пошёл на какой-то новый виток — уже со взаимными обвинениями, драками, оружием, и полностью снесёнными стенами. А под вечер, когда это всё закончилось, и Савада отправил Мукуро на переговоры в другую страну — с глаз долой, из сердца вон, — Хибари аккуратно сел рядом с Рейденом и уточнил: — Ты правда думаешь, что твой отец меня… — Хибари-сан вёл себя как маленький, будто ему было запрещено говорить слово «любит», но Рейден его итак понял. — Ага, уверен. И когда Ямамото вернулся, его поцеловали. И кольцо подарили. Дождевое. А Вы о чём подумали?
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты