Зимнее солнце в объятиях лета

Джен
PG-13
В процессе
2
corcoin соавтор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Мини, написано 5 страниц, 1 часть
Описание:
"Пройдёт год и всё пройдёт".
Отношения Вэнь Сюя и Вэнь Цин. Всё началось с дружбы, закончилось ненавистью. А что... Между этим?
Примечания автора:
Работа в соавторстве с лучшим шигэ и потрясающим писателем. Почитайте его работы, пожалуйста, они восхитительны.

Оригинал в текстовом аске по магистру.
Часть 1: https://vk.com/wall-168808618_7209
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
2 Нравится 1 Отзывы 1 В сборник Скачать

Весна

Настройки текста
Эти дни окрашены мягким и тёплым солнцем и объятиями — крепкими-крепкими и по-детски простыми и добрыми, разделёнными на четверых. В самом деле, всё… словно другое: Вэнь Чао ещё совсем мал, понимает немного, говорит очень нескладно, но никогда не перестаёт улыбаться — и тянется-тянется-тянется к Вэнь Сюю, просится к нему на руки и почему-то ощущает себя спокойнее под заботливым крылом старшего брата — такого большого-большого, что, кажется, может защитить маленького А-Чао от любой беды этого мира и от пугающего, пронизывающего взгляда отца, рядом с которым, несмотря ни на что, хочется быть как можно чаще, потому что редкая улыбка его вызывает новый детский восторг; Вэнь Нин — немногим старше Вэнь Чао, весь боязливый, а улыбка такая же, как у А-Чао — искренняя, чистая, по-детски невинная: словно не существует зла в мире людей; а Вэнь Цин совершенно другая, совсем не похожая на шиди и диди, и этим привлекает внимание Вэнь Сюя, ещё когда их только знакомят детьми. Вэнь Жохань в последнее время тоже словно другой: более мягкий к сыновьям, насколько это возможно, и даже к Вэнь Чао относится более ровно, чаще отправляет детей к Вэнь Цин. Сначала Вэнь Сюй относится к этому радостно: неужели отец действительно хочет, чтобы у них было счастливое детство? Тренировок и так с них довольно. Но проходит несколько Лун, каждый раз, когда он возвращается от шимэй, отец расспрашивает его о том, как они провели время — иногда ненавязчиво, как заботливый родитель интересуется, как прошли тренировки у подающего надежды способного сына, а иногда — всё чаще и чаще — расспрашивает его с особым пристрастием: чему от Вэнь Цин научился и чего достигла она в целительском деле. Вэнь Сюй сначала думает, что это один лишь искренний интерес, однако через некоторое время случайно подслушивает разговор слуг, недовольных тем, что «кажется, глава Вэнь хочет забрать к себе эту девчонку в Знойный дворец. Да, она дочь его брата, но он давно уже мёртв, да и принадлежал к другой ветви, так почему эта безродная должна быть наравне с их семьёй?», и докладывает об этом отцу, на что тот лишь сначала молчит, а потом спрашивает, будто бы безразлично: «Вэнь Цин ведь не заслуживает такого обращения?», Вэнь Сюй яростно качает головой, не замечая, что вопрос отца, собственно, и не требует ответа, а Вэнь Жохань больше не произносит ни слова и только небрежно проводит ладонью по макушке сына. Вэнь Сюй об этом происшествии забывает достаточно быстро — так и не узнав, что случилось с семьями сплетников — потому что вокруг — хорошо. Тепло. Солнечно. У отца снова какие-то важные неотложные дела, и он позволяет А-Сюю отдохнуть от тренировок с ним — пусть немного, но и этого сейчас вполне достаточно. И можно снова, крепко держа А-Чао за руку, торопиться к Вэнь Цин: ведь она всегда так увлекательно рассказывает об обожаемых ею травах и вообще проводить время с ней — интересно и здорово. А ещё однажды знания, полученные от неё, могут оказаться полезными на войне, не забывает напоминать ему Вэнь Жохань, и Вэнь Сюй послушно ловит каждое слово шимэй. Они приезжают к ней на рассвете, когда многие ещё спят. Тишина, и мерное цоканье копыт — единственный звук. Вэнь Сюй ёрзает в седле: осталось совсем чуть-чуть, и они будут на месте. И действительно: проходит всего с половину сяоши, как они достигают своей цели. — Молодой господин Вэнь, вы давно на ногах, вам нужно сначала поспать, — обеспокоенно говорит одна из слуг, которая сопровождает их. Вэнь Сюю хочется только раздражённо отмахнуться, но отец учил его всегда сохранять самообладание, поэтому он лишь вежливо бросает, краем глаза замечая, что Вэнь Чао уже растянулся на шее мирно стоящей лошади: — Благодарю, но я не хочу. Уложите лучше А-Чао, ему это действительно нужно. Слуга кланяется и удаляется. Вэнь Сюй делает глубокий вдох. Свобода. Наконец-то. А шимэй точно не спит, потому что она всегда на ногах с самого раннего утра. Вэнь Сюй огибает несколько домов, проходит узкими дворами и наконец приближается к «месту для собственных опытов», как гордо называет это помещение молодая целительница. — Позвольте поприветствовать величайшего лекаря Поднебесной, — наигранно серьёзно говорит он несколькими мгновениями позже, вставая в проходе и наблюдая за идеально прямой спиной девочки, которая сначала не замечает его, увлечённо смешивая что-то в сосуде. А потом, будто отвлекаясь ото сна, она поворачивается, окидывает его взглядом — изучающим и заинтересованным — и, задирая подбородок, подпирает бока руками. — Ну наконец-то ты понял, как ко мне обращаться, — Вэнь Цин больше не может строить из себя такую даму, каких часто видела на приёмах своего дяди. Неискреннюю, лицемерную, скрывающую свои эмоции за десятками слоёв пудры. Она смеётся, делая шаг навстречу своему шигэ. Отмечает про себя, что молодой господин действительно стал таковым: острые скулы, цепкий взгляд, хищный, опасный разрез глаз. Даже сейчас, когда он улыбался, чувствовалась исходящая от него аура будущего главы клана. — А-Цин, что ты опять варишь? — Вэнь Сюй пытается заглянуть ей через плечо, но девочка стоит так, что рассмотреть удаётся лишь кипящую в бронзовом треножнике зеленоватую жидкость. Ни ингредиентов, ни запаха. — Ой… — Вэнь Цин разворачивается, неуловимым, рефлекторным движением хватая лежащую рядом деревянную ложку. — Ну вот, шигэ, всё из-за тебя. — Из-за меня?! — возмущается Вэнь Сюй. — А-Цин, ты!.. Однако Вэнь Цин не удостаивает его ответом, чему удивился бы лишь человек, совершенно не знакомый с этой девушкой. Молодой лекарь травы и лекарства ставила превыше всего, её шигэ повезло, что после того, как он её отвлёк, он остался цел и невредим. Поэтому мало кто осмеливался тревожить девушку во время того, как она собирает травы, сушит их, крошит, настаивает, и изучает литературу, связанную с целительством. А так как она уделяла этому всё своё свободное время, то и беспокоили её только самые отважные адепты. …или те, кому нравилась боль. — Шигэ… — когда Вэнь Цин заканчивает со своим зельем — по крайней мере она отряхнула руки, поправила пряди на лбу — она поворачивается к юноше, — как твои тренировки? — Ты сама знаешь, отец в последнее время всё требовательнее и требовательнее, — по лицу Вэнь Сюя скользит едва заметная тень. — Я не могу сказать, что мне это не нравится. Скорее наоборот… Но он… слишком непредсказуем. То он заставляет меня заниматься каждую свободную фэнь и не позволяет передохнуть, то говорит, что тренировок достаточно и что мне необходим отдых. Второе, конечно, бывает гораздо реже, но это… бывает. И это пугает. Да и к А-Чао он совсем холоден. Впрочем, прости, опять я веду себя не так, как надо, не так, как положено будущему главе, — Вэнь Сюй недовольно морщится и потом, почти в то же мгновение, словно взяв себя в руки, с улыбкой спрашивает: — Лучше расскажи, как у тебя успехи в целительстве? И тебе удалось закончить это… нечто? Вэнь Сюй усмехается, всматриваясь в не по-детски серьёзное лицо Вэнь Цин: сколько он себя помнил, она всегда выглядела сосредоточенно, по-взрослому, словно учёная, и это всегда его особенно восхищало в шимэй. С ней было… попросту хорошо: приезжать вот так, на рассвете, когда никто ещё не мешает: ни взрослые, ни А-Чао, ни А-Нин — и беседовать с Вэнь Цин обо всём подряд, рассказывать о жизни, о тренировках, об отце, об успехах и неудачах А-Чао, о будущем… Вэнь Цин была внимательной и благодарной слушательницей, да и сама была не прочь поделиться чем-нибудь из жизни. Как правило, её рассказы касались в основном целительства и всего, что связано с ним, но даже эту, казалось бы, весьма занудную тему слушать было невероятно интересно — с таким упоением девочка рассказывала о своих успехах и новых открытиях, сделанных ею в этой области. Впрочем, стороной они не обходили и разговоры о братьях, и в них Вэнь Сюй часто узнавал в Вэнь Цин себя: в глазах то же беспокойстве о младшем брате, та же тревога из-за того, что диди не проявляет способностей ни к одному делу, и та же гордость за их достижения, пусть редкие, но от того не менее радостные. Вэнь Цин сосредоточенно смотрит в карие глаза своего брата, прикидывая, как можно было бы поддержать его. Она знала характер Главы Клана, знала, как он бывает требователен. К старшему сыну, адептам клана… К ней. Его ледяной взгляд, когда Вэнь Жохань спрашивал о её успехах в целительстве, иногда преследовал её в кошмарах. Как бы она ни старалась, она не могла не допустить мысль, что великий глава клана Цишань Вэнь растит не племянницу, а инструмент. Только зачем… Вэнь Цин не могла понять. И все же, она не умела поддерживать людей. Успокаивать младшего брата, объяснять, что всё будет хорошо — это одно. Но совсем другое — найти слова для человека, который действительно столкнулся с болью, несправедливостью этого мира. — Нечто? Нечто?! Молодой господин, будущий глава клана Цишань Вэнь, Вэнь Сюй, сколько мы с вами занимаемся? И у вас хватает совести назвать лекарство против учащенного сердцебиения «нечто»? — намеренно перейдя на официальный тон, с искренним негодованием, спрашивает она. И внезапно, не глядя, хватает первый попавшийся пучок трав и протягивает вперёд. — Скажи-ка, что это, Глава Клана? Вэнь Сюй устало вздыхает: всё-таки Вэнь Цин совсем не меняется. И это было тем более странно, что по меркам людей она была ещё совсем ребёнком — впрочем, как и он сам. Но даже он, будущий глава величайшего клана, как только что саркастично назвала его шимэй, не уделял столько свободного времени учёбе и тренировкам. Нет, отец, конечно, привил ему особую любовь к военному делу вплоть до того, что нередко просил процитировать наизусть отдельные мысли из трактата Сунь-цзы, но то, с какой страстью Вэнь Цин познавала целительство… было достойно отдельного восхищения. — Шимэй, прошу тебя, я только что с дороги. К тому же… ты мне не объясняла, как готовить… — Вэнь Сюй на мгновение запинается, вспоминая, как Вэнь Цин всегда ревностно требует от него чётких названий всему, что бы она ни готовила, — отвар против учащённого сердцебиения и что в него входит. Вэнь Цин недовольно поджимает губу, но ничего не отвечает, и молчание затягивается, и Вэнь Сюй, заметив утомлённый взгляд шимэй, которая — он был уверен! — провела не одну бессонную ночь, неустанно продолжая заниматься собственными исследованиями, осторожно предлагает, взглянув на Солнце: — А-Цин, сейчас только начался час Кролика. Скажи, когда ты… Нет, пожалуйста, не перебивай, — в глазах Вэнь Цин скользит недовольство, и Вэнь Сюй спешит продолжить: — Когда ты в последний раз нормально спала? Я хочу услышать честный ответ, — с напором требует он. — Смотря, что в твоём понимании нормально… — поджав губы, несколько обиженно роняет Вэнь Цин. Переводит взгляд на окно, на бледные очертания Луны, вытесненной Солнцем. Она так привыкла к этому виду, все рассветы, которые она проводила за целительством, он был ей верным спутником и другом. Вэнь Цин была лекарем, пусть начинающим и едва познавшим это искусство, и любому другому человеку она бы давно рассказала, как важен сон. Но не себе. Вэнь Цин была лекарем, а значит, знала, чем можно подавить желание заснуть, и продержаться ещё несколько сяоши. А потом ещё глоток, горло обжигает отвратным вкусом, но так надо. Вэнь Цин была лекарем. Она прекрасно знала, чего может стоить ей такое обращение с самой собой. И она была готова заплатить эту цену. Но сейчас, стоя под изучающим, даже обвиняющим взглядом своего шигэ, который будто видит её насквозь, она не может ответить. — Не очень давно… Наверное… — произносит она, и с уст срывается предательский зевок, стоило ей подумать о сне. — Вэнь Цин. — Вэнь Сюй мгновенно становится серьёзным, под стать обычному виду шимэй, расправляет спину, чтобы выглядеть ещё внушительнее, и вкрадчиво начинает говорить: — А сейчас ты идёшь спать, и никакие возражения я не приму! Мы с тобой, считай, ещё… дети. — Юная целительница про себя хихикает, даже не найдя в себе сил оскорбиться на такое слово: она слишком хорошо знает, как сложно было шигэ переступить собственную гордость и признать, что он тоже всего лишь ребёнок, однако… Однако он понимает, что настоять на чём-то, когда дело касается его шимэй, можно только так, потому что она ненавидит, когда её не считают равной себе. — И нам положен здоровый сон. Поэтому, пока я здесь, ты идёшь высыпаться. У тебя в запасе всего пара сяоши, потому что скоро проснутся А-Чао и А-Нин, и тебе уже будет не до спокойного отдыха. Живо! А я всё здесь уберу, уж это-то ты мне доверить можешь, — бурчит Вэнь Сюй и, не дождавшись ответа Вэнь Цин, молча начинает собирать остатки трав. Вэнь Цин устало трёт глаза. Стоило ей подумать о сне, как организм решил доказать, что ей действительно стоит поспать. Девушке внезапно захотелось упасть прямо здесь, на деревянный пол, в окружении приятного, едва различимого запаха сушёных трав. Она ещё раз зевает, прикрывая губы рукавом ханьфу. — И… — говорит она, опираясь на стену, — помешай через пару фэнь пять раз по часовой стрелке, пожалуйста. И в последний раз оборачивается, улыбаясь. Искренне, незамутнённо, так по-детски. «Всего лишь дети» — сказал её шигэ. Как же долго будет длиться это беззаботное детство? Сколько ещё она сможет улыбаться? — Спокойной ночи, шигэ… Сегодня — рассвет, тёплое солнце, ветер на уставших щеках, а впереди — открытия, одно за другим, бесконечно-спокойное время и счастье — смехом их диди, шорохом засушенных трав и — заботой в глазах.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты