Голоса из прошлого [KHR]
31 октября 2020 г., 13:40
— Все мы прекрасно знаем, сколько донов сменилось у Вонголы. Но сменилась ли ее резиденция хотя бы раз? — не изменяя лукавой улыбке, вкрадчиво спросил Мукуро, и зал утонул в тишине.
Зал той самой резиденции, куда недавно перебралось десятое поколение Вонголы.
Все промолчали, понимая, к чему клонит Мукуро, и даже Гокудера не вступил с ним в перепалку, не призвал Десятого не слушать коварного иллюзиониста; ведь к чему клонит Мукуро, Десятый понимал лучше прочих.
Но дверь особняка, пережившего всех владельцев, уже захлопнулась.
***
Когда Тсунаеши заново принял грех Вонголы — такой же неподдельный, как и клятва, которую он дал, — Девятый вздохнул с облегчением, и единственным, кто это уловил, был его преемник. Облегчение не уставшего от тягот лет и власти человека, но облегчение приговоренного, которому отменили казнь в момент, когда веревка впилась в шею. В тот же день десятое поколение заняло резиденцию Вонголы. В тот же день предыдущие хозяева ее покинули, и всколыхнулась не только гиперинтуиция, но и самая обычная. Стоило переступить порог, и стены обрушились на новых владельцев. Они угнетали, душили и испускали обволакивающий мрак. Перед глазами все мутнело, голова шла кругом, и смешок иллюзиониста донесся до остальных хранителей как сквозь туман. И притом — со всех сторон, как в одном из его иллюзорных измерений. — Неудивительно, что Девятый так спешил покинуть это место. Удивительно то, что он терпел столько лет. Интуицию Мукуро сложно назвать обычной, но он, сотканный из мрака, свободно плавал в его глубинах. — Что за чепуху ты несешь? — фыркнул пошатнувшийся Гокудера, а сам вспоминал обряды, которые однажды помогли ему изгнать Мукуро из чужого тела. Не было более скептического и более суеверного Хранителя, чем Хранитель Урагана. — Скоро узнаем, — сощурился Мукуро и покосился на Тсунаеши. Иллюзионист, освобожденный из Вендикаре, удивил решением потеснить Хром и занять место полноправного Хранителя. Но со временем стало понятно, что так он хотел ее уберечь. Не только от опасностей, подстерегающих стража босса, но и от того, что таится в углах старого особняка Вонголы. Ни прислуга, ни гости резиденции не ощущали того, что испытывали Хранители семьи, присягнувшие ей на верность. Давшие клятву на крови основателя и его жертв. Но новоприбывшим Хранителям было не до того, чтобы обдумывать слова Мукуро — им предстояло влиться в управление влиятельной семьей, и всё их время занимала работа. Но слова каждому въелись на подкорку. И вспоминались каждый раз, когда перед глазами опять мутнело; каждый раз, когда кольцо грелось; каждый раз — всегда — когда не удавалось его снять. Семейную реликвию, которую желали так же, как и боялись; которую желали и боялись не столько чужаки, сколько члены собственного клана. Стены особняка сжимались, кольца пылали, но это еще тянуло на разыгравшуюся фантазию. На шалости иллюзиониста, не изменявшему своей улыбке и словно бы неподвластному влиянию особняка. А потом из стен заструились голоса. Знакомые и незнакомые. Громогласные приказы, крики и шепот, плачь и стоны. Грехи и постыдные тайны. Заструились из колец, из разума, из самого воздуха, застоявшегося здесь с основания Вонголы, и подобное было не списать на простые шалости — только на настоящие козни того, кто грозил покончить с мафией. — А я все думал, когда же вы ко мне заявитесь, — хмыкнул Мукуро, обведя взглядом всех Хранителей, собравшихся у него в покоях, среди которых был и Тсунаеши. Но Тсунаеши явно пришел не обвинять, а просить объяснений, в отличие от остальных, настроенных враждебно. — Дайте угадаю: во всех ваших кошмарах виновен я? — Больше некому! — сорвался первым Гокудера, взмахнув рукой. — Мы уже встречались с Первыми, и им незачем пытать нас заново. — Ах, если бы это были Первые, — вздохнул Мукуро, покачав головой, и встал с кресла. На лицо упал оконный свет, и всем открылись неестественная бледность кожи, темные круги под глазами и вымученность улыбки. Если и не всем, то Тсунаеши точно. — Но и не сказать, что они тут ни при чем. — Можешь рассказать подробнее? — тихо спросил Десятый, который не мог скрыть беспокойства, и беспокоила его изнуренность Мукуро. — Особняк и кольца — вот источники наших бед. — Иллюзионист подошел к стене и положил на нее ладонь. — Пока на нас кольца, хранящие души всех предшественников, нам не избавиться от резиденции. Пока мы не избавимся от резиденции, кольца нам не снять. Все тут же попытались снять кольца — и, как многими попытками раньше, никому этого не удалось. — А как же Девятый? Он передал кольца нам, еще оставаясь на посту, — недоверчиво хмурился Гокудера. — Потому что нашел преемников, которых одобрили кольца. Но чтобы окончательно отсюда сбежать, ему требовалось завести сюда нас. Поменяться местами. В руках Мукуро возник трезубец. Не успел никто понять, что замыслил Хранитель Тумана, как он пробил в стене дыру. Хаято тут же выступил вперед, прикрывая собой Тсунаеши. — Десятый, он обезумел! Отойдите от него подальше! — Нет, Гокудера. — Тсунаеши с силой сжал плечо верного Хранителя, высвобождаясь из-под его защиты, и посмотрел на иллюзиониста. — Мукуро оберегал от безумия нас. Поэтому ты не захотел, чтобы Хром была тут с нами. Ведь так? — Гиперинтуиция не перестает меня удивлять. Но мои силы не безграничны. И пока остальные Хранители вникали в суть разговора, они не заметили, как затянулась дыра в стене — а опомнились лишь тогда, когда на повреждение не осталось ни намека. — Вы же не думаете, что я срастил ее иллюзией? — протянул едко Мукуро, проведя пальцами по восстановившемуся участку. — Или что иллюзией была дыра? — Это была не иллюзия, — подтвердил Тсунаеши и отвернулся, скрывая тень отчаяния, тронувшую его лицо. — Чтобы восстанавливаться, это здание питается нашей энергией — энергией тех, кто принял грехи Вонголы и надел ее кольца, — вновь заговорил Мукуро, забавляясь недоумением прочих. — Но не думали же вы, что на этом испытания закончатся? Быть Хранителем Вонголы — испытание, которому подвергаешься все время, пока носишь это звание. И от него не сбежать, просто сняв кольца — потому что их все равно так просто теперь не снять. И не сбежать, покинув резиденцию Вонголы, потому что от нее так легко теперь не сбежать. Мы можем из нее выходить, можем перемещаться по миру, но если мы решим окончательно ее покинуть, то покинем не только ее, но и жизнь. Как думаете, почему здание выстояло после всех разрушений? Это не потому, что у нас хороший персонал. А почему у Вонголы было так много донов за всю ее недолгую историю? Чьи же голоса раздаются из стен? Мукуро перевел дух и вернулся в кресло. Никто не слышал, чтобы он так долго говорил, и никто, кроме Тсунаеши, не мог до конца принять все то, что он наговорил. Тсунаеши было уже знакомо давление замкнутого пространства, были знакомы и мучившие голоса — все это он пережил в будущем, где Хибари вынудил его встретиться с предыдущими боссами Вонголами. Где он отказался от кровавой истории семьи и от ее бесчинств. Но кошмары на этом не закончились, и меньше всего ему хотелось, чтобы Хранители переживали всё то же без шанса на отказ. Да и отказ тут ничем не поможет, как и не помог самому Тсунаеши, даже если он дал Джотто надежду на возвращение семьи к истокам. Теперь Десятый хорошо понимал будущего себя, решившегося уничтожить кольца Вонголы. — Все мы прекрасно знаем, сколько донов сменилось у Вонголы. Но сменилась ли ее резиденция хотя бы раз? Стены не отпустят попавшуюся жертву, пока не заполучат новую. Но почему бы не пойти по уже протоптанной дороге?
