Gloom within

ГЛАВА 3. ЕЩЕ ОДИН ТЕМНЫЙ ЛОРД       Еще такие редкие, но уже по-весеннему теплые лучи солнца, пройдя сквозь щелку в плотных шторах, светили Фаусте прямо в лицо. Но не они ее разбудили. Сегодня с дядей она пойдет гулять по Лондону! От нетерпения ей совершенно не спалось. Щурясь от яркого света надоедливых лучиков, Фауста закрыла веки, и перед глазами пошли разноцветные круги. Нужно будет переставить кровать, думала девочка, сделать перестановку. Ведь Сириус разрешил.       Сириус. Неделю назад она даже его не знала, а теперь он один из самых близких ей людей. В чем-то он напоминал ей Марка, которого ей так не хватало. На глазах заискрились слезы. Нет, нет, хватит, Фауста, всем и так тошно, а ты должна нести тепло людям, а не разводить сырость. Мама плачет ночи напролет, и Фауста старается ей помочь, по дому везде летают бабочки, ее маленькие голубенькие бабочки, концентрат добра с крылышками, хоть днем мама улыбается.       В дверь постучались, затем вошел Сириус.       — Доброе утро, крошка. Как спалось? Уже привыкла к новому месту?       — Доброе утро, дядь Сириус. — Фауста улыбалась на все двадцать восемь зубов. — Спалось хорошо.       — Тогда, крошка, у меня к тебе дело. Знаешь такого себе Эрика Джонсона?       Откуда Сириус знает о нем? Может что-то случилось?       — Мой лучший друг, из Годриковой впадины.       — А твоя мама говорила, что ты ни с кем не знакома. — Сириус серьезно смотрел на девочку. Фаусте хотелось куда-то спрятаться, ей было стыдно за то, что обманывала маму, она боялась, что обман раскроется, какой же это будет удар для мамы.       — Мама не знает, что я сбегала к нему. — Голос стал тоненький, как у провинившегося котенка. — Не хотела, чтобы она лишний раз нервничала.       Внезапно взгляд Сириуса потеплел и мужчина засмеялся.       — Моя кровь, точно моя племяшка. Я только так с Лунатиком и Сохатым отжигал в твоем возрасте. Держи, друг тебе письмо прислал. Напишешь ответ, отдашь мне, я отправлю своей совой. Маме не стоит знать, как я понял?       — Да, дядь Сириус, пожалуйста, не говорите. Это ее очень огорчит.       — Заметано. Дай пять!       Фауста хлопнула дядю по ладошке и обняла его за шею. Сириус обнял ее в ответ. Общение с племянницей шло мужчине на пользу, за два дня, которые Фауста с мамой провели здесь, он ни разу не прикоснулся к бутылке с огневиски, а Фред говорил, что Сириус давно так искренне не смеялся.       — Ну, что сообщница, идешь завтракать? Там миссис Уизли такой пир закатила на прощание. Тогда одевайся и спускайся. Мама уже внизу.       Когда Сириус вышел, Фауста спрятала письмо под подушку, она прочтет его вечером, надела хлопковое платье, подаренное Молли, нашла своего пуха Лилу, который жевал паука в углу за кроватью, и спустилась на кухню. По дороге она думала о том, что было бы круто тоже стать анимагом, как Сириус. Об анимагах девочка узнала вчера, когда на потеху ребенку, Сириус черным псом гонял по гостиной ее бабочек. А какой бы была ее форма? Может бабочка? Не зря ее Исцеляющее касание приняло эту форму. Бабочка, ну а что, было бы забавно.       На кухне действительно пахло очень вкусно. Аделайн о чем-то разговаривала с Молли, Артура уже не было, тот уже ушел на работу. Сириус сел за стол и стал читать свежий выпуск «Ежедневного пророка», что-то жуя. Молли заботливо усадила Фаусту на самый высокий стул и насыпала тарелку вкуснейшего грибного супа, а Аделайн подсунула поближе кусочек пудинга. Ее вид был не из лучших, глаза были красными и слегка подпухшими. Когда женщина отвернулась к собеседнице, Фауста сжала ладошки, а затем выпустила с них несколько бабочек, которые не заметно сели на плечи маме. Молли заметила, но только улыбнулась и ничего не сказала, за что Фауста была ей очень благодарна.       С коридора послышались шаги, две пары ног спускались по лестнице. В дверях показались заспанные близнецы. Во время завтрака на кухне было как всегда шумно. Но вскоре все начали собираться, Аделайн повела Фаусту в комнату, одела в темное шерстяное платье и магловское вишневое пальтишко. Зачесав хвостик, женщина чмокнула девочку в щечку.       — Пошли, нас уже заждались.       И в правду, все уже были у дверей. Сначала Молли попрощалась со всеми и крепко обняла Фаусту. Выйдя за дверь, она сразу же трансгрессировала в Нору. Пока Фауста обувалась, близнецы Уизли хотели было уже идти, как их остановил Сириус.       — Крошка, а давай проведем ребят? Чаринг-Кросс-Роуд тоже красивое место. Вы же не против, парни?       ***       Четыре пары каблуков стучали по мостовой Чаринг-Кросс-Роуд. Мартовское солнце начинало припекать, так что Фаусте пришлось расстегнуть пальтишко, и теперь его полы развевались на ветре в такт плаща Сириуса и пурпурных мантий близнецов, которые чертовски шли к их рыжим волосам. Девочка то и дело поглядывала на них с восхищением.       — Эй, Сириус, так может заглянете сейчас к нам в лавку, — Фред украдкой подмигнул Фаусте. Та улыбнулась, вчера она просила близнецов замолвить за нее словечко. — Думаю, что Мышке будет интересно посмотреть наш товар.       — Нет, парни, не сегодня. Уже это обсуждали, освободятся Лунатик с Дорой, тогда и пойдем собирать эту леди в школу. Без достаточной охраны нам туда лучше не соваться, особенно после случая с Дигглом.       Вскоре они подошли к Дырявому котлу, и близнецы начали прощаться.       — Не ждите нас сегодня, мы останемся на ночь в лавке, нужно провести переучет. Будем завтра к ужину.       Прямо перед самим уходом Фред обнял Фаусту и тихонько прошептал:       — Извини, Мышка, мы сделали, все что могли. Но знай, ты всегда желанный гость в нашей лавке.       Взяв Фаусту за руку, Сириус повел ее вниз по Чаринг-Кросс-Роуд к Трафальгарской площади, где они вдоволь нагонялись голубей. Больше всего Фаусте понравилось то, что ее дядя, одетый как исполнитель готик-метала в брутальных ботинках и черном кожаном плаще, искренне вел себя, как одиннадцати летний мальчишка.       Потом они пошли гулять по Вестминстеру, красота и величие архитектуры которого поразили Фаусту до глубины души, что она и слова не могла молвить. Сириус с улыбкой наблюдал за этим безмолвным восторгом. Затем по набережной Темзы они подошли к Сити с его небоскребами. Но не они впечатлили девочку. Грандиозное творение Кристофера Рена, Собор святого Павла приковал взгляд Фаусты.       — Представь, крошка, а маглы возводили все это без помощи магии, — сказал Сириус, когда Фауста в очередной раз восхищенно воскликнула, как раз в одной из галерей собора. Ее голос разошелся луной по стенам и многократно отразился от них. Затем раздалась луна от голоса Сириуса. — Чтобы не говорили эти чистокровные, маглов никак нельзя назвать примитивными. Даже наоборот. Во многом они действительно лучше нас. Ведь всю жизнь они обходятся без магии.       Когда маленькие ножки девочки устали от долгой прогулки, Сириус посадил ее на плечи и понес к ближайшему парку. Постманс Парк встретил их прохладой, но очень теплой атмосферой и духом старой Англии.       — Дядь Сириус, — окликнула Фауста уже сидя на лавочке, — откуда у тебя эти ужасные шрамы?       Сириус за мгновение стал серьёзным и хмурым.       — Крестничек меня наградил. Гарри Поттер, конечно же.       — Как так? Вы же для него были самым близким человеком? — Фауста никак не могла уложить это в голове. Вдруг она почувствовала сильное чувство боли и разочарования, исходящее от Сириуса. Зря она этот разговор затеяла. Обычно девочка не использует свой дар при общении с близкими, ей кажется, что это жестоко и лицемерно, но особенно сильные эмоции она все же слышала, независимо от своего желания.       — Вот за это и поплатился.       Еще одна волна боли.       — Извини, что я начала этот разговор. Просто я ничего не знаю о Гарри, кроме того, что когда-то он был героем, а потом убил моих отца и брата.       — Ничего, крошка, мне даже нужно это. Я очень давно хотел выговориться. Фауста пристально посмотрела на Сириуса. Мужчине аж стало не по себе от пронзительного и глубокого взгляда зеленых глаз. Кого-то они ему напоминали и совсем не казались глазами одиннадцатилетнего ребенка.       — Так что же стало с Избранным? Как так получилось, что он стал новым земным воплощением зла?       — Ты действительно хочешь это услышать?       На него смотрели глаза Лили.       — Как ты знаешь, 31 октября 1981 года, пытаясь убить Гарри, Лорд Волдеморт потерял свою силу благодаря жертве его матери, моей лучшей подруги, Лили. У тебя, кстати…       — Ее глаза. Мне уже говорили это.       — Северус?       Девочка положительно кивнула.       — Ну, тогда я точно не ошибаюсь. Ну вот, силы покинули Волдеморта, но он не умер. Он не мог умереть, так как он положил свою жизнь на то, чтобы найти возможность быть бессмертным. Наверное, только Дамблдор догадывался каким образом, но для нас это была огромная загадка. Многие даже считали, что он никогда не вернется. Но нет, через 10 лет он попытался вернуть былую мощь. Не удалось. Через год еще попытка – неудача. Бывшие члены Ордена Феникса уже понимали, что тучи над магическим миром сгущаются, поэтому Орден возобновил свою работу, и к нему присоединились твои отец и брат. Они стали нашими главными бойцами и козырями. Естественно, благодаря вашему семейному дару. Именно они узнали о подготовляемом плане возрождения Волдеморта под прикрытием Турнира Трех Волшебников. Наверняка, Марк тебе рассказывал? Да, крошка? Странное чувство, в то время, я совершенно не знал, что они мне родственники… Ах да, короче, мы смогли предотвратить все это, Волдеморт был повержен, но убить его мы не смогли. Оказалось, что он расколол свою душу на несколько частей и спрятал их в крестражах. И пока они в целости, Волдеморт будет жить. Опять же с помощью твоих родных мы узнали месторасположение всех этих крестражей. Но после их уничтожения мы все равно не смогли убить Волдеморта. И поэтому его слабое тело сейчас находится под постоянной охраной где-то далеко отсюда. Об этом месте знают только 4 человека, и, к сожалению или к счастью, я в это число не вхожу. Как и у тебя сейчас, у нас возник вопрос «Почему?». А вот тут все и начинается.       Сириус тяжело вздохнул. Незаметно на его плечо село несколько голубых бабочек, которые медленно растворились в воздухе.       — Оказалось, что у Волдеморта был еще один «внебрачный» крестраж и он находился в Гарри. Это всех повергло в шок, потому что, чтобы избавиться от крестража, нужно уничтожить сосуд, в котором находится кусок души. Мы отложили этот вопрос, запихнули остатки Волдеморта подальше и стали искать выход. А в то время тварь внутри Гарри начала осознавать, что ее хозяин уже на пределе и начала действовать. Еще к концу шестого курса Гарри начал ставать агрессивным. Не постоянно, будто припадками. Казалось, что внутри он борется с каким-то монстром. Все дальше и дальше он ставал каким-то другим, жестоким, мерзким, темным. Первым, кто решил достучаться до его светлой части, был я. В порыве ярости мой крестник огрел меня «Сектумсемпрой». Благо, в скором времени подвернулся Северус и я не истек кровью, но на память остались эти шрамы. Вроде разобрались, вроде замяли, но я уже знал, что это не мой крестник, не сын моего лучшего друга, не мальчик, который выжил и дал нам надежду.       И одним осенним вечером, в Хогвортсе тварь внутри Гарри окончательно победила его. Сначала под волну безумия попала Джинни Уизли. Они с Гарри любили друг друга, и несчастная пыталась спасти его силой любви. Ее тщетные попытки столкнулись с 'Круциатусом'. Каждый раз, нанося это заклинания, Гарри спрашивал корчившуюся от невероятной боли Джинни "Ты все еще меня любишь?". Я не знаю, сколько раз он использовал заклинание, но когда на истошные крики прибежали его друзья, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, наверняка ты о них слышала, и однокурсница Джинни Луна Лавгуд, девушка уже была не в себе.       Этот разговор давался Сириусу очень тяжело. Он часто делал паузы, чтобы отдышаться. Медленно подкрадывались сумерки, но ни мужчина, ни его юная слушательница этого не замечали.       — Затем он убил Рона и Луну. Гермиону оставил же на десерт, так как она была магглорожденной. Последовала еще одна пытка "Круциатусом", но на этот раз поспели преподаватели и рассудок Мионы остался в порядке... В относительном порядке. Рон Уизли был ее женихом, и его смерть она перенесла очень болезненно. Гарри же сразу же сбежал, исчез. Никто не знал, что с ним, где он. Думали, что возродившаяся душа Волдеморта начнет собирать своих приспешников, но все они были или казнены, или заперты в Азкабане. Внезапно начали умирать члены Ордена, которые занимались ликвидацией Волдеморта в девяносто четвертом. Нет, не так. Не просто умирать. Их начали находить убитыми, а над их домами сияли черные метки — своеобразная подпись Волдеморта. Так погибли и твои отец и брат. В числе первых, ведь именно благодаря их труду был раскрыт план воскрешения. Но месть местью, враги когда-то закончатся, и какова дальнейшая цель Гар... Волдеморта, нам неизвестно. Поэтому нам нужна ты и твой бесценный дар. — Сириус посмотрел на Фаусту, будто от нее одной зависит его жизнь. Девочка сидела в слезах. Как радиоприёмник, она приняла всю боль своего дяди, его отчаянье. — Мне нужна твоя помощь, крошка. Я верю, что существует сила, способная вернуть Гарри, он мне как сын, копия Джеймса, единственное напоминание о моей молодости, а сила эта — в твоих маленьких, но совсем не слабых ручках. — Мужчина нежно сжал ладошки девочки в своих ладонях. — Ты — моя единственная надежда и смысл продолжать жить.       — Я... Я... Я не.. Я не подведу тебя, Сириус, — в итоге, всхлипывая, произнесла Фауста. — Я сделаю все, чтобы во всех ваших сердцах не было той тьмы, что уже намертво в них поселилась. Ведь за это умерли мой папа и Марк...       Сириус обнял девочку, слезы, одна за другой, скатывались по ее лицу. Она наконец-то поняла, от чего ее постоянно прятала мама и насколько сложная ноша положена на ее плечи. А смогу ли я? Ведь я вряд ли лучше Марка, а он не справился. Но я не имею права облажаться. Все ведь верят в меня.       Дом встретил их приятным запахом еды, затем в прихожую вышла Аделайн. Она явно была рассерженна.       — Ну и где вас носило? Время видели? Я себе места найти не могла.       — Извини, Аделайн, — и Сириус, и Фауста стояли перед женщиной, как два нашкодивших котенка. — Мы заболтались и не заметили, как наступила ночь.       — Ладно, что с вами поделаешь. Быстро мыть руки и на кухню.       После ужина Фауста взялась за письмо от Эрика. Листочек в клеточку был усеян неровными детскими буковками.       "Привет, Фауста.       Надеюсь у тебя все хорошо. На выходных мы с мамой и отчимом ездили на аллею Диагон. Я даже по твоим рассказам не мог представить то, что я там увидел. Но лицо отчима было непередаваемо. Он, кстати, признал, что ты не сумасшедшая. Правда, я просил съездить к тебе на площадь Гриммо, но отчим отказался, мол, нужно нам еще по Лондону круги наматывать.       А у тебя как дела? Как новый дом? Каким оказался твой дальний родственник?       Жду твоего письма с нетерпением,       Твой Эрик.       P.S. Мне сову купили. Ее зовут Агата".       Чуток подумав, девочка взяла новый лист пергамента и накарябала ответ с листок. Впечатлений-то хватало. Про Гарри она решила не рассказывать, это тема не для письма, а личного разговора. Зато во всех красках описала семью Уизли, особенно о близнецах, и Сириуса, который в одно мгновение заменил ей и отца, и брата. Посмотрев на Лилу, что с удовольствием ела только что словленного паука, Фауста дописала и пару слов о ней. Аккуратно заклеив конверт и выведя адрес, Фауста побежала искать Сириуса. Ни на кухне, ни в гостиной, ни в его комнате мужчины не было. Уже было отчаявшись, девочка решила отправить письмо утром, когда ее взгляд упал на открытую дверь комнаты, которая обычно была закрыта. Комната была небольшой, но просторной, самую большую стену занимал огромный гобелен, на котором было изображено что-то наподобие семейного древа. Сириус заметил маленькую гостью и жестом позвал поближе.       — Семейное древо Блеков. Вот видишь, вон то выжженное пятно сверху, это твоя пра-пра-прабабка, Айола. Отец тебе рассказывал о ней?       — Не помню. Дома старались избегать упоминания Блэков, особенно факта родства с ними.       — Понимаю, я ведь тоже бежал из дома, потому что не выдерживал всю эту грязь. Смотри, вон там был мой портрет. Мать выжгла его сразу же после побега. Хм, а интересно выходит. Блэки все равно возвращаются сюда, в родное гнездо. Ты, я, Тонкс… Ее мать, Андромеда, тоже была выжжена за брак с маглорожденным. Какая ирония. Могла бы моя матушка умереть еще раз, она бы это с радостью сделала, если бы узнала, что в итоге наследниками рода оказались те, кого они считали изгоями.       — А что, кроме нас троих уже никого не осталось?       Сириус на мгновение призадумался и провел глазами по гобелену.       — А вот и нет, Малфои, Нарцисса была сестрой Андромеды, у нее есть один сын, Драко. Но что с ними не известно. Когда началась чистка, они успешно скрылись, ведь муж Нарциссы, Люциус, был Пожирателем смерти. Так что как минимум еще два родственника у тебя есть.       Ночью Фауста не могла уснуть, гобелен, выжженные портреты, да и сами Блэки не выходили у нее из головы. Наконец-то она начала понимать, почему мать всегда ругалась на нее за упоминание Блэков. Не выходило из головы и другое, почему Малфои скрылись всей семьей? Неужели сына может постичь кара за грехи его отца? Думала и о Гарри. Что же чувствует истинное «я» Поттера? Почему он не сопротивляется? А возможно ли победить душу Волдеморта, не убив Гарри? Вопросов было больше, чем ответов. Девочку пугала неизвестность того мира, в приоткрытую дверь которого она зашла. Но пути назад не было. В мире, где появился новый Темный Лорд, должен быть новый Избранный, который сможет его победить.