Записки Инженера

Джен
R
Закончен
18
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Описание:
Марк знал — когда сближаешься с человеком, его проблемы становятся и твоими. У Инженера много проблем.
Посвящение:
Твиттерской тусовке, благодаря которой родился этот пейринг.
Примечания автора:
Подразумевается, что события фика происходят 31 октября.

Не смогла найти общепринятый хэдканон на имя Водителя, так что назвала его здесь Андреем.

Присутствует ничтожно маленький намёк на Водитель/Лидер.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
18 Нравится 2 Отзывы 3 В сборник Скачать
Настройки текста

...ничего у тебя не выйдет — Кошка сдохла, хвост облез, И никто эту кровь не выпьет, И никто её плоть не съест. Веня Д’ркин

      Марк был в панике.       Сперва его не насторожил шум из соседней комнаты — Инженер мог просто уронить стопку книг, которым ещё не успел найти место на полках — недавно учёному приспичило устроить уборку в книжном шкафу и разложить всё в определённом порядке, разделив художественную и научную литературу (с которой Марк однажды попытался ознакомиться из любопытства, но ничего не разобрал). Когда выкрик «Эй, всё нормально?» остался без ответа, в сознание Марка начала закрадываться тревога, которая неумолимо росла с каждым шагом на пути к Инженеру.       Хозяин дома неподвижно лежал на полу — видимо, споткнулся о сбившийся ковёр, который Марка всегда раздражал. Почему-то взгляд Марка в первую очередь зацепился за слетевшие с Инженера очки (ковёр смягчил падение и стёкла не разбились), и только потом — за лицо, по которому стекала тонкая струйка крови. Может, Марк подсознательно тянул время, не желая замечать главное и делать логичные выводы.       Марк зачастую с опаской глядел на острые углы мебели — не мог прогнать мысли о том, как нелепо было бы споткнуться и получить удар в висок.       Резко отойдя от шока, будто ему влепили невидимую пощёчину, Марк подбежал к лежащему Инженеру и рывком сел на корточки, чтобы пощупать пульс. Он не помнил, в каком месте надо щупать шею, поэтому взялся за запястье. Кисть повисла, будто принадлежала кукле, излишне похожей на человека. Пульса не было.       Стало дурно. Сердце колотилось почти болезненно, а к горлу подступила тошнота. Марк думал, что его вывернет, причём на тот же ковёр, — он не чувствовал в себе сил добежать до ванной, — но обошлось. Из путающегося клубка мыслей, приходящих в голову, самой громкой была позвонить в полицию; однако от неё Марк быстро отказался, испугавшись получить обвинение в непреднамеренном убийстве, хоть и не мог с уверенностью сказать, насколько этот страх оправдан. Мысль о возможном возвращении в тюрьму устрашала не меньше, чем лежащий у ног труп.       В голову пришла другая идея, за которую Марк ухватился, как за спасательный круг. Поднявшись с пола и убедившись, что твёрдо стоит на ногах, он бросился прочь из комнаты, едва не споткнувшись на пороге.       Минуты три ушло на то, чтобы отыскать старую телефонную книгу. Марк не мог обьяснить, что заставляло его так торопиться, но, когда нужная вещь оказалась у него в руках, с идеальным порядком на перерытых в спешке полках можно было попрощаться. Дневник Инженера, — содержание которого Марк, к своему стыду, давно знал, — оказался на полу.

      9 октября. Всё хорошо.

      Почерк Инженера отнюдь не был каллиграфическим. Даже после года совместной жизни Марк не всегда понимал текст записок, которые партнёр заботливо оставлял ему перед уходом на работу. Он искреннее радовался, что хотя бы в телефонной книге тот старался писать разборчиво (иногда даже печатными буквами). Марк спешно пролистал до последней записи, сделанной чёрной ручкой — номера и подписи «Главарь ОПГ Гриша».

***

      Марк сидел у окна маленькой инженеровой кухни, всматриваясь в каждый подъезжающий автомобиль в надежде, что тот окажется Шестисотым. Часы показывали половину восьмого. Давно стемнело, но уличные фонари у дома светили ярко, позволяя разглядеть машины.       Марк сам не знал, на что надеялся. Может, он позвонил, потому что Гриша Железный казался надёжным, как скала, и успокаивал Марка одним своим присутствием (в чём Марк никогда не признавался). Может, он отчаянно желал хотя бы услышать «Не кипишуй, Марк Владимирович; разберёмся», даже если ни с чем разобраться в итоге не выйдет (о чём он старался не думать, но думал). Да и обратиться было больше не к кому.       Проехала чёрная «Волга».       Дозвонившись до «Рукавов» несколько минут назад, Марк старался говорить спокойно и не давать волю подступающим слезам, но, видать, не вышло — когда он услышал на другом конце провода голос Макса и попросил дать трубку отцу, ему пришлось ждать не больше пары секунд.       Проехала какая-то легковушка голубого цвета. Похожая была у Инженера.       Марк включил телевизор. Смотреть не собирался; просто тишина накаляла нервы до предела. Если бы не тошнота, он бы и кофе сварил (в этом тоже ощущалась острая необходимость). За неимением лучшего он глотнул холодной воды, стараясь не впасть в истерику. Высморкался. Он не плакал очень давно, хотя разразиться слезами и выплеснуть наболевшее хотелось часто. Хотелось, но не получалось — будто разучился. Последний раз Марк плакал перед тем, как его забирали в тюрьму.       Промчалась «Скорая помощь».       Громадная чёрная машина ненадолго остановилась прямо под его окном. Марк услышал громкую ругань, которую отчасти заглушала музыка группы «Мираж». Он слышал эту песню раньше, но названия не помнил.

      10 октября. Я накричал на Марка, когда он разбил бокал для вина. Бокал, конечно, был хороший, теперь у меня только один такой остался, но все равно это не дело. Марк же старался, романтику перед тет-а-тетом устроить хотел (в первый раз так заморочился!), а я не выдержал, наговорил всякого; помню, ляпнул, что руки у него кривые. А с ним ведь так совсем нельзя, он ранимый у меня слишком. В итоге схватил пальто и ушел. Я не сильно волнуюсь — он уже так делал. Долго гулять не будет, успокоится и вернётся. Лишь бы в домашних тапках не убегал — холодно.       А я ведь радовался, думал, какой я молодец — так долго держу себя в руках; в итоге сорвался из-за этого еб идиотского бокала. В прошлый раз я поскандалил с Виктором Сергеевичем на работе и чуть с неё не вылетел. А Марк, наверное, подумал, что я слишком дорожу своей красивой посудой. Не хочу, чтобы он считал меня мелочным, но и правду говорить не стану.

      По Девятому каналу шла бесконечная «Загадка дыры». Марк редко её смотрел, но догадался, что показывают новый выпуск, когда заметил, что у ведущего новая прическа. Волосы его теперь были зачёсаны почти также, как у Марка, но в остальном ничего не изменилось. Одет журналист был в ту же чёрную куртку (интересно, рассеянно подумал Марк, у него куртка одна или несколько?), а в глазах горел тот же безумный, почти одержимый огонёк, от которого Марку неожиданно стало не по себе. Он встал и включил на кухне свет — ни к чему было накалять обстановку ещё больше.       Когда почти обессилившему от эмоциональных потрясений Марку начало казаться, что сварить кофе — не такая уж и плохая идея, что-то заставило его прислушаться. Оказалось, из-за шума телевизора он не сразу услышал звонок в дверь. Найдя пульт и прервав разглагольствования журналиста, Марк посмотрел в окно, под которым уже стоял Шестисотый, и метнулся в прихожую, удивляясь, что пропустил приезд ОПГ.       На пороге стоял водитель Андрей. Марк ожидал, что сорвётся на плач (что его не слишком волновало в сложившейся ситуации), но поздоровался на удивление сдержанно, порадовавшись, что наконец запомнил имя водителя, а не только кликуху «Револьвер». Марк отметил, что все Андреи, которые встречались ему на жизненном пути, оказывались либо совершенно бешеными, либо на редкость серьёзными и надежными людьми. Изредка попадались и «два в одном», хотя такое трудно представить. Водителя «Железных рукавов» можно было смело отнести ко второй категории, и от присутствия этого человека Марку немного полегчало. Впрочем, может, в тот момент он просто отчаянно желал спастись от удушающего одиночества.       — Добрый вечер. — Водитель прошёл в квартиру, не дожидаясь приглашения, и сразу спросил: — Где?       До Марка не сразу дошло, чего от него хотят. Осознав, он молча указал на дверь нужной комнаты, куда и направился гость. Сам Марк не пошёл — не мог заставить себя снова подойти к Инженеру (к телу Инженера, мысленно поправил он себя). Смотреть на него, конечно, всё равно придётся, но мысль о том, чтобы видеть его распластавшееся на полу тело, пятно крови на ковре, заставляла его дрожать. Он только начинал по-настоящему осознавать, что произошло, будто до этого чувства были притуплены. Теперь всё было серьёзно: вот приехал бандит, который сейчас выходит из комнаты с трупом на руках, дабы помочь закопать его в ближайшем лесу.       Марк осознал, что стоять на месте не стóит, и быстро сбегал на кухню удостовериться, что выключен газ (обычно об этом беспокоился Инженер — Марк вечно забывал). Накинув пальто, он распахнул перед водителем дверь, пропускная вперёд, но тот велел сначала проверить, пусто ли на лестничной клетке — не надо, чтобы их видели.       Марк покорно вышел из квартиры. Не было никого.       — А... кто с тобой? — спросил Марк, спускаясь по лестнице. Он шёл впереди; так он мог сразу увидеть, кто выйдет навстречу. И не смотреть на Инженера. — Вы в каком составе?       — Только я и босс. Он в машине ждёт.       Никогда Марк не был так счастлив видеть Железного.

***

      — Марк Владимирович, я думал, мы тебе рассказывали.       Гриша разместился на заднем сидении. Инженера Водитель бережно уложил туда же. Марк сидел впереди; ехать рядом с телом ему не пришлось.       Тело лежало прямо позади Марка. Он почти не видел его, когда оглядывался назад для разговора с Гришей или смотрел в зеркало заднего вида.       — Вы рассказывали, как потопили свои машины, — отозвался Марк, подавив истерический смешок. — Рассказывали, как у него дома взорвалась сгущёнка, как его сосед упал на тебя из окна, как...       — Всё-всё, понял, — прервал его Гриша. — Рассказали всё, кроме этого. Ну не серчай, такое вот мы тряпло, что поделать.       На деле «тряплом» был только Инженер. Увлекательную историю их «дружбы» с Железным Марку поведал он. Гриша предпочитал слушать и изредка поправлять. О возвращении полковника Жилина с того света оба до сих пор не упоминали. Марк задался вопросом, чего ещё он не знает.       — Ты дорогу-то не забыл? — обратился Гриша к водителю.       — Вспомню, — отозвался тот.       Происходящее Марку не нравилось. Он медленно и глубоко дышал, стараясь успокоить нервы, угрожающие вот-вот предательски сдать, и неуместно вспомнил, что последний раз подобная паника накатила на него года три назад во время визита к местному стоматологу — человеку с весьма пугающей репутацией. Правда, в итоге он списал всё на городские выдумки — лечение оказалось совсем не страшным.       Ехали быстро. Катамарановск — не столица, пробок там не бывало почти никогда.

11 октября. Всё хорошо. 12 октября. Всё хорошо.

      Когда город за окном сменился незнакомыми глухими полями, где единственным источником света служили белые фары Шестисотого, Марку пришлось просить водителя остановиться — его всё-таки стошнило. Он не желал ставить под сомнение свою стрессоустойчивость и надеялся, что спутники спишут всё на неровную дорогу (хотя вёл Андрей на удивление аккуратно). Когда Марк возвращался в машину, ему показалось, что эти двое держались за руки (или Гриша просто что-то передавал?) и стремительно их расцепили, стоило ему открыть дверь.       Оставалось совсем немного.

***

      — Ночь сегодня неподходящая, — нахмурился Гвидон. — Нехорошая. Плохо кончиться может.       Марк глядел на чудо-знахаря и думал, что, должно быть, так же выглядят врачи, когда сообщают о неутешительном диагнозе.       — А подождать нельзя? — спросил он.       Гвидон покачал головой.       — Поздно будет. Нельзя ждать.       Гриша сцепил руки в замок и начал медленно вертеть большими пальцами друг вокруг друга. Марк знал эту его привычку — Железный нервничал. Марк впервые за вечер подумал о том, что, вообще-то, из-за Инженера беспокоится не только он.       — А ты постарайся, — обратился к знахарю Гриша, — и сделай... хорошо.       Гвидон наградил обоих долгим, изучающим взглядом. Потом вздохнул и, коротко кивнув, велел нести Инженера в дом.       Марк нервно сглотнул. Началось.

      13 октября. Я снова говорил с зеркалом. Надеюсь, Марк еще спал и не слышал — не хочу, чтобы он сбежал, как Особа. Я пытаюсь перестать, но иногда с ним слишком приятно побеседовать.

      Бормотал Гвидон очень долго. Бормотал быстро, неразборчиво — Марк напряг слух, но расслышал (или просто убедил себя) только слова «отдай» и «пожалуйста».       Стало страшно. Он лихорадочно начал искать в полумраке Железного. Возникло желание вцепиться в чужую руку, или хотя бы сжать плечо. Марк счёл бы такой порыв позорным, если бы не подступивший беспричинный ужас, заставлявший сердце колготиться так, будто он без передышки пробежал дюжину кругов на стадионе. Он случайно нащупал ручку инвалидной коляски и сжал до побелевших костяшек. Железный поглядел на него, но ничего не сказал.

14 октября. Всё хорошо.

      — Гриш, — Марк старался шептать требовательно, но, к его стыду, получилось почти умоляюще. — Что происходит?       Гриша не стал вдаваться в объяснения, — Марку показалось, что он почему-то опасается нарушать тишину, — и просто сказал, что беспокоиться не о чем. Марк, с некоторых пор привыкший верить Железному на слово, отчаянно не хотел замечать его неуверенный тон.       А потом послышался шумный вздох.

***

      Изменения Марк заметил не сразу. А, заметив, поначалу списывал всё на недавно перенесённый стресс и проблемы в НИИ.       Инженер больше не брал за руку, не зарывался пальцами в волосы, не целовал игриво в уголки рта, легонько — в щеку или нежно — в висок; и в объятия заключал будто механически, по привычке. Даже мимика казалась другой. Он не хмурился за работой, а улыбаться начал непривычно широко. Стал молчаливым, хотя раньше было не заткнуть, а, разговаривая, не заикался.       В постели Инженер больше не нежничал. Он кусал до крови и целовал до стершихся губ. Оставлял на теле Марка столько отметин, что тому для выхода в люди приходилось одалживать у возлюбленного свитер с ненавистным высоким горлом. Инженер клеймил его снова и снова, засосы напоминали синяки, а Марк только выпрашивал ещё охрипшим голосом, пока его брали на чистых простынях, на столе или на заднем сидении машины. И он бессовестно солгал бы, сказав, что недоволен этим.       «Может плохо кончиться», — звучали в голове слова знахаря.       «А ты постарайся и сделай хорошо».       Марк начинал беспокоиться. Он говорил себе, напоминал, что должен плясать от счастья. День смерти Инженера был слишком свеж в памяти; он помнил, как плакал от облегчения в доме Гвидона, пока Инженер, — всё ещё холодный, но живой, — успокаивающе поглаживал его по голове. Тогда Марку казалось, что дела впредь пойдут не просто хорошо, а даже лучше, чем раньше, и плевать на опасения знахаря; всё получилось, обошлось, закончилось...       Инженер перестал вести дневник. Марк знал об этом, потому что, к своему стыду, тайком заглядывал в него вновь, теперь успокаивая совесть тем, что волнуется. В списке людей, чьё общество действовало на Марка наиболее умиротворяюще, Инженер когда-то делил первое место с Гришей Железным. Теперь же любимый человек медленно перемещался вниз. Временами Марка охватывало поганое чувство... не страха, а скорее дискомфорта. Напряжения.       (Неизвестности?)       — Ты же общаешься с Жилиным? — тихо спрашивал Марк Гришу, беседуя с ним по телефону, пока Инженер смотрел новую серию «Слёз сентября» в соседней комнате. — У него... такого не было? Он в порядке?       — Да, — отвечал Гриша и коротко вздыхал. — В полном.       Наступила середина ноября. Утром Марк проснулся раньше обычного. Инженера рядом не было, и он решил, что тот уже отправился на работу, но, подойдя к ванной комнате, понял, что это не так. Окончательно проснувшись, Марк на цыпочках, стараясь оставаться незамеченным, приблизился к двери. Из ванной слышался шёпот.       Марк напряг слух, но не мог разобрать ни слова, невольно вспоминая колдовскую тарабарщину Гвидона. По коже пробежал холодок.       «Я пытаюсь перестать, но иногда с ним слишком приятно побеседовать.».       — Марк? — неожиданно позвал Инженер, и сердце у Марка ёкнуло, словно его застали на месте преступления. Первой мыслью было сбежать, второй — придумать оправдание, третьей...       — Марк, — позвали второй раз. Голос звучал мягко.       Марк открыл дверь. Как он и ожидал, Инженер стоял перед зеркалом. Руки упирались в края раковины (он заметил обкусанные ногти, хотя никогда не замечал за учёным подобных вредных привычек), кудри растрепались после сна (Марк всегда находил это зрелище очаровательным), домашняя рубашка на размер больше свисала с худых плеч.       Тишину разрезал шум капающего крана, который никак не могли починить.       Марку показалось, что отражение улыбнулось ему.
Примечания:
Очень интересно узнать ваше мнение.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты