Дерево Глицинии (The Wisteria Tree)

Слэш
Перевод
NC-17
В процессе
40
переводчик
Thundestorm бета
Автор оригинала: Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/8450749?view_adult=true
Размер:
планируется Миди, написано 53 страницы, 7 частей
Описание:
Шерлок просыпается после месячной комы, обнаружив, что у него нет воспоминаний о предыдущих шести годах до удара, а также о Джоне ...
Посвящение:
Посвящаю эту работу моей самой любимой SilentAuror, и всем тем, кто любит ее истории так же сильно, как и я)
Примечания переводчика:
Это мой первый перевод, поэтому попрошу не бросаться в меня всем подряд :)
Разрешение на перевод получено
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
40 Нравится 8 Отзывы 11 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Звук мониторов — это первое, что он слышит после пробуждения. Сначала приходят звуки, потом осознание. Голоса вдали, эхо коридоров, невнятное бормотание, объявления по громкоговорителю. Значит, больница. Он в больнице. Где-то в районе рук слышны звуки приборов. Итак: он, похоже, был болен. Перебирает в голове последние события, но это ничего не даёт. Через несколько минут Шерлок наконец открывает глаза. Стены серо-зелёные в зависимости от того, как на них попадает отфильтрованный дневной, солнечный свет. Сейчас около трёх часов дня, догадывается Шерлок, смутно отмечая, что свет болезненно яркий. К его телу прикреплены трубки, машины, капельница на правой руке, кислородный монитор на среднем пальце. В углу комнаты Джон дремлет в кресле, его лицо приподнято на локте, рот слегка приоткрыт. Джон. Его вид вызывает волну неожиданно тёплых чувств, достаточно сильных, чтобы сбить его с толку. (Это опасно: Джон вернулся к Мэри… несколько недель назад, не так ли? После Рождества. После Магнуссена. Нет смысла позволять себе желать недосягаемого.) Шерлок прочищает горло и пытается оживлённо говорить. — Джон. Его голос трещит, у него пересыхает в горле, как будто он не разговаривал долгое время. Едва слышно, но Джон мгновенно просыпается, его глаза открываются, лицо оживает. В одно мгновение он подскакивает на ноги. — Шерлок! Боже мой! — Он стоял там, у перил кровати, его лицо невероятно тёплое, более открытое, чем обычно. Он берет правую руку Шерлока в обе свои. (Проверяет его пульс? Шерлок задаётся вопросом. Это кажется странным, чрезмерно ласковый жест для Джона.) — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Джон. — Пить, — Шерлок пытается управлять своим голосом, но слово выходит шёпотом. — О, конечно… — Джон поспешно уходит, чтобы принести ему воды. Он подносит чашку к кровати и помогает Шерлоку сесть, его руки мягче и нежнее, чем когда-либо прежде, и Шерлок, несмотря на все остальное, смущён этим. Он пьёт, и Джон снова помогает ему усесться. — Ты был без сознания какое-то время, — говорит ему Джон, его глаза полны… чего? Они какие-то мягкие, и все же полны беспокойства. Он выглядит по-другому. Старше, но и мягче, как будто он испытал какой-то огромный прилив радости, который смягчал его более твёрдые углы, делая его более расслабленным и спокойным. Вероятно, из-за того, что Мэри разрешила ему вернуться, догадывается Шерлок, внутренне вздохнув. Было приятно, что Джон снова был дома последние шесть месяцев или около того, но он всегда знал, что в конце концов он снова уйдёт. — Как долго я спал? — Шерлок спрашивает. Он двигает руками и находит их слабыми. Очень печально. Нерешительность Джона подтверждает его страхи, но его слова, тем не менее, шокируют. — Почти месяц, — говорит он, и теперь Шерлок понимает морщины вокруг глаз или думает, что понимает. — Во время расследования тебя ранило в голову стальным брусом на военном корабле. Они думают, что с твоим мозгом все в порядке, но… — Месяц! — Шерлок завис на нескольких словах назад и не может их понять. Он трёт глаза и сжимает переносицу. — Боже, я пропустил столько времени? — Его внимание привлекает незнакомый вес. На левой руке он видит золотой блеск. Он хмурится. — Что это? — спрашивает он, имея в виду кольцо на его безымянном пальце. — Кто-то надел его на меня ради шутки? Он видит волну шока на лице Джона и не понимает. Джон моргает несколько секунд, очевидно собираясь с мыслями, затем говорит, стараясь сохранить спокойный и ровный голос: — Подожди. Просто… давай притормозим. Какой сейчас год, Шерлок? Шерлок должен подумать. — 2014, — говорит он. Шок на лице Джона усиливается, и Шерлок сразу понимает, что его ответ был неправильный. Нет, конечно — Новый год уже произошёл, сразу после Магнуссена. — Нет, 2015, — говорит он. — Хотя, если я был без сознания, я точно не уверен в месяце… Джон смотрит вниз и качает головой, морщины между бровями глубокие и полные боли, боли, которую Шерлок все еще не может понять. — Нет, Шерлок, — говорит он, его голос звучит хрипло. — Сейчас 2021 год. Это двадцать пятое февраля 2021 года. Его словно ударяет об стену. — 2021… — Он едва может произнести число, дыхание покинуло легкие, как будто его ударили в живот. Джон изучает его, та же боль запечатлеется в каждой складке его лице. — Было много опасений, что у тебя может быть потеря памяти из-за травмы головного мозга, — мягко говорит он. — Я вижу, они были правы. Шерлок чувствует себя настолько потерянным, что даже не знает, с чего начать. — Джон… — Он поворачивает взгляд к Джону, молча умоляя его что-то сделать, помочь ему, помочь ему обрести смысл. Хотя, на этот раз Джон не может помочь. Он пристально смотрит на Шерлока в немом страдании, которое отражает его собственное, заметно сглатывая. — И мы с тобой женаты последние пять с половиной лет, — тихо добавляет он. Шерлок шатается. — Женаты?! Ты и я! — Джон кивает, и Шерлок снова смотрит на кольцо. — Так это не шутка, — тупо говорит он, понимая, как вздрогнул Джон. — Но… когда это было… когда мы.? — Август 2015, — говорит ему Джон, сжимая горло. — Наша пятая годовщина была прошлым летом. — Он закрывает руками лицо, очевидно, от боли, и Шерлок хочет, черт возьми, что он имел хоть какое-то представление обо всем этом. Он не знает, что сказать. — Ты оставил Мэри, — говорит он тупо. Глупо. Очевидно. Конечно, он оставил. А потом Джон, должно быть, действительно что-то почувствовал к нему, что-то, на что Шерлок даже не позволял себе начать надеяться. Он сохранял свои собственные чувства погребёнными так глубоко, как он смог их затолкнуть, поклявшись взять этот секрет с собой в могилу. Тот факт, что он потерял память, было чем-то вторичным по отношению к шоку от обнаружения его брака. Шесть лет. Он потерял счёт того времени. Он глядит на Джона, чтобы обнаружить, что его глаза полны слез. Он не отвечает на вопрос о Мэри. Вместо этого он говорит мрачным голосом: — Я пойду и найду твоего доктора. — Он спешно выходит из комнаты, прежде чем Шерлок успевает что-то сказать. Шерлок прижимается к поднятой кровати, пытаясь понять, но не имея возможности различить, какое его самое недавнее воспоминание. Он думает о нехарактерной нежности прикосновения Джона и думает о том, что он, должно быть, пропустил пять лет брака и то, что к нему привело. Он ненавидит то, что сейчас у него нет ни единого воспоминания об этом. Он изо всех сил пытается встать с кровати на чрезвычайно шатких ногах и пойти в ванную. Это правда: он видит возрастные изменения на лице, в тонких линиях вокруг глаз и седине на висках. Ему нужна стрижка, а еще кто-то (Джон?) вспомнил, как сильно он ненавидит щетину, и побрил его. Шерлок смотрит на себя в зеркало и пытается смириться с фактами. Он потерял шесть лет жизни. И, возможно, вместе с ними и Джона — Джона, которого он никогда не знал, которого он получил в самом начале. Вес кольца на пальце тяжелый и странно успокаивающий. Он медленно идет обратно в кровать, используя всю мебель в пределах досягаемости для поддержки. Приходят врачи, Джон следует за ними, как мягкая, несчастная тень. Шерлок пытается отвечать на их вопросы, затем его катят по коридору для компьютерной томографии и МРТ, его ноги все еще слишком слабы, чтобы ходить после месяца комы. Есть вопросы, еще много вопросов. Оказывается, что по причинам, не поддающимся чьему-либо пониманию, память Шерлока остановилась в январе 2015 года. Все откровения, весь процесс настолько сбивают с толку, что на этот раз Шерлок сам не находит слов, он не способен принять все это. Джон рядом с ним, и когда он видит, как потерялся Шерлок, он начинает говорить за него. — Вернется ли к нему память? — спрашивает Джон, напряжение в его голосе контролируется, что вполне очевидно. Все врачи смотрят друг на друга и затрудняются ответить, говоря только, что это возможно, но никто не хочет давать каких-то гарантий. — Сколько времени это может занять? — Джон упорствует. Тот, кто в очках, прочищает горло. — Ну, честно говоря, доктор Ватсон, это может занять неделю или две, месяц или два, год или два, или — ну, никогда. Нет никаких гарантий. — Джон, — говорит Шерлок, не зная, что собирался на это сказать. Его голос неуверенный, и он понимает, что он полностью поражен. Джон реагирует немедленно. — Спасибо, — твердо говорит он. — Ему нужен перерыв. Если вы не возражаете. Это не просьба, но они сделали вид, что это была она, послушно выходя из комнаты Шерлока. Джон идет к двери и закрывает ее. Шерлок с трудом встает из инвалидной коляски и пересаживается в кресло. Виниловое покрытие прилипает к его спине через открытую щель больничного халата, и ему становится холодно. Он чувствует, что дрожит. Джон возвращается и приносит другой стул для себя. Он берет руки Шерлока там, где они лежат у него на коленях, затем передумывает и вместо этого кладет руки себе на колени. — Ты, должно быть, полностью поражен этим, — говорит он, его голос полон сочувствия, – Я не виню тебя. Я бы тоже чувствовал себя так. Шерлок не знает, что сказать. — Моя жизнь, — говорит он безучастно. — Последние шесть лет. У меня ни единой идеи, что случилось. — Я могу рассказать тебе обо всем этом, — говорит Джон. — Я здесь, Шерлок. Я никуда не пойду, неважно… — он останавливается, чувствуя одновременно растерянность и неловкость, и Шерлок тоже этого не понимает. — Неважно что? — он спрашивает, сдвигая брови. Джон вздыхает и смотрит вниз, затем скрещивает ноги, заметно удаляясь. — Смотри, — говорит он. — Я… я очень привык иметь определённый уровень отношений с тобой, и это… я не могу сказать тебе, какой это ошеломляющий удар, когда вдруг обнаруживаешь, что ты теперь ничего не знаешь об этом, что все наши воспоминания — это воспоминания, которые есть только у меня. Что для тебя, ничего такого не было. По сути, я только что потерял своего мужа и любовника, и мне нужно немного времени, чтобы приспособиться к этому. Это не твоя вина, ни в коем случае. Но как бы тяжело это ни было для меня, ничего из того, что я чувствовал не изменилось, и я буду здесь ради тебя, несмотря ни на что, даже… даже если ты больше не хочешь этого от меня. Или… скорее. Это была твоя позиция. Я даже не знаю, что ты тогда чувствовал, если что-нибудь… — Джон снова замолкает, качая головой. — Черт, Шерлок, это ужасно странно. Все, что я пытаюсь сказать, это то, что я здесь для тебя. Я помогу тебе собрать все вместе. Шерлок тоже не знает, как разобраться в этом. — Это была моя позиция, — говорит он, повторяя слова. — Я так сильно изменился за шесть лет? Удивительно, но на лице Джона вспыхивает улыбка, прежде чем он, кажется, осознает это. — О да, — говорит он. — Невероятно, Шерлок. — Он смотрит вверх, в глаза Шерлока, тем временем глаза Джона полны любви таким образом, которого Шерлок никогда раньше не видел или думает, что не видел. Любовь перекрывает боль, тускнеющую в голубых глазах Джона, и Шерлок вдруг отчаянно пытается узнать, как это могло случиться, что Джон действительно женился на нем. — Скажи мне, — говорит он, его голос звучит довольно жалобно. — Как это случилось, Джон? Как же ты вообще решил жениться на мне? — О, это было легко, — говорит Джон, возвращая довольно печальную улыбку, – К тому времени это была самая очевидная вещь в мире. Мы помолвились в апреле 2015 года и поженились в августе. Двенадцатого августа. Шерлок удивляется этому. — В апреле? — он повторяет безучастно, имея в виду помолвку. — Но... как, Джон? Ты вернулся к Мэри. Ребёнок... что насчёт ребёнка? — Не было никакого ребёнка, — говорит ему Джон. Шерлок приглядывается, но в глазах Джона нет боли. — Это была просто очередная ложь, — продолжает он. — Все закончилось довольно быстро, когда все выяснилось. Я вернулся на Бейкер-стрит в третью неделю января. — Его лицо снова затуманивается. — Кажется, именно там, где начинается потеря памяти. — Джон… — На самом деле это очень ранит. — Это не может быть связано с тобой. Ты знаешь, они сказали, что нет способа узнать почему. — Шерлок борется, – У меня нет причин блокировать эти воспоминания, в частности, воспоминания о тебе. Потому что я знал, я чувствовал что-то тогда. Если я звучу ошеломленным, то это потому, что я все еще думал, что ты вернулся к Мэри — и что не было никакой вероятности, чтобы ты хотел чего-то подобного — не через миллион лет! Глаза Джона снова мокрые. — Я знаю, — говорит он грустно. — Я знаю, что ты так думал, — Он встает и пересекает комнату за салфеткой, сморкаясь спиной к Шерлоку. Шерлок смотрит на него, чувствуя себя беспомощным. Возможно, тема их отношений слишком болезненная для обсуждения Джоном прямо сейчас. Он полагает, что может понять, что для Джона это такой же шок, как и для него. Но есть еще много всего, что является пробелом. — Расскажи мне о другом, — тихо просит он. — Я все еще работаю? Ты все еще участвуешь в расследованиях или работаешь в клинике? Мы все еще живем на Бейкер-стрит? Как насчет всех остальных? Мои родители... Джон снова сморкается и возвращается к стулу, втирая дезинфицирующее средство на ладони. — С твоими родителями все в порядке, — говорит он, переходя в режим уверенности. — Майкрофт тоже в порядке. Ничего нового. Вы двое ладите немного лучше, чем раньше. Вы со всеми ладите лучше, чем раньше. Да, мы все еще работаем. Грег уходит на пенсию в следующем месяце. Молли вышла замуж за голландского парня по имени Питер, и у них родились двойняшки, которым сейчас два года. Он не психопат, и он тебе понравился. Мы с Мэри не общались с тех пор, как я оставил ее. – Он колеблется, и Шерлок слышит упущение. — А миссис Хадсон? — спросил он. Недолго думая, Джон протягивает руку и берет его за руки вместе со своими. — Прости, Шерлок, — говорит он очень, очень нежно. — Она умерла два года назад. Я не хотел тебе говорить, но ты, конечно, не помнишь. Это случилось быстро. Ее сбила машина, пересекавшая дорогу, и она сломала ногу, а затем ее состояние ухудшилось. Она заболела воспалением легких и умерла через три недели. У Шерлока сжимается горло, и он боится моргать. Он открывает рот, но обнаруживает, что не может говорить или даже дышать. — Все в порядке, — тихо говорит Джон, его лицо настолько красивое, что это больно. — Я не против, если ты хочешь поплакать. Мы плакали вместе тогда, когда это случилось. — Джон… — У него все еще болит горло, чтобы сказать что-то, но Джон отпускает руки и наклоняется вперёд, обнимая его, и долго держит. Слезы текут по лицу Шерлока в горячем изобилии, и он думает, что у него не было возможности попрощаться. Не той, которую бы он помнил, по крайней мере. Он должен спросить. — У меня была возможность попрощаться? — спрашивает он. Шерлок смутно ощущает, что Джон снова обнимает его, и желает, чтобы это произошло в другой раз, чтобы он мог сосредоточиться на этом, запечатлев в памяти. — Да, — говорит Джон, сжимая руки. — Мы были там с ней. Ты ни разу не покинул ее палату за всю последнюю неделю, и я тоже был там большую часть времени. Ты буквально спал в кресле рядом с ее кроватью. Мы держали ее руки, когда она умерла. И ты говорил речь на ее похоронах и заставил всех плакать. В конце концов слезы расходятся, и напряжение в горле немного ослабевает, Шерлок отстраняется, вытирая лицо. Джон — к его удивлению — прижимает губы ко лбу Шерлока, затем встаёт, чтобы взять коробку с салфетками. Тепло короткого поцелуя задерживается на лице Шерлока. Джон возвращается и дает Шерлоку коробку, садится и откидывается на спинку стула, избегая его взгляда. — Извини, — сухо говорит он. — Я не хотел — привычка и все такое. — Он бормочет, извиняется, и Шерлок задается вопросом, как глупо это звучит, по отношении к человеку, на котором он, очевидно, женат уже более пяти лет, как необычно особенным был этот крошечный жест. Вечер в комнате углубился, между тем время приема посетителей закончилось. Им обоим дали что-то поесть. Шерлок не помнит, как принимал пищу, он был слишком занят, чтобы задавать десятки вопросов, на которые у него не было ответов. — Ты хочешь спать? — спрашивает Джон, возвращаясь к режиму доктора. Шерлок признает это защитным механизмом. Джон всегда приходит в себя, когда пытается что-то замаскировать. Когда-то это могло быть облегчением; эмоциональные вспышки никогда не были сильной стороной Шерлока. Теперь он обнаруживает, что предпочитает боль Джона, так или иначе. — Нет, — коротко говорит он. — Я спал слишком много в последнее время. — Он открывает рот, пересматривает, а затем решает все равно спросить. — Ты устал? Или — ты бы… — Да? — Джон спрашивает, когда он останавливается. — Я имею в виду, ответ да, независимо, но — все равно спроси. Шерлок находит это довольно трогательным. — Ты бы остался со мной? — просит он. — Просто... поговори со мной. Расскажи мне все, что я пропустил. Я хочу знать каждую деталь. Джон пристально смотрит на него своими мрачно-голубыми глазами. Затем он кивает. — Все в порядке. Но давайте выберемся из этой удручающей комнаты. Я жил здесь днем и ночью в течение последнего месяца. — Куда мы можем пойти? — спрашивает Шерлок. — Кафе? Я полагаю, оно будет закрыто… — На самом деле есть одна стойка, которая открыта до девяти тридцати, — говорит ему Джон. Он проверяет свои часы. — На данный момент только девять. Если мы пойдём сейчас, то можем выпить чашку чая, прежде чем они закроются. Нас не выгонят. Поверь мне, я недавно провёл там немного времени… — Он прочищает горло. — Тебе холодно? — он спрашивает, практично, как всегда. — Я знаю, что эти сорочки не слишком греют. — Да, немного, — признается Шерлок. Джон осматривает комнату, затем идёт к своей ночной сумке, достаёт свой изношенный бежевый джемпер и приносит его. — Не совсем твой стиль, но он точно тебя согреет, — говорит он немного суховато. Шерлок неловко улыбается и натягивает его через голову. Джемпер пахнет точно так же, как Джон, и он влюбляется в этот джемпер мгновенно. Кроме того, он приятный на ощупь и теплый, и он сразу понимает, почему Джону всегда нравились джемпера. — Спасибо, — говорит он. Джон просто улыбается и говорит: — Давай, возьмем инвалидную коляску. Чтобы немного погулять. Завтра мы приведем твои ноги в форму, но сейчас давай просто…. — Он наклоняется вперед, не дожидаясь ответа, и поднимает Шерлока под мышками, перенося его на стул, как будто он вообще ничего не весит. — Я похудел? — Шерлок спрашивает, шутка довольно слабая. Он заставляет себя отпустить руки Джона. Он надеялся заставить Джона улыбнуться, но это не сработало. Линии снова появляются у него на лбу, а глаза опускаются в угол. — Привычка, опять же, — говорит он, не встречаясь с глазами Шерлока. — У меня есть немного опыта в ношении тебя на руках. Как и у тебя. — Он выпрямляется, оставляя больше места между ними. — Кафетерий, — говорит он, снова оживленно, двигаясь к спинке стула. Он катит Шерлока по длинным коридорам в лифт, спускаясь на несколько этажей в подвал или, возможно, даже в нижний подвальный этаж. Шерлок обнаруживает, что его не интересую эти детали. Есть другие вещи, которые имеют значение. Это один из первых случаев в его жизни, когда он так ясно думал о приоритетах в ситуации, когда чья-то жизнь не была поставлена на карту. Джон покупает им две чашки чая, добавляет сахар в одну и молоко в обе, затем помогает Шерлоку встать с инвалидной коляски, чтобы пересесть в жесткий пластиковый стул столовой, и садится напротив него. Они — единственные люди в кафетерии, за исключением персонал, который делает уборку за закрытыми дверями. — Итак, — тихо говорит Джон. — С чего начать? Шерлок не торопится, отвечая. — Мне нужно знать многое, — медленно говорит он. — Но сейчас для меня важнее всего — мы. Можно я спрошу? Может быть, ты не хотешь говорить об этом, но... как это случилось? Кто что сказал, кто действовал первым? Когда мы узнали, что это произойдет? — Он останавливается, всматриваясь в лицо Джона. — Может быть, ты еще не хочешь об этом говорить, — снова говорит он. Джон качает головой, глядя на свой чай. — Нет-нет. Я горжусь нашей историей, Шерлок. Просто… Боже, я даже не могу сказать тебе, как тяжело это потерять. Ты был... ты это все для меня. А теперь, даже не знаю, хочешь ли ты этого… — Я хочу, — Шерлок твердо прерывает его. — Я хотел тогда, Джон. — Джон должен это понять. — Я не… я никогда не думал, что это возможно. Я никогда не поднял бы этого... и все же я должен был, или ты должен был. Но я этого хотел. Я действительно хочу, теперь. Я не знаю, что нам теперь делать, но я все еще хочу этого. — Он изучает беспокойное лицо Джона. — Ты оставил Мэри и, должно быть, дал мне какую-то надежду, — предполагает он. — Но, ты должен рассказать мне все остальное, Джон. Я просто не могу вспомнить. Джон быстро поднимает глаза и встречается с ним взглядом. — Конечно, — говорит он, кивая. Его голос становится мягче, когда он повторяет. — Конечно. — Он поднимает взгляд, как будто он нервничает, чтобы заглянуть в лицо Шерлока слишком глубоко. — Ты это имеешь в виду, — неуверенно говорит он. — Ты действительно этого хотел, даже тогда? — Да, — говорит Шерлок. — Мне потребовалось дождаться свадьбы, чтобы полностью понять, понять, что именно я чувствовал, но… я понял. — Он наклоняется вперед, скользит ладонями по столу и касается кончиками пальцев Джона, где они плотно обхватывают бумажный стакан чая. — Пожалуйста, расскажи мне. Мне все равно, если это займет всю ночь. Как это началось? Джон долго размышляет, затем делает глубокий вдох и говорит: — Ты прав: это началось, когда я вернулся. Не сразу. Но с самого начала все было иначе, чем до Рождества, когда я просто присматривал за тобой, пытаясь разобраться, что делать со своим браком. На этот раз мы оба знали, что это навсегда, и это все изменило. Ты никогда не спрашивал, а я никогда не говорил, но мы оба точно знали, что я больше никогда не уеду, что больше не будет больше подруг или жен. Мы просто становились все ближе и ближе. Мы постоянно касались друг друга. Ты прислонялся ко мне плечом, когда пошутил, заставляя меня смеяться. Я изо всех сил пытался найти оправдания, чтобы коснуться тебя. Все работало: немного пуха в волосах, пыль на плече пиджака, что угодно. Был день, когда мы вернулись домой после дела, смеющиеся над нашими задницами, потому что клиент пролил латте на мою куртку, и по какой-то причине это было весело. Мы вошли в квартиру, а ты сорвал мою куртку в гостиной, стянули с меня рубашку и приказал мне пойти и принять душ, чтобы мы могли заказать ужин. Я чуть не набросился на тебя, но что-то меня сдержало. Шерлок внимательно слушает. — Что это было? — он спросил. — Почему нет? Джон качает головой, затем улыбается, глядя на него. — Потому что это было больше, чем… — просто говорит он, моргая сквозь длинные ресницы. — Это было больше, чем просто физическое влечение, есть более важные вещи, которые должны быть на первом месте, — Он делает глоток чая и ставит чашку. — Прошло всего несколько дней после этого. Мы были на кухне, мешали друг другу, как всегда. Каким-то образом мы оба обошли вокруг стола и натолкнулись друг на друга, достаточно сильно, чтобы мы оба протянули руки, чтобы устоять. Я отпустил твою руку. Но ты нет. Мне потребовалась секунда для осознания, я поднял глаза, и у тебя было странное выражение лица. Ничего не происходило, стало очень тихо, мы оба просто смотрели друг на друга, а ты все еще держал меня за руку. А потом ты поцеловал меня. Если бы не ты, я сам бы сделал это. Просто так получилось. Но ты сделал первый шаг, мой… — Джон резко оборвал себя, опустил взгляд и снова прочистил горло, ласковый тон замолк. Шерлок переворачивает это в своей голове, пытаясь представить, как бы это чувствовалось. Должно быть, к этому моменту он был совершенно уверен в Джоне, если он действительно спровоцировал их первый поцелуй, думает он, удивляясь этому. — Я поцеловал тебя, — повторяет он, просто чтобы снова услышать это вслух. Джон улыбается ему сейчас, и Шерлок чувствует вспышку тепла в груди. — Да, — подтверждает он. — В тот день мы просто перестали танцевать около друг друга и начали жить так, как хотели оба. Я имею в виду, я был уверен, когда ты сделал это; к тому моменту, когда это, наконец, произошло, мы оба постоянно флиртовали. Это было так естественно. И как только мы перестали играть вокруг этого и начали действовать, все благодаря этому поцелую. Он продолжался добрых сорок минут, мы стояли там на кухне, обхватив руками друг друга так, словно мы пытались слиться воедино. Как только мы оба узнали, что хранить тайну было безопасно, мы наконец-то могли быть свободны в этом, и мы были. Весь тот вечер был невероятно особенным, Шерлок. Шерлок был почти смущен, чтобы спросить, но он должен знать. — Мы…? Джон сразу знает, что он спрашивает. — Не той ночью, — говорит он, избавляя Шерлока от необходимости говорить это. — В ту ночь все, что мы делали, это говорили, целовались, говорили еще и целовались. Через некоторое время мы подошли к дивану, и ты сказал мне, как ты ревновал к Мэри и как никогда не были с кем-то раньше, никогда по-настоящему никого не целовал. Я спросил об Ирене и Джанин, а ты смеялся надо мной. Мило. — Теперь его лицо расслаблено. — На следующую ночь мы тоже этого не сделали, и, наконец, на третий день ты поднял этот вопрос. Жар устремляется к щекам Шерлока. — Я предложил? — он спрашивает, съеживаясь. (О Боже!) Джон улыбается. — О да, — уверяет он Шерлока. — Мы целовались на диване после обеда, опять же, и я мог сказать, что ты был возбужден, но я пытался идти медленно, так как знал, что ты не делал этого раньше. Но ты, наконец, спросил, как долго я собираюсь заставить тебя ждать, поэтому я объяснил, и ты сказал мне тогда, что ждал сорок два года и не мог ждать еще один день и, попросил меня отнести тебя в кровать, прежде чем ты умер от неудовлетворенной похоти. Шерлок закрывает лицо руками, зарываясь пальцами в волосы. — О Боже, — говорит он вслух на этот раз. — Не смущайся, — говорит ему Джон, мило улыбаясь. — Это было прекрасно! Тяжелее всего в этой ситуация было оставаться джентльменом, но потом все стало проще. И это было здорово, правда. Первый раз многих пар не так хорош, но наш — был потрясающим. Лицо Шерлока все еще красное. — Был ли я… как был… — Он не может вынести унизительный вопрос, но умирает от любопытства. — Ты был… нетерпелив, — говорит Джон, его рот дергается. — Почти напористый, но я довольно быстро понял, что это только потому, что ты немного нервничал. Но с самого начала ты точно знал, как прикоснуться ко мне, именно так, чтобы мне было хорошо. Ты очень хороший любовник, Шерлок. У нас есть, или, по крайней мере, была очень, очень приятная сексуальная жизнь. Шерлок все еще стесняется обсуждать это вообще. — Что...- он останавливается и деликатно кашляет. — Что мы делали? Джон заговорщически наклоняется вперед, несмотря на пустую столовую. — Мы мало что сделали, если честно. Хотя ты такой же авантюрный, как и я, и почти всегда готов, так сказать. Это так же интригующе, как и унизительно. — Занимались ли мы анальным сексом? — спрашивает Шерлок, почти умирая, когда он спрашивает. Тон Джона легкий. — О да, — уверяет он Шерлока. — В обоих направлениях, хотя я чаще сверху. Мы делали это много, много, много раз. Гораздо больше, чем я мог когда-либо сосчитать. Он смотрит на Шерлока и улыбается через мгновение. — Ты свекольно-красный, ты знаешь, — говорит он, но это звучит любезно. — Извини, — говорит Шерлок, выпивая около половины своего чая за один раз и избегая взгляда Джона. — Я... хм, это довольно необычный способ раскрытия собственной сексуальной истории. Я не могу сказать тебе, как отчаянно меня расстраивает отсутствие воспоминаний об этом. Джон долго смотрит на него, его улыбка становится печальной, но он ничего не говорит, его глаза закрыты. Шерлок вздыхает. — Продолжай, — просит он. — Расскажи мне больше. Мы сразу всем рассказали? Джон кивает. — Нам потребовалось несколько дней, чтобы свыкнуться, но потом мы рассказали. Миссис Хадсон, очевидно. Соседи. Лестрейд и так далее. Сотрудники моей клиники. Твоя семья и Гарри, конечно. Вообще-то, мы видим твоих родителей довольно часто. У них есть щенок, и тебе нравится утверждать, что это единственная причина, по которой мы их так часто видим, но твоя мама думает, что это потому, что тебе нравится показывать меня им. Шерлок улыбается. — Это, вероятно, правда. — Его мысли движутся вперед. — Какой была свадьба? Джон сразу улыбается, думая об этом. — Это было прекрасно, — говорит он. — Мы пригласили около шестидесяти человек. Она не была огромной. Это было в августе, и везде цвели цветы. Погода была отличная — солнечная, с очень синим небом и ивами, свисающими в озеро снаружи. Еда была божественной — мы немного разорились там. Мы сказали, что это будет первая и/или последняя свадьба, которую кто-либо из нас когда-либо проводил, поэтому мы хотели, чтобы праздник был стоящим. И были лебеди. — Лебеди! — Шерлок повторяет. — Что? Джон все еще улыбается. — Мы наняли организатора свадеб, — объясняет он. — Его зовут Лука, и он — довольно яркий. Он хотел, чтобы все было абсолютно безупречно. Ты сказал ему на одной из встреч, что было бы неплохо иметь лебедей на праздновании. Ты, конечно, шутил, но Лука, видимо, не воспринял это как шутку. Так вот, на стойке регистрации было около двадцати лебедей. Можно сказать, что гости были немного удивлены, но ты подумал, что это была самая забавная вещь, которую ты когда-либо видел. Они на всех фотографиях. Я покажу тебе. Люди все еще говорят об этом. Они все думают, что ты сделал это нарочно, но я знал, что даже тогда это была шутка. В конце концов, лебедь напал на кого-то, и ты заставил Луку забрать их всех, но ты чуть не плакал от смеха, когда они это делали. Шерлок качает головой, ошеломленный. — Как странно. Хотя это звучит смешно. — Ты должен помнить, что немного изменился, — говорит ему Джон, боль снова появляется в его глазах. — Быть влюбленным, быть любимым никак не изменило то, кем ты являешься. Во всяком случае, это просто сделало тебя больше, кем ты уже был. Твой смех стал громче, твои глаза — ярче, твое остроумие — острее и быстрее. Ты был душой каждой вечеринки. У нас теперь много друзей. Ты нравишься людям, и они нравятся тебе. Твоя жизнь, намного счастливее, чем когда-либо прежде. Я знаю это, потому что ты всегда мне это говоришь. А со мной — ты открытый и поддерживающий меня. Ты заставляешь меня смеяться, пока у меня не заболит живот. Мы рассказали друг другу каждый секрет, который у нас когда-либо был. Каждую боль, каждую неуверенность, каждую историю. Ты любил каждый дюйм моего тела, как и я твой. Мы были лучшими друзьями и партнерами, любовниками и супругами, и были времена, когда я лежал без сна в твоих объятиях, не в силах спать, потому что не мог поверить в свою собственную удачу. Были времена, когда мы оба это делали, когда мы даже не хотели спать, потому что не могли пропустить ни секунды этого. Шерлок впитывает его слова, каждая мысль об этом как-то болит, потому что тот, кем он является сейчас, еще никогда не испытывал этого. Он чувствует себя беспомощно взбешенным, он потерял всю память о том, что испытал это с Джоном, о силе и огне любви, которые он описывает о том, что Шерлок даже не осмелился надеяться на то, что они когда-либо смогут это сделать. У него было это — и даже без утешения воспоминаний, потерял это снова. — Это так ужасно несправедливо, что я не могу этого вспомнить, — говорит он, его горло душит его. — Я знаю, — говорит Джон, его брови окружают его глаза сострадательными скобками. — Я знаю, любимый. — На этот раз он произносит ласку. Он тянется к рукам Шерлока и держит их. — И дело в том, что я не знаю, сможем ли мы найти это снова. Мы можем попробовать, хотя. Я надеюсь, что у нас получится. Мы начали с самого начала, но — это было бы лучше, чем потерять все. Мы можем сделать все заново. Его глаза снова болят, он говорит неуверенно. — Это звучит не очень весело, — отмечает Шерлок. Джон качает головой. — Это не имеет значения, Шерлок. Для меня гораздо важнее, что мы снова находим какое-то подобие наших отношений. — Его глаза ищут Шерлока. — Если ты хочешь, то мы это выясним. Потому что мы любим друг друга, даже если ты точно не помнишь как, но я могу обещать тебе, что ты любишь меня. Я бы поставил на это свою жизнь. Это просто факт. Ты любишь меня, а я люблю тебя, и это все, что нужно. — Джон… — голос Шерлока застрял у него в горле. — Я хочу это; все, что я хочу, найти это снова… Джон встает и садится на рядом стоящий стул. Он обнимает Шерлока, и Шерлок неуклюже отвечает на этот жест. Они остаются в таком положении, не двигаясь в течение долгого времени, дольше, чем Шерлок может считать. Позже они возвращаются наверх в комнату. Джон смотрит на узкую больничную койку, но ничего не говорит. Он помогает Шерлоку забраться в постель, сжимает его запястье и уходит. Шерлок хочет, чтобы Джон снова поцеловал его, в лоб или куда-нибудь еще, но он этого не делает. Вместо этого Джон снимает джинсы и обувь, садится на другую кровать и желает ему спокойной ночи. К тому времени уже четыре утра, но это не имеет значения, думает Шерлок. Он хочет бодрствовать, желая услышать, как Джон спит, но шок от дневных откровений настигает с разочаровывающей скоростью и возвращает его обратно в сон.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты