Тряска стариной

Слэш
R
Закончен
34
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Описание:
Чем дальше в лес, тем глубже влез! Здесь, за моей спиной происходит заседание тайной ложи гомосексуалистов! Именно здесь, под видом безобидных концертов, они замышляют свои пронино…пронину…прониникновения во все сферы жизнедеятельности! Чьи шаловливые ручонки душат не только всякое, но и свободу слова?! В программе ЗАГАДКА ДЫРЫ!
Примечания автора:
Предварительное прочтение Шумов в сердце (https://ficbook.net/readfic/10023455) необязательно, но для полноты картины рекомендуется.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
34 Нравится 2 Отзывы 3 В сборник Скачать
Настройки текста
Примечания:
Музыка:
Михаил Круг — Фраер.
Русский размер и Пр.Лебединский — Лимбо-бимбо.
Опоздавшие в жопу — Димочка.
Гражданская оборона — Карантин.
Группа Ноль — Школа жизни.
ХЗ — Поебень.
ХЗ — Художник.

Грустный Марк и малина https://mobile.twitter.com/Dbuh13/status/1320086523811868673
Визуализация Жилина в сарафане https://mobile.twitter.com/Dbuh13/status/1319743167227416577
      Иногда сходятся цифры, иногда звезды, иногда люди. Но в эти выходные зачем-то и почему-то сошлось вообще все.       — Не поеду на злодейском месте! — скривился Игорь и топнул.       — Ну, пожалуйста, ну один разочек. Честно-честно, — скулил Жилин, — ну ребятам потом патрулировать еще.       — Сам там и езжай!       — Ну, Горенька, ну я ж начальник всей милиции, ну засмеют же.       — А я бывший атташе советского посольства, дальше че?       Жилин закусил губу, сморщил лоб и посмотрел почти плача.       — Силовенко, — открыл он дверь УАЗика, — на злодейском езжай.       Катамаранов расплылся в улыбке и довольно цыкнул. Старший сержант Силовенко понуро обошел автомобиль.       Вообще до дачи можно было добраться на электричке, на автобусе или на попутке, но, подумал Жилин, чего служебному транспорту зря простаивать? По той же причине гонять его порожняком тоже не хотелось. А тут и патрулирование, и доставка начальства до места отдыха одним рейсом.       Водитель скормил магнитоле кассету.

Что ж ты, фраер, сдал назад? Не по масти я тебе? Ты смотри в мои глаза! Брось трепаться о судьбе. Ведь с тобой, мой мусорок, Я попутала рамсы. Завязала узелок, Как тугие две косы.

      Силовенко подпевал со злодейского.       С цветомузыкой доехали за полчаса.       Дачей занималась в основном Ирина Николаевна, но у нее не на все времени и сил хватало. Малина не подвязана. У груши ветка сломанная висит на честном слове. Зато в буфере на террасе батарея настоек на всем, что произрастает на даче и вокруг нее.       — Все течет, все изменяется и только спирт вечен, — мечтательно констатировал Игорь.       — Ну, так… — стушевался Жилин и поспешил скрыться в домике.       Игорь, желая как можно скорее расквитаться с обязательной сельскохозяйственной программой, пошел к малине.       Приподнял ветку.       Глаза за забором были полны вселенской тоски и немой просьбы.       Искра.       Буря.       Марк Владимирович нагло жрал Жилинскую малину.       Но он был такой трогательно-неприкаянный, что Игорь задал самый правильный вопрос:       — Налить?       Марк еще сильнее скривил брови, хлюпнул носом, захлопал мокрыми ресницами и быстро-быстро закивал.       — Погоди, пару минут.       — Клубничная, — довольно выдохнул Марк, просовывая бутылку обратно через забор.       Игорь отрицательно помахал головой.       — Чего у тебя стряслось, градоначальник?       Марк, сделав еще пару торопливых, нервных глотков, тихонько заплакал.       — Ну...— смутился Игорь.       Марк размазывал слезы по щекам.       — Гриша, — всхлип, — ушел!       Игорь вжал голову в плечи.       — К этим, говнорям! И меня оставил тут одного!       Дело пахло скипидаром.       — Что ему Фантомасы сделали? — ошарашено спросил Игорь.       — Концерт, — Марк снова захныкал, — для своих. А я, видите ли, не свой!       Игорь скривился.       — Он им на студию денег дал. Вот они его и позвали, — похлопал по карманам, — сигареты есть?       Игорь протянул пачку.       — Говорит, молодость хочу вспомнить. А я здесь один сиди!       — Что здесь происходит?! — возмущенно гаркнуло из-за Игорева плеча.       Игорь повернулся. Отрыл рот. Отвернулся. Закрыл рот. Посмотрел на Марка. Марк рот не закрывал. Повернулся обратно. Вцепился глазами в подол голубого сарафана.       — Че вылупились? — прикрикнул Жилин, упер кулаки бока и пыхнул зажатой зубами сигаретой. — Удобно, между прочим. И не жарко.       — Марика обидели, — сглотнул Игорь.       В иной раз Багдасаров начистил бы Катамаранову морду. Но сейчас он действительно чувствовал себя маленьким Мариком, уроженцем города Нальчик, которого соседские мальчишки-кабардинцы не зовут с собой играть. Тогда ему сильно не хватало такого вот Игоря.       — О, господи, — запричитал Жилин, — ты еще и малину нашу пожрал. Ирина Николаевна тебе, знаешь, что сделает?       — Я просто расстроился, — буркнул Марк, — не говори теть Ире.       Катамаранов поежился и щелкнул пальцами, пытаясь понять, что в лесу резко стало не так. Но бубнеж отвлекал.       — Заткнулись оба! — рявкнул он.       Марк сорвал еще пару ягод и спешно засунул их в рот. Жилин криво повел головой.       — В лесу что-то неспокойно, — щелк, — хуйня какая-то. От одного места живность расползлась. Проверить надо.       Жилин нахмурился.       — Делать тебе больше нечего! У нас тут выходные, а ты то с этим, — кивнул он на Марка, — сюсюкаешься, то зоопарк свой сторожишь. Прекращай это все.       — Помолчи, Серег, — и уже к Багдасарову, — давно Железный ушел? На машине?       — Минут двадцать назад. Без.       — Где концерт не сказал?       — Сказал, что рядом…       — Тогда понятно. Ну что, Серег, пошли стариной трясти.       Жилин опустил глаза и покраснел.       — На сейшн, говорю, погнали, — Игорь хлопнул того по заднице.       Багдасаров посмотрел, как собака, которую долго не выпускали гулять. Жилин посмотрел растеряно.       По Игоревым ощущениям волосатики расположились на ближайшей к их даче, а соответственно, достаточно удаленной от остального садового кооператива поляне. И народу там было подозрительно не много и не мало. Человек пять. Или семь. Напрягало еще что-то.       С собой захватили пару бутылок настоек, не считая отрытой, из которой продолжал хлебать несколько повеселевший Марк Владимирович. И одну скипидара для Игоря.       У последнего рубежа подлеска стало понятно, что именно не так.       — …как будто я бухаю в ресторане, а русская красотка в сарафане стучит на барабане мотив моей страны…       Все встали как вкопанные.       Но голос совершенно точно принадлежал Ростиславу Олеговичу Иванникову, то есть Розе Роботу.       — Лимбо — наша песня пригожая, на Калинку-Малинку совсем не похожая… — здесь послышался и Яков Осипович Шершанский.       Дальше пошли на цыпочках, медленно и аккуратно.       — Я, блин, Меладзе, ваще, блин, уважаю, я вам кричу! И мы типа кавер замутили.       — Оригинально, — отметил Железный.       — Огонь!       Тут Багдасаров снова застыл столбом.       — Та́щите!       Тут замер и Катамаранов.       Жилин вопрошающе мотнул головой.       — Там его сын, — прошептал Багдасаров.       — И Васька-стажер, — икнул Игорь.       Жилин широким шагом вышел на поляну. Игорь с Марком посеменили следом.       — Так, голубчики, чего это у вас за несанкционированное собрание такое? Наркотики, поди, употребляем?       Сложно представить, о чем в этот момент думали Роза, Шершень, Железный, его сын Макс и Василий, но, судя по лицам, милиционера в сарафане, трезвого Катамаранова и мэра в такой компании они видели впервые.       — Никаких, нахрен, наркотиков, гражданин начальник, ю ноу, блин! — в праведном возмущении скривился Роза.       — Честно, блин, ничего такого, — тихо проскрипел Шершанский.       — А чего вы тут поляники устаиваете? Зверей вон, говорят, распугали. Ну, квартирник, поляник, соображаем?       Все обреченно вздохнули, только Шершанский коротко хихикнул, должно быть в знак уважения.       — Не кипишуй, Жилин, — начал Железный, — у нас тут с ребятами культурный междусобойчик.       Марк картинно кашлянул и обижено отвернулся.       — И вы вроде бы не при исполнении, — неуверенно сказал Макс, стараясь, лишний раз не пялиться на милицейское одеяние.       Багдасаров показательно шумно вздыхал.       — А вы здесь какими судьбами, Марк Владимирович? — наконец-то спросил Железный.       Запахло скипидаром, керосином и нормальной войной.       — А я здесь, Григорий Михайлович, как власть! Разрешение на проведение мероприятия от вас в мэрию не поступало! Что тут с пожарной безопасностью?! Кто обеспечивает общественный порядок?! Почему скорая не дежурит?!       Багдасаров плевался словами, слюнями и гневом. Железный пошел красными пятнами и закашлялся.       — Так, Марк Владимирович, давайте с вами отойдем, — процедил он сквозь зубы, придержав за локоть.       Багдасаров руку показательно сбросил, вскинул подбородок в сторону и отхлебнул настойки.       Жилин спешно изучал оперативную обстановку. У кустов стоит ящик бутылочного пива. Явно подгон от Железного. На руках и на земле несколько открытых бутылок. Значит, только начали. Волосатики молчаливы и ошарашены. Значит трезвые. Макс стоит краснее отца. Телефона в руке не было. Нет, это еще можно было объяснить. Но какого рожна здесь делает Васька-стажер? Тут ментовская смекалка забуксовала.       Жилин посмотрел на Игоря.       Игорь посмотрел по сторонам.       Лиса, выглянув из-за березы за спинами Макса и Василия, красноречиво покосилась на их щиколотки. У обоих отсутствовали носки. Игорь благодарственно кивнул и шепнул оперативное донесение Жилину на ухо.       — Начальник, вы если свою тухлую, блин, тему дальше тащить будете, то мы, нахрен, с этим пельмешком пошли!       — Так-так, Иванников, ты мне это прекращай. Никаких пошли без моего разрешения.       — Я щас такой скандал устрою! — оборвал всех вопль Марка. — Стрельников! Ты меня стесняешься?! Меня?!       Все вжали головы в плечи. Шершень в Розины.       — Пап, — нетвердо окликнул Макс, — я как бы уже догадался. Давно. Мы с Васей тоже. Это…встречаемся…       Все пооткрывали рты. Марк с громким: «блядь».       Роза ударил по струнам:

Я хотел бы ползать на спине Соленой солнечной спине Ядреной сморщенной спине Спине голубого сладострастия

      За музыкой, пением, хохотом и отборным матом никто не услышал, стоящего за кустами, Грачева:       — Чем дальше в лес, тем глубже влез! Здесь, за моей спиной происходит заседание тайной ложи гомосексуалистов! Именно здесь, под видом безобидных концертов, они замышляют свои пронино…пронину…прониникновения во все сферы жизнедеятельности! Чьи шаловливые ручонки душат не только всякое, но и свободу слова?! В программе ЗАГАДКА ДЫРЫ!       Только Грачев собрался ворваться на поляну с целью облагородить пару-четверку комментариев, как невдалеке захрустело и заохало.       Дабы не спугнуть возможную сенсацию, он спрятался за оператора.       Оператор спрятался за сосну.       — Кочерыжка ты бесполезная. Вот чего ж таскаешься за мной? Цвета не видишь, порталы не видишь. Ты, бестолковка такая, даже грибы не видишь.       Грачев выглянул из-за оператора одной очкой.       Гражданин Гвидон Сысоевич Вишневский 1959 года рождения одной рукой нес здоровенную плетеную корзину, другой выворачивал гражданину Власову Андрею Ивановичу 1973 года рождения, известному более как Морячок, ухо.       — Мало тебя в детстве пороли! Мало! Меня вот, знаешь, как отец порол? Ух! До сих пор от спины и ниже огнем горит. Вот и вижу и то, и это. И воплощаю от сих до сих.       Грачев тоже всякое себе увидел. На целый выпуск хватит.       Вишневский тем временем гнул Морячка за ухо все ниже, продолжая идти в сторону поляны.       — Ничего, ничегошечки! Дойдем сейчас до полянки моей заветной, наберем там Ерепень-травы...       — Поебень-травы? — протяжно, на хриплом выдохе спросил Морячок.       Грачев вытащил вторую очку.       — Ты, бляха, побень!       Вишневский вывернул ухо еще в пол оборота. Морячок гортанно застонал.       Грачев закусил губу, чтобы не взвизгнуть от сенсационности.       — Ерепень-трава, гнусная ты кочерыжка, она такое делает! Соберу ее в веничек, затоплю баньку покрепче, да выпорю тебя тем веником докрасна. Того гляди, откроется тебе чего. А не откроется, так выгоню, собаку.       Корзина метнулась к небу.       У Грачева глаза завертелись под очками.       Морячок одним точным движением вырвался, перекинул Вишневского через бедро и прижал к земле.       Оператор снимал с зарытыми глазами. А хотел бы с закрытыми ушами.       — Совсем ополоумел, бесноватый?! — заголосил Гвидон, безуспешно пытаясь отбиться. — Как сидорову козу выпорю! И в бане, и в избе, и во дворе! А потом выгоню.       — А может маловато будет? — низко прохрипел Морячок. — Мож тебе со мной еще чего сделать?       Грачев укусил микрофон.       Камера накренилась.       Морячок покрепче перехватил запястья Вишневского и сел на него верхом, отчего тот запоздало пискнул:       — Чевой-то?       — А то ты, интеллигенция вшивая, не понимаешь?       — Ты что ж это, бесстыдник, мне мужеложиться предлагаешь? — голос у Гвидона неумолимо пополз вверх. Морячок наклонился. Что он там делал, видно не было, но Вишневский приглушенно чеканил: «блядь…блядь…блядь…»       — В бане. В избе. Во дворе. Можешь сперва выпороть.       — Может хватит? — шепотом взмолился оператор.       — Цыц, — фыркнул Грачев.       Где-то сбоку зажурчало.       — Ой, бля, мужики, все, не мешаю!       Катамаранов зашел обратно в кусты.       Вишневский, воспользовавшись заминкой, приподнялся на локтях.       — Тупая ты кочерыжка!       Морячок обернулся.       Оператор попятился назад, таща за ворот Грачева.       — Короткий комментарий! — выкрикнул тот по инерции.       — Пленку давай, — ультимативно приказал Жилин, только увидев знакомые спины, выламывающие кусты, — опять вы, средства массовой дезинформации, тут противозаконными сборами частной жизни занимаетесь! Лучше б грибы собирали.       — Что это ты себе позволяешь? — пошел в контрнаступление Грачев. — Ты, орган, наступливаешь на свободу слова! Такую свободу, знаешь ли, которую мы ой-ой как завоевывали!       Из-за Жилинской спины выглянул Катамаранов. И сильно посмотрел на четвертую власть.       Оператор молча вытащил кассету и протянул ее Жилину.       — Сейчас такая тенденция, что кто без приглашения приходит, тот пустой уходит, — ухмыльнулся Железный.       — Аккредитации лишу! — огрызнулся Багдасаров.       Кусты снова затрещали.       — Отойдите! Я ему щас въебу! — орал Морячок, всей своей прытью подкрепляя реальность угрозы.       — Оставь болезного, кочерыжечка, — ласково причитал Вишневский, вываливаясь следом, — он и так на неделю проклят.       Грачев оглянулся.       Оператора и след простыл.       — Это воспрепятствование профессиональной деятельности журналиста! Я буду жаловаться!       — Эт кому ж ты, хороший мой, пожалуешься? — поинтересовался Жилин с нескрываемой издевкой и обвел собравшихся взглядом.       Все единодушно прыснули.       — Ю ноу, дедуська, у нас здесь, блин, закрытое мероприятие, нахрен.       Грачев пучил глаза, ширил ноздри и играл бровями, но бодро пятился туда, откуда пришел.       Гвидон с Морячком уселись на бревно, вероятно решив, что враг нашего врага, наш друг. Против никто не был.       — Не вижу повода не выпить! — радостно предложил Багдасаров после контрольного осмотра территории Катамарановым.       По рукам пошли пиво, настойки, откуда-то взявшаяся водка и самогон из-за пазухи Гвидона.       — Продолжим наш, нахрен, турбо поляник! — объявил Роза и, взмахнув волосами для пущей торжественности, заиграл.       Шершанский не присоединился.

Димочка! Почему ты не сказал вчера, Что опять попер ты туда, Со Ржавым там мутить предмет. Рыжий хулиган Не пацан, Таков и ты. Ночью вам опять Выбивать идти Стадол, В «Валечку» играть И смотреть потом футбол. В общем весело. Уж светло. Пора домой. Ядерный завод Прилетит уже вот-вот.

      — Роза, блин, ты ж обещал, — обижено проскрипел Шершень.       — Да, блин, кренделечек, все персонажи, нахрен, выдуманы, совпадения случайны, ю ноу!       Железный, видя, как Марк Владимирович запивает настойкой Гвидоновский самогон, тяжело вздохнул, покачал головой и сказал:       — Как говорят американцы, кто много прикладывается, тот рано укладывается. Пойдем, Марк Владимирович, домой.       Багдасаров утер рот ладонью, икнул и ответил:       — А кто рифмует на глаголы, того в рот ебут монголы.       В воздухе заискрило.       Игорь оторвался от бутылки скипидара. Жилин оторвал руку от Игоревой задницы. Макс с Василием прекратили целоваться.       Вишневский легонько хлопнул по лбу Морячка.       — Эй, головушка-то бедовая, — и уже обращаясь ко всем. — Ребяту́шки, чего ж мы на землице-то сидим? Пойдемте-ка ко мне. Тут и недалеко. Там у меня и аккордеон, и отварчик на брунечках, да баньку истопить можно. Идея?!       — А пошли! — в один голос заорали Марк и Игорь.       Жилин и Железный в один голос выматерились.       — Мы, это, со всеми, нахрен, благодарностями, но, блин, пардоньте, покипитярим с Шершнем на студийку. Альбом, ю ноу, себя сам не запишет.       Роза закинул гитару за плечо, подхватил Шершанского за талию и картинно отклонился.       — Мне Вася хотел еще их лабораторию показать… — неуверенно сказал Макс.       — Идите, молодежь, идите, — замахал руками Вишневский, — толку от вас все равно нет. А самогонки выхалкаете много.       Морячок осунулся и прикурил одну беломорину от другой.       Компания складывалась занятная.       Марк всю дорогу висел у Железного на шее и лез целоваться.       Жилин с Катамарановым всю дорогу гонялись друг за другом, соревнуясь в звонкости шлепков по ягодицам. Игорь выиграл.       Морячок всю дорогу что-то вещал Гвидону в ухо, отчего тот то ойкал, то бляхал.       Повел Вишневкий какими-то козьими тропами, оттого до почерневшей от времени избы на отшибе противоположном Жилинской даче дошли удивительно быстро.       — Проходите, гости дорогие, в сенях разувайтесь, нечего мне тут топтать. Слуг нет.       От нагромождения картин внутри изба казалась не в пример меньше, чем снаружи. Пахло ладаном, травами, брагой и несвежими носками.       Гвидон накинул на кустарно сколоченный деревянный стол белую простыню. Подтянул лавку.       — Стулья себе сами найдете. Морячок, ныряй в погреб, тащи огурчиков, капустки да перчик мой фирменный.       Игоря, как лицо незаинтересованное, послали за самогоном в сарай. Жилин с Железным кое-как нашли на захламленной кухне шесть разномастных посудин под напитки и три под закуску. Марк Владимирович выпросил кружку с зайчиком.       Вишневский метнулся в огород за свежим луком и помидорами.       Кое-как уместились за столом.       — Хорошее дело ты сегодня сделал, мент, — поднял стакан Гвидон, — не дал супостату честь нашу посрамить. И остальным тоже спасибо мое. Отплачу вам, как будет во мне надобность. А теперь давайте пить да бедокурить.       На каких бруньках Вишневский гнал свою самогонку неизвестно, но вынесло всех с первой. Даже Игоря, решившего ради интереса опробовать.       Потянулись к закуске. Капуста была как надо — хрустящая, с клюквой, в меру кислая, в меру сладковатая. Огурцы тоже не подвели. А вот перцы оказались жгучими настолько, что закусывал ими один Катамаранов.       Морячок притащил аккордеон и сам заиграл.

Двадцать пятого числа сего месяца Дворник старый во дворе у нас повесился, Но не будем мы о нем горевать – Дворник старый. Молодым вперед шагать! Школа жизни — это школа капитанов, Там я научился водку пить из стаканов! Школа жизни — это школа мужчин, Там научился я обламывать женщин!

      Жилин подпевал. Багдасаров пританцовывал.       — Наливай, кожерыженька, и инструмент верни.       После второй стало совсем весело.       Железный кормил Марка капустой с руки. Игорь выпил рассол от перцев. Жилин выяснял у Морячка, где тот служил.       Вишневский потянул меха.

Я вижу во сне каждый день мечту мою — поебень. Но счастья нет — наяву я вижу одну хуиту. Опять распустилась сирень. Где же ты моя поебень? Я достал карандаши, краски я достал И на ватманском листе хуй нарисовал. Да еще, чтоб вышло так, надобно суметь! Хуй с картинки, как живой! Приятно посмотреть!

      Что было после третьей, никто не помнил.       Катамаранов проснулся на соломе в сарае. Голый. Рядом с Жилиным. Тоже голым. Одежды в пределах видимости не обнаружилось.       — Бля-я-я-я-я! — застонал Жилин и открыл один глаз. — Игорь, воды. Божечки, ни черта не помню. Как мы до дачи дошли?       — Мы не дошли, — понуро пояснил Катамаранов, — и, скорее всего, даже не собирались. Где одежда наша, я не знаю.       Зато нашлись сигареты. Только вот курить не хотелось.       Памятуя, что забор у Вишневского высокий, а в его пределах голым задом никого не удивишь, Игорь самоотверженно отправился на поиски портков, сарафана и воды, а лучше рассола.       Сарафан нашелся на яблоне. Штаны под кустом смородины. Майка не нашлась.       В надежде на остатки с барского стола, Игорь вошел в избу.       И тут же убедился, что ферментативная активность тренируется.       И что следует стучать.       Потому что предпоследнее, что он хотел увидеть в этой жизни, так это спину и задницу Морячка в красных полосах, и нижнюю часть голого Вишневского под этим.       В баню заглянул с опаской, но Железный с Багдасаровым спали. Одетыми.       На счастье за баней обнаружился колодец.       Вернувшись, Игорь протянул Жилину оцинкованное ведро, наполовину наполненное ледяной водой, и твердо заявил:       — Чтоб я еще раз с Вишневским выпил!

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты