Горький шоколад

      Розэ готова была провалиться сквозь пол комнаты, лишь бы не переводить взгляд на Чонгука или ужасные зеркала, что окружали её. Она отступала назад, покоряясь, будто дрессированный зверёк, и не выпускала зубок, чтобы показать их более крупному хищнику, — без предупреждения не вцепится, тем более в молодого человека, который будто чувствовал, что ей проще голову преклонить, чем в глаза заглянуть.       — Какого чёрта ты тут забыл? — взъелась девица, срывая с губ Чона улыбку. «Какой котёнок», — промелькнуло в мыслях, и Чонгук схватил ладонью подбородок девушки, вглядываясь в её злые глаза и непокорные исказившиеся губы. Красивая. И такая забавная, когда вцепляется в чьё-то запястье и пытается высвободиться. — Думаешь, заплатил большую сумму и теперь являешься повелителем мира?       Да, повелителем маленького мира под названием «комната в стрипушнике». Хотелось завоевать ещё один, такой притягательный снаружи и такой непонятно-мерзкий внутри. Не каждая девушка вызывала столь сильный интерес, когда хочется рвать грудь и показывать собственное бьющееся сердце, появилось желание даже непривычно опуститься рядом с ней на колени и ухмыльнуться, только по-другому, не так, как обычно. Только вот Чеён пока что не нужен его океан с опасными барьерными рифами и крабами, что при любом удобном случае вцеплялись бы в её лодыжку; не нужны были его глаза, полные безграничного ничего, и несметные богатства, которые прятались буквально за спиной парня.       Она его презирала. А если Розэ кого-то недолюбливает, то она не позволит даже к себе прикоснуться.       Только вот Чонгуку так-то было плевать на эти сраные привычки.       — Могу себе позволить тебя, — витиевато строил свою речь, будто оскорбляя и не оскорбляя вовсе, и лицо Чеён переменилось. — И обозначаю, что твой работодатель, Пак Чимин, та ещё продажная крыса, готовая за деньги даже жопу тебе отлизать.       — Вот вы и занимайтесь своими гейскими отлизами, я, пожалуй, пойду лучше в вебкам работать, чем побуду в одной комнате с тобой, — Розэ готова была либо покинуть приват, либо устремиться к тревожной кнопке, но не успела сделать ни того, ни другого. Чонгук взял её за запястья, не давая вырваться, да и Пак сама застыла, как статуя, не смея даже шелохнуться. Трусиха, а ведь если бы показала характер, Чон бы отошёл, выпустил и не стал ни на что претендовать. Когда девушка сопротивляется, большинство мужчин воспринимают это как игру, где жертву надо завоевать, убрать все препятствия и вцепиться зубами в кожу. Таковым был и Чонгук. — Отпусти меня!       Поздно.       Он даже танца уже не хочет, ему нужно тело.       — Ты думала, всё так будет просто? — в глазах темнело из-за девушки, одетой в короткую и открытую одежду, что билась в руках, как птица, повторяла раз за разом «отпусти», и даже пришлось одной рукой перехватить запястья, а второй ударить по заду, слыша короткий вскрик. Только после этого он толкнул её на кровать, не давая убежать, и прижал животом к матрасу, дыша в районе шеи и улыбаясь на попытки вырваться.       Сама же Розэ находилась в состоянии паники: ненавидела такие приваты, предпочитала в них вообще не работать, хотя не спорила, что на одни подачки гостей не проживёшь. Чонгук опалял дыханием кожу, что вмиг покрылась гусиной кожей, а потом просто перевернул девушку на спину, слегка над ней приподнимаясь и вглядываясь в глаза Бэмби, которую вот-вот укусит за хвостик волк. Некоторое время они так друг на друга и смотрели, будто выжидая действия оппонента, а потом Пак перевела взгляд.       …и наткнулась на зеркало, что было прямо над ними.       Розэ никогда не могла принять свою внешность: сколько бы ни сделала пластических операций, сколько бы ей ни говорили, что пластика очень удачная, выглядит она как иностранка или полукровка, но девушка до сих пор находила в себе изъяны. Кривые ноги, равные по величине всему её туловищу, страшный голос, жидкие волосы, которые никак не хотели принимать заботу. Всё это в её голове выглядело по-настоящему отвратительно, и она заранее знала, с чем столкнётся: с некрасивым отражением с размазавшейся косметикой по щекам, и вдруг рот раскрылся и крик вырвался из горла, заставляя Чонгука просто слезть с кровати и уставиться на дрожащую то ли от холода, то ли от омерзения к себе девушку.       Вот о таком повороте событий он совершенно не размышлял. Чон ухмылялся, думая о том, что ублажения девицы расслабят её, она отдастся ему полностью, но истерики… пожалуй, не было ещё девушек, что задыхались от рыданий по какой-то абстрактной причине, а не от ослепляющего на миг оргазма. Розэ жаль, потому что она такая беззащитная, на самом деле, со своими проблемами и комплексами, и парень склонил голову к плечу, двигаясь спиной к двери и вскоре хватаясь за ручку. Он окинул взглядом припухлые бёдра, слегка прикрытые белой юбкой платья, краску на лице, что стекла с глаз, и понял, насколько она жалкая.       Только в глазах Чеён он сам тоже был жалким, ведь посмел применить к ней силу.       — Истеричка, — уничижительно фыркнул и открыл дверь, впуская в синее пространство громкие басы, что пробрали до самых костей. Последнее, что осталось в его голове — слабое тело, что готово было лишиться сознания, а у Розэ — немного презрительная улыбка и ощущение дикого, животного ужаса, ведь из клетки её сознания, стеклянного лабиринта её никто не спасёт.

* * *

      Всю ночь девушку мучили эфемерные кошмары, и уже в семь часов утра Лиса сидела рядом, время от времени прикладывая смоченные холодной водой тряпки ко лбу. Розэ просила что-либо — и подруга несла, затем приподнимая голову и давая пить или чуть-чуть перекусить. Перенервничала сама — начали чесаться глаза и запястья, и Манобан выпила успокоительные и вызвала Джису, что прибирала в баре после смены. Вместе девушки приготовили лёгкую еду и перекусили.       — Какой-то урод повёл её в приват-комнату с зеркалами, у Чеён-и нервный приступ и случился, — произнесла тайка, ловя на себе потухший взгляд Пак. — Немногие знают, что она зеркал боится, и никто не ведает, почему.       — Не говори обо мне так, будто меня нет, — голос прозвучал слабо, но сама танцовщица достаточно резко поднялась с кровати и подсела к девушкам, беря тарелку с палочками и накладывая себе еду, что так и манила своим запахом. — Я хочу проехаться по магазинам и посмотреть, может, есть что-то новенькое, что можно для костюмов использовать. Кто-нибудь хочет составить компанию?       — Это ты у нас богатенькая, а мы не особо, — сказала Лиса.       — Тем более я, — вздохнула помощница бармена.       Было решено, что Розэ отправится одна, но захватит с собой на всякий случай таблетки, вдруг станет плохо. Джису, целуя подругу в щёку и немного краснея, сказала, что она сегодня не будет на смене, а уедет к родителям, потому именно этой ночью никому поддержки не будет. Обе же стриптизёрши рассмеялись: какая тут поддержка, раз они сегодня не работают? Пусть Чимин хоть усрётся, но по графику сегодня Лиса и Розэ имеют право на отдых.       Если, конечно же, все враз не захотят не работать.       Собираясь, Розэ думала о том, куда именно стоит сходить — поближе или подальше от клуба. Выбор пал на один большой торговый центр в паре станций отсюда, а на обратном пути хотелось прогуляться, дабы привести мысли в порядок и залезть в свои сбережения: сколько там, хватит ли на посещение психотерапевта и дальнейшую работу с ним. Пак задумывалась после разрыва с Нам Джуном продолжить лечиться с тем же врачом, но средств не нашлось, а потом и вовсе связи и контакты потерялись.       Спуск в метро ознаменовался закладыванием ушей, а вскоре они разложились. Подошёл поезд — и девушка села в последний вагон, всматриваясь в параллельно сидящего пассажира и следя за его движениями. Розэ всегда интересовали люди, какие они на самом деле, но те сущности, захаживающие в «Две розы» и буквально показывающие свои права на каждую девушку, ей не нравились абсолютно. Как можно быть таким мерзким? Как можно так любить выпить? Как можно постоянно лапать девушек, даже если они пустились по кругу, и залезать в нижнее бельё?       Порой то, чем Розэ занималась, она ненавидела больше зеркал и собственных родителей.       Поднимаясь на эскалаторе в вестибюль, девушка приняла звонок от Лисы, которая предупредила, что Дженни придёт послезавтра — собственно, надо быть готовой и хотя бы сегодня вечером размяться и подняться нормально на ноги. Розэ возвела глаза к потолку и выдохнула через зубы. Эта выскочка Ким отвратила от себя одной лишь фразой, даже хотелось прийти к Чимину, соблазнить его и попросить одного: чтобы он выгнал недоспортсменку ко всем чертям, лишил работы — пусть тренирует других «своих девочек». Стриптизёрш клуба «Две розы» может подготовить и Лалиса Манобан.       Хондэ встретил оживлением и обычной суетой, что вгрызалась под кожу и заставляла идти в ритме толпы, не оглядываясь на туристов и тем более местных жителей, что редко-редко радовали уличных торговцев выручкой. Розэ тоже проходила мимо, даже не смотрела на просящие лица, испещрённые морщинами, на товар, разложенный на низких столиках. Хотелось хотя бы перед собой выглядеть достойно, потому не было кинуто ни взгляда, ни какого-либо слова. Самоутверждаться на каких-то людских слабостях — низко, и девушка это прекрасно понимала, но что поделать, раз уже тошнило от собственного бессилия и самой себя?       Лиса также написала сообщение, мол, купи несколько игрушек, которые нужны, деньги уже у тебя на счету. Все перечисления, характеристики и даже фотографии предметов были высланы, а потому Розэ не оставалось ничего, кроме как зайти в секс-шоп. Кассир-консультант её сразу узнал: у этой девочки с красными волосами и глазами сучки есть карта постоянного покупателя и заходит она сюда достаточно часто. Как бы иронично это ни звучало, но продавца секс-шопа не ебало, куда и в какие места потом уходил товар, главное, что его не возвращали липким и грязными. Он говорил всем и сразу: игрушки обмену и возврату не подлежат. Не подошли по размеру? Себя расширяй, а не жалуйся, что узкая сама по себе.       Ни на грамм не покраснев, Розэ назвала все нужные предметы и стала ждать, посматривая на витрины с портупеями и понимая, что да — очень уж хочется новые шлейки, чтобы проходили меж ягодиц, а во время танца врезались в кожу. Сложно быть поклонницей острых ощущений, да и покупку пришлось отложить до лучших времён: нужно найти для начала что-то для снятия, а уже потом что-то для плотного сидения на теле под сменяемой одеждой.       Пак не стала отправлять предметы курьером. На вопрос Лисы «что там?» кореянка сама ответит «хуй вам». Джису, правда, очень сильно засмущается, если такой разговор пройдёт при ней, и Розэ вспомнила, как лицо старшей исказилось, когда Манобан достала нежно-розовый резиновый фаллос из коробки, поцеловала его головку и произнесла: «Пришёл, маленький мой».       Хотя там был не особо-то и маленький.       Да и не мог он сам по себе прийти к Лисе.       Фирменный пакет секс-шопа пришлось спрятать в ящике торгового центра от греха подальше: кругом ходили дети и их родители, мамашки явно из зависти одним только взглядом поливали девушку грязью, а той, честно, было похуй. Ну идёт с резиновыми членами и идёт, своего нет, и что тут такого? Просто поверните детей к себе под каким-либо предлогом, пусть не видят заманчивых чёрных пакетов с надписью, сделанной под неон. Ограничивайте своих чад, потом в подворотне узнают, что такое секс и как он делается.       Магазины тканей встретили непривычным разнообразием, и Розэ остановилась перед шифоном только спустя полчаса. Высчитывая на себя метры ткани, Пак набирала сообщение портнихе, мол, скоро будет работа, потому готовь свои швейные принадлежности. Конечно же, девушка говорила достаточно вежливо, ей не нужны были разные ссоры с персоналом, тем более с Лэён, которая давно работала на Чимина и шила очень качественные изделия. Договорившись, девушки пожелали друг другу хорошего дня и вышли из переписки.       — Благодарю вас, — поклонилась Пак продавцу и забрала ткань.       На улице, идя с тяжёлыми сумками, Розэ поминутно останавливалась. На самом деле, она редко бывала вне места работы, потому что не хотела, чтобы кто-то видел её выходящей из стрип-клуба. Это было полезно для личного успокоения, да и терялась возможность напороться на каких-либо бандитов, что окружат по старой дружбе, а обычные граждане забеспокоятся, вызовут ментов, и тогда только Чимин или Лиса вытащат из заточения.       Но, пережив ночью приступ нервной истерики, Розэ совершенно не думала о том, что встретит кое-кого ещё, кто следил за ней с самого похода в секс-шоп и выхода оттуда. Он вспоминал вкус суши с тела девушки, её обнажённое тело и всё, что её с ним связывало. Совсем обычно, немного хитро улыбаясь, Нам Джун открыл дверь личного автомобиля, выходя прямо перед носом Пак и произнося лишь несколько слов без приветствий:       — Тебя довезти до клуба?       Розэ поняла одно — жизнь очень уж любит над ней издеваться.