Дьявол носит палочки

Слэш
NC-17
Закончен
5
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Описание:
Дьявол имеет много обличий, и ад на земле у каждого свой. Хватит ли сил не поддаться на соблазн.
Примечания автора:
Идея пришла спонтанно обыграть этот пейринг с мистической точки зрения. А вдруг всё и правда не случайно.
Подсказали очень интересный сайт, с помощью которого, я словно в соавторстве написала эту работу. Делюсь. Штука и правда классная.
Результат на лицо.
https://porfirevich.ru/
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 2 Отзывы 1 В сборник Скачать
Настройки текста
      Решение отсоединиться от брата пришло не сразу. Глеб хоть и мечтал о своей группе, но духа не хватало вот так взять и бросить всё то, что так долго наживалось. Но потом он вдруг понял, что не должен вмешиваться в чужие дела. У него самого впереди была совершенно другая судьба. Ведь главным всё же был Вадим. А это значит, что ему и разгребать последствия их распада. Нельзя было вечно быть в тени старшего. Чтобы заниматься тем, что он должен, следовало строить собственную жизнь самому. Решимости ему придало появление Снейка в жизни. Если бы не этот человек, он бы никогда не понял, как много он мог сделать в жизни. Хакимов буквально боготворил Глеба, как автора и гения. Восхвалял и знал, за какие ниточки дёрнуть. Но ему было совершенно не с руки влиять на решения Вадима. Чем больше он был осведомлён о слабостях брата, тем легче на нём ездил. Поэтому он выбрал правильный путь и шёл им, добиваясь собственных целей и интересов. А интерес у него был один. Превратить процесс братания с братом в управление им. И он продолжал в том же духе. Мужчина сладко говорил и обещал Глебу золотые горы. Но при этом требовал выполнения строго оговорённых условий. Однако их всегда было слишком много. Самойлов же сперва обрадовался такому раскладу. У него появилась надежда на новое будущее. Он стал свободен, даже путём ссоры с Вадимом, при которой эта свобода отошла на второй план. Хакимов, выполнял свои условия договора и Глеб старался отплатить тем же. Писал новые песни, которые были старыми и не оцененными старшим. Зато в новую группу они вошли с легкой руки Снейка. Именно благодаря присутствию сатаниста весь мир со временем вращался вокруг осознания существования именно этой группы. Если в песне спрашивали о содержании, то отвечать, конечно нужно было Глебу. Ведь он был автором этого мракобесия, а Дмитрий всем своим образом дополнял его. Хотя у него были свои тараканы. Специфический внешний вид, худоба не в пропорции с ростом, скрипучий голос. Чем не дьявол? Хотя сатана не должен был красить ногти и носить татуировки на руке. Но такого зла в природе не бывает. Верно? Вадим же был шокирован новым перевоплощением брата, его музыкой и коллективом. Это был не просто готический рок, а возвращение старого мира. Он чувствовал отвращение к выходу новых альбомов, крикам " Матрица" на телеэкране. Всё, чего он боялся для "Агаты", теперь в "Матрице". От этого его передёргивало и приводило в ужас. И он решил всё изменить. Волевым решением он собрал новую группу. Не в отместку мелкому. Наоборот. Хотел показать, что тоже может обойтись без него. И быть самим собой. Он не собирался петь о хаосе и упадке. Совсем наоборот. Он просто хотел попробовать начать что-то новое. Снейк, узнав эту новость, первым делом сообщил Глебу, так как тот должен быть знать. Глеб возмутился и был готов рвать и метать от злости, что брат демонстративно набрал новый коллектив и назвал его "Самым дружным". Но когда до него дошло, о чём речь, он побледнел и стал задумчивым. Этого следовало ожидать. Это было неизбежно. Ведь Вадим старше его, опытнее и умнее в разы. Он многое пережил и повидал за жизнь. А чего достиг сам Глеб? Единственное, что он сделал, это скопил немного денег на альбом и отправился в одну знаменитую копеечную экспедицию в места, откуда не возвращаются. В омут алкоголя и холодных глаз Снейка, которые завораживали своей таинственностью и продолжали видеть в нём гения. В глазах чужих людей, которых тоже пришлось пронаблюдать, вроде Кормильцева, но с которыми он по- настоящему не был знаком, а только короткое время проводил, пока тот не уехал. С тех пор у него практически не осталось друзей. Они кончились, потому что вдруг выяснилось, что это люди другого класса и общества. Общества Вадима. Все, кто окружал Глеба, были людьми старшего поколения. Это бесило и раздражало. И только Снейк стал ему ближе, чем кто-либо после Ильи. Самойлов верил тому и доверял, вверяя свою жизнь в чужие руки. И вместе с тем он сильно уставал от своего нового друга, поэтому не мог отделаться от ощущения, что теряет то, что, собственно, и было его жизнью - самую сердцевину. Он стал замечать, что, когда пьёт, с его души спускается туман. Хакимов начал требовать всё больше. Запросы стали расти а вместе с этим пришла апатия. Годы потраченные на новые-старые песни вымотали музыканта. Мужчина скучал по брату, по его серьёзным вопросам и ироничному отношению к жизни. Ему стало казаться, что существует некий злой рок, который вынуждает его петь для чужого удовольствия. Что всё, что теперь он делает принадлежит не старшему, а другому человеку. Что он сам теперь стал заложником своей славы и несбыточной мечты. Нет, мечта сбылась, но не о таком финале он мечтал. И это было плохо. Самойлов хотел большего, но не умел больше ничего. Дмитрий же наоборот продолжал исправно выполнять свои обязанности. Организовывал гастроли, концерты, справлялся один, но Глеб порой не мог даже стоять на ногах, не только петь. И всё же барабанщик силой вытаскивал из хмельного угара фронтмена, и кое-как концерты проходили без потерь. Вадим с ужасом смотрел на то, какого себе наставника и главнокомандующего нашел брат. Это был трагический пример разбазаривания таланта. Складывалась мрачная и отвратительная картина. Но делать нечего, ведь эта служба уже дана. Судьба предрешена, и изменить её мужчина не мог. Он всячески пытался поговорить с мелким, убедить его бросить всю эту затею, перешагнуть через гордость, но тот был глух к голосу разума. И Вадим решил, что сумеет сделать всё сам. Он решил поговорить со Снейком. — Чего ты добиваешься, скажи? — Я хочу стать профессиональным рок-музыкантом. Стать настоящим лидером группы. Чтобы я, а не этот старый пьяница, обеспечивал и голос и музыку, — слова Хакимова настолько ошарашили Вадима, от чего тот на секунду потерял дар речи. А в следующий момент все возмущение и негодование выплеснулось наружу. — Ты сам себя слышишь сейчас? Ты чего несешь? — Я сам себя слышу, — холодно ответил парень, и в его глазах полыхнул огонь неутолённой мести, как после удара током. Вадим сразу же понял, что это уже конец. Конец для Глеба. Его брат попал под влияние нечистой силы, и уже ничто не могло остановить его ни от его собственных глупостей, ни от губительных последствий собственной игры. — Я не отдам тебе брата, — процедил сквозь зубы Вадим, сжимая пальцы в кулак. — Не отдам, слышишь? Никаких контрактов, никакой гламурной музыки, ни за что! Ты понял? Ни за что, понял? — голос музыканта сорвался от бессилия, на что Снейк болезненно поморщился. — Прекрати, Вадим. Мы все — взрослые люди и всё понимаем, — сказал он. — А вот не надо учить меня жизни. Ты сопляк еще и ни черта не смыслишь в том, что делаешь. — Не надо тебя учить жизни. Ты сам кого хочешь научишь, — ухмыльнулся тот и Вадим скрежетнул зубами. Было понятно, что Хакимов просто так не отпустит младшего. Тот слишком был зависим от этого человека. Но человеком ли он был? Вадим чувствовал что ответа на этот вопрос не было и не могло быть. — Еще раз повторяю, брата я тебе не отдам. — Ты больше не властен над ним, Вадим. Так что забудем об этом. Пока, — музыкант, не дожидаясь ответа, быстро встал из-за стола и, бросив на пустую тарелку пару купюр, удалился, оставляя растерянного Вадима сидеть за столом в ресторанной полутьме. Народу в зале практически не было. Глеб сидел и пил очередную бутылку. Его мысли находились между мирами — или, если выражаться точнее, в потустороннем пространстве, где он пребывал чаще. Он всё чаще вспоминал брата, но вернуть того не имел возможности. Точнее , он мог сделать это только во сне, но это совершенно не устраивало его. Зачем, если можно сделать это по-настоящему? Но в реальном времени всё было намного сложнее. Он очень много накосячил и теперь не знает, как исправить то, что натворил. Снейк завораживал его, искушал всё сильнее. Кормил обещаниями, а вместо этого провёл ритуал, которым почти привязал к себе. Каждый раз при воспоминании о той ночи Глеба всего передергивало. Это было неожиданным и волнующим. Он никогда ранее не испытывал таких сильных чувств. Они вернулись после очередного выступления в клубе. Голова у музыканта гудела, и Самойлов незамедлительно направился в ванную, чтобы умыться. Снейк остался в гостиной. А когда Глеб вышел, у него возникло неприятное ощущение, что тот смотрит на него, причём далеко с симпатией. От чего у мужчины пробежали мурашки по спине. Возможно, это игра воображения заставила его так отреагировать, но холодок страха пробежался по позвоночнику. Хакимов медленно улыбнулся, всё еще сидя на диване, раскинув руки по спинке, и нагло изучал Самойлова. Бояться было глупо, и Глеб решил ответить тем же. Он сел напротив и прищурился: - Ещё что- то случилось? — Нет. Просто люблю, когда ты выходишь из ванной. Приятно посмотреть на живого человека. Даже если он на меня совсем не похож. — В смысле? — не понял Самойлов. Снейк взмахнул головой, отчего на его лбу появилась ямочка, и улыбнулся ещё шире. — Ты весь в своего брата, — протянул барабанщик, — такой же самоуверенный, как он. А, может, и больше. И гордый! — от этого Глеб ощутил такой позор, что захотелось провалиться сквозь землю. — Я не похож на Вадика. Не говори ерунды, — мужчина поджал губы, а на щеках появились два красных пятна. Хакимов, продолжая улыбаться, следил за сменой эмоций на лице музыканта, а потом подался вперёд. — Давай я расскажу тебе одну историю, которой я сам жутко завидую, — мужчина сощурился и Самойлов бросил вопросительный взгляд на того. Что дало зеленый свет и Снейк снова расслабленно откинулся на спинку. Коротко улыбнувшись он заговорил: — Мне в детстве было столько же лет, сколько сейчас тебе, — начал свой рассказ Снейк, — и я рос совершенно особенным ребёнком. — Стоп! — воскликнул Глеб, — Что? Ты сейчас о чём? В детстве? — мужчина с ужасом посмотрел в хитрые глаза гостя. У него вдруг возникло полное ощущение, что тот чего-то не договаривает. Барабанщик снова улыбнулся, закидывая ногу на ногу. — Всё верно. Я уже взрослый мальчик и живу довольно давно. Но не буду вдаваться в детали. Давай я лучше попробую объяснить, что ты испытываешь сейчас. — Подожди! Не надо мне ничего объяснять! — Самойлов почувствовал, как застучали зубы. — Что я должен испытывать? Чего я боюсь? Чего я… чего… — он не мог сформулировать своих мыслей и замолчал. — Тише... — Барабанщик положил ему руку на плечо. — Давай начистоту. Только чтобы это было совершенно без всякой утайки. Ты боишься смерти? — Смерти? — этот вопрос был более чем неожиданным, и сердце у музыканта сжалось и, казалось, перестало биться. На него смотрели два холодных глаза, а по спине снова побежали мурашки. Он невольно дернулся и откинулся назад подальше от человека, которого до сего момента думал, что знал. Хакимов вновь усмехнулся, а его рука так и застыла в воздухе. Он устало вздохнул. — Да, смерти. Ты не раз вторил со сцены, что не боишься её. А что на самом деле? — он сделал еле заметную паузу и добавил: — Я хорошо тебя знаю. У тебя сильный характер, и в глубине души ты очень боишься смерти. Глеб непроизвольно сглотнул и больше не хотел продолжать этот разговор. Он резко вскочил с журнального столика, на котором сидел, и хотел выйти из комнаты, чтобы сбежать. Но Снейк его опередил. Он подхватил Самойлова под руку и потянул на себя. Так же быстро он повернул его лицом к себе. Глеб побледнел и уперся ладонями в грудь человека, словно ему грозила опасность Он смотрел на Снейка круглыми глазами и не видел его. — Куда же ты, Глеб! — голос коллеги окутывал и действовал как дурман. От мужчины исходило тихое и гипнотизирующее обаяние, которое могло, подобно действию морской воды, мгновенно погрузить человека в транс. Но Глеб почему-то напрягся. Всё же разум продолжал сопротивляться. — Дим, я очень устал сегодня, — промямлил музыкант, — мне надо выспаться. Извини, — но на Хакимова эти слова не произвели никакого эффекта, он лишь подошел еще ближе, и Глеб почувствовал, как пол уходит из под ног. Однако объятия уверенного в себе человека не ослабли, и музыкант ощутил прикосновение чего-то холодного к своей щеке. Это была рука Хакимова, которая касалась его разгоряченной кожи. Самойлов забыл как дышать. Ранее касаться его мог только Вадим. Но руки старшего всегда были тёплыми, а сейчас эти прикосновения вызывали озноб, на который указывал циркулирующий по телу жар. Он хотел было отстраниться, но вторая сильная рука барабанщика крепко обняла за талию и прижала к себе. Так Глеб оказался во власти притягательной силы, излучаемой Хакимовым, и, вместо того, чтобы оттолкнуть его, ощутил неожиданную покорность и расслабленность. Снейк же наслаждался этим страхом. Он чувствовал мужчину и словно изучал, чего-то выжидая. Выжидал и Самойлов. Он сам не знал чего хотел и только ловил губами поток ледяного воздуха и вглядывался в бледное лицо Снейка, стараясь разглядеть в нем хоть что-нибудь похожее на человеческие эмоции. — Ты скучаешь по брату? — неожиданный вопрос вернул Глеба в реальность. Тот часто заморгал пытаясь понять, к чему клонит собеседник. — Нет! — мотнул головой музыкант, опуская взгляд, но барабанщик знал, что тот врёт, словно видел его насквозь. Снейк очертил указательным пальцем скулу и, взяв за подбородок, приподнял исхудалое лицо своего фронтмена, заглядывая снова в глаза. — Врёшь! Врёшь сейчас самому себе в первую очередь. — Это моё дело. Тебя это не касается, — огрызнулся Глеб, чувствуя, как злоба поднимается в его груди. — Убери руки. — Хочешь, я заберу твою боль? Вместе с ней уйдёт всё плохое, что ты испытываешь к этому человеку, — у мужчины перехватило дыхание и он замер с полуоткрытым ртом . На его лбу выступила испарина. — Но тебе придётся это сделать самому. Ты мне веришь? Я буду твоим ангелом, — всё это казалось словно сном, и мужчина даже зажмурился, пытаясь вырваться, но хватка была крепкой. Избавиться от мучительной боли, которую приносила ревность, равнодушие со стороны старшего. Всё это было бы чудом, избавиться от этого. С другой стороны, страх перед этим человеком был слишком велик, и спорить о нём с ним тоже было бы безрассудством. Поэтому он ничего не ответил, а палец Хакимова уже гладил его нижнюю губу от чего у Самойлова сорвался тяжелый вздох, словно он заново почувствовал себя кому-то нужным. Но как хорошо он знал Снейка, чтобы довериться ему? Кто он такой? Голова шла кругом от новых ощущений, которые дарил Хакимов, растапливая его ненависть к старшему по плоти, а она была ещё свежа. Он словно разгонял все обиды мужчины к родному человеку одним прикосновением пальца, ведя его от подбородка вниз по кадыку, продолжая молча изучать черты лица и словно склоняясь ниже. От чего Глеб, не открывая глаза, чувствовал чужое дыхание на лице. Если позволить барабанщику и дальше свои манипулияции, то может случиться так, что он окончательно потеряет над собой контроль. Палец замер, - скажи что-нибудь, - прошептал Хакимов. Глеб открыл глаза. — Что тебе сказать? — глухим голосом отозвался он. — Ты не ответил мне. Чего ты хочешь, — Снейк обнял ладонью шею музыканта, поглаживая чуть волосы на загривке. Глеб уже не мог сопротивляться и отвергать призыв. Он слишком долго был один и никому не нужным. Видел ли он в барабанщике дьявола, мужчина не знал. Всё, чего он сейчас хотел, это прижиматься щекой к плечу и вспоминать, как дрожит земля, когда оседают тяжелые клубы пепла над пепелищем. — Ты и так всё знаешь лучше меня, — прошептал он. Снейк снова взглянул в грустные глаза своего фронтмена и, ничего не ответив, наклонился к его уху. — Знаешь, что тебе нужно? Ты хочешь, чтобы я помог тебе? Хочешь быть со мной? — от прикосновения губ у Глеба перехватило дыхание, и он снова закрыл глаза, молча кивая в знак согласия. Хакимов довольно улыбнулся, подтолкнув мужчину вперед, впечатывая спиной в стену. Самойлов охнул, а чужие губы уже ползли по его лицу. Он почувствовал вкус шоколада, пива и коньяка, и ещё какой-то терпкий, но приятный запах. Его била мелкая дрожь. Вялыми руками он обвил шею барабанщика, и их губы слились в едином поцелуе, который принёс ему облегчение. Снейк был властным, но нежным, он знал, чего хотел, и с каждой секундой его напор увеличивался. Глеб отвечал на ласки, не в силах ни сопротивляться, ни остановить их. Лишь подавался навстречу и прижимался к худому телу, которое вжимало его в стену и себя. Задыхаясь от возбуждения, он почувствовал, что на нем уже нет одежды, и ощутил возбужденный член Снейка, по которому сбегали его собственные бисеринки пота. Как такое могло произойти, ведь прошли какие-то доли секунд. Член Хакимова тёрся о бедро музыканта, от чего Глеб и сам не слабо возбудился. Он понимал, что сейчас может случиться неизбежное, поэтому разум всё же взял верх над сердцем, и музыкант, взяв всю свою волю в кулак, резко оттолкнул Дмитрия от себя. Всё оказалось банальной иллюзией. Страх и ужас застыли в глазах Глеба. Снейк стоял на расстоянии вытянутой руки одетым и зло смотрел на Самойлова. Музыкант был растерян. Он быстро общупал себя и понял, что тоже одет, а всё происходящее было дурманящим эффектом. Магией. — Убирайся отсюда! — прохрипел Глеб, касаясь своих опухших губ, чувствуя еще вкус поцелуя. Что-то всё же было правдой. Но это пугало его. Снейк сощурил глаза и скривил губы. — Ты еще будешь умолять меня помочь, ползая на коленях, — проскрипел он. — Убирайся, я сказал! — крикнул музыкант и испугался своего голоса. Хакимов сморщился и, поджав губы, вылетел из квартиры, оставляя за собой резкий запах туалетной воды. Глеб обессиленно сполз вниз по стене, обхватив руками голову. Несколько минут он просидел так без движений. Постепенно смысл происходящих в его жизни событий стал доходить до него. Хуже всего было то, что они были настолько реальны, что не укладывались в его понимание. Он помнил поцелуй, помнил понимание, что это самый настоящий поцелуй, помнил силу, с которой Снейк вжимал его в стену, и знал, что теперь его сознание перевернулось с ног на голову. И с этим нужно было как-то жить. Что еще страшнее, с этим человеком ему еще работать и быть на одной сцене. Почему-то сейчас это казалось ему ужасным. Он хотел встать и уйти, но слабость еще не прошла, и он остался сидеть. Сидеть снова один, в пустой квартире, никому не нужный гений. Но мужчина понимал, что если бы он заключил сделку с самим дьяволом, брата бы больше не увидел никогда.
Примечания:
Спасибо беточка)))
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты