The Show Must Go On

Слэш
NC-17
Закончен
14
Награды от читателей:
14 Нравится 10 Отзывы 1 В сборник Скачать
Настройки текста

***

— Спасибо вам, ублюдки, и еще увидимся! — прокричал бушующей толпе Хэтфилд, вновь встряхнув волосами. Не только для эффектности — на самом деле, после такого напряженного и продолжительного концерта, музыканту было пиздецки жарко. Впрочем, не только ему — каждый из металлистов был мокрый от пота. Но, насколько бы не хотелось им сейчас получить заслуженный отдых или хотя бы перехватить стакан воды, прежде было необходимо осчастливить своими автографами и рукопожатиями металлистов из фан-зоны. Джеймс, стоявший в центре, естественно пошел вниз первым, сразу цепляя первый попавшийся протянутый блокнот и размашисто расписываясь в нем, следом за ним последовали и остальные. Несмотря на усталость, улыбались фанатам они искренне, уважая в ответ людей, уважавших и любивших их музыку, оно было и понятно. Все же, спустя некоторое время, больше сотни поставленных автографов и пожатых рук, они вернулись на сцену — дать толпе знать об их скором возвращении, которое снесёт всем крышу. Ларс, направлявшийся за сцену вслед за накричавшимся Джеймсом, вдруг притормозил, заинтересованно присматриваясь к чему-то розовому, что лежало неподалеку от одного из усилителей. Барабанщиком завладело любопытство — ведь если он не ошибался, то это было похоже на… ох, черт! Шагнув в сторону к заинтересовавшему его предмету и подняв его, Ларс широко оскалился, увидев то, что и ожидал. После чего развернулся обратно к толпе и, под ее одобрительный рев, вскинул вверх руку с лифчиком, прилетевшим, видимо, от какой-то особенно ярой их фанатки. Однако, задерживаться не стал, только тряхнув напоследок кулаком, с зажатым в ней бельем, Ульрих развернулся и поспешил следом за одногруппниками, которые сцену уже успели покинуть. Вокалист, только что оперевшийся об холодную стену, шумно выдохнул, проверяя наличие ремня с инструментом на себе, забыть о котором после переутомления можно было без каких-либо проблем, особенно с лёгким чувством опьянения. Как только потный прыщавый Хэтфилд утвердился, что все на месте, и никакой безумец не сможет украсть его забытый на сцене Эксплорер, тот поерзал, чтобы выбрать лучшую позу перед выходом на люди вновь. Продолжая поиски подходящей стойки, чтобы не свалиться с ног, Джеймс успел краем глаза заметить крадущегося по коридору барабанщика со странным предметом в руках, форма которого в темноте напоминала не более, чем женский лифчик довольно удачных размеров. Фронтмен, не поверивший своим глазам, проводил датчанина, пробежавшего мимо своей гримерки, изумленным взглядом. Сомнений не было — объект, находившийся у Ульриха, явно не являлся барабанными палочками. Зная реакцию толпы на концерт, а также наличие блондинистых фанаток и задержку Ларса на сцене, на угол которой он глазел после ухода других музыкантов, все становилось на свои места. Намерения барабанщика для Хэтфилда были загадкой, и хотя первый открыто говорил о мечте стать крутым рокером, трахающим фанаток, не мог же он забрать лифчик, а саму фанатку, вертящую своими неплохими, судя по размеру лифчика, грудями, оставить где-то позади, возможно, уже на улице? Ларс, видимо, не заметив Хэтфилда, ворвался со своей добычей в общую комнату отдыха — показать одногруппникам и с ними же пойти цеплять на время перерыва других безбашенных девочек, но... та была пуста. «Интервью дают, может, или уже за выпивкой пошли...» — пронеслось в голове драммера, немного раздосадованного таким поворотом событий. Ларс уныло развернулся и покинул комнату, направившись обратно к своей гримерке. Войдя в нее, он с порога кинул лифчик на тумбочку под зеркалом, а сам сразу плюхнулся в ближайшее кресло — стоявшее как раз напротив него. Отражение выглядело встрепанным, Ульрих лениво помахал себе рукой и откинул волосы, чуть запрокинув голову. Барабанщик Металлики. Да девки, собравшиеся у черного входа, за ночь с ним переубивают друг друга! Ларс моргнул, отвлекаясь от представления будущей жаркой ночи, поняв, что уже начинает возбуждаться, а дрочить в гримерке, в которую с минуты на минуту мог зайти кто-нибудь из одногруппников — не вариант. Хотя, кого и когда он в последний раз стеснялся? Парень снова посмотрел в зеркало, себе в глаза… на губы… еще чуть пониже… И сложился от смеха, поняв, что в лифчик, почти идеально ровно упал перед ним. И выглядело это так, будто Ульрих на самом деле его надел. Разве что сделал это криво и еще лямки игриво приспустил… Ларс усмехнулся своей идее, на всякий случай все равно оборачиваясь на дверь, проверяя то, что она закрыта, после чего толкнулся из кресла, вставая на ноги, и шагнул к зеркалу, где вновь взял белье в руки. Хихикая от всей ебанутости ситуации, барабанщик расправил его чашечки и приложил к груди, однако этого для примерки ему оказалось мало. Ларс пропустил руки сквозь перекрутившиеся лямки, натянув их на плечи, а после завел руки за спину и попытался застегнуть его на себе. Это оказалось не так сложно, тем более, с таким размером груди — уже через десяток секунд Ульрих вертелся перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Хоть белье и висело на нем в районе сисек, грудную клетку под ними оно обхватывало неплохо. Увиденное парня рассмешило. «Еще бы трусы в цвет — хоть на обложку плэйбоя вставляй!» — подумал он про себя, поворачиваясь к зеркалу спиной, не обращая внимание на то, что дверь в комнату теперь немного была приоткрыта. В дверном проёме светился голубой глаз Хэтфилда, который, судя по всему, не проигнорировал свое кошачье любопытство насчёт женского белья в руках у ударника, и последовал вслед за ним, стараясь скрыться, в чем тому помогало плохое освещение. Парень впечатлен не был, так как за все годы совместной работы фронтмен успел узнать Ларса насквозь, а значит, и этот поступок был предсказуем. Тем не менее, одно дело — знать, что ударник может надеть женский лифчик, а другое — видеть, как он это делает. И сейчас Хэтфилд лицезрел вид ударника в женском лифаке, от которого на щеках у металлиста выступил румянец, что его и не волновало. Всё равно фронтмен останется незамеченным, пока до невнимательного датчанина не дойдёт, что за ним следят. Да, возбуждение к, ранее утверждающему о своей натуральности, Хэтфилду подскочило, и тот, без раздумий, потянулся к ширинке своих узких джинсов, забыв о том, что он стоит прямо на проходе, где ходят люди. Точнее, могут ходить. Кстати, что было удивительно, так это то, что грязная фантазия Джеймса рисовала довольно непривычные картины как для него самого, так и для окружающих. Для вторых уж точно. Ритм-гитарист не хотел присвоить Ларса. Не хотел бы, присунуть, сделать своим или уничтожить. Напротив — Хэтфилд желал отдаться, забыв о своих принципах в первый и последний раз. Похоже, смерть Бертона заставила голубоглазого не только начать бухать ещё сильнее, но и головой тронуться. Ульрих на копошения Джеймса, который вел себя сейчас как подросток с недотрахом, не обратил внимания — слишком увлекся попавшим в его руки бельем и сейчас вовсю крутился перед зеркалом, размахивая волосами как настоящая девушка, совсем не так, как трясли ими металлисты на концертах, после чего, внезапно, потянул вниз свои лосины, неприятно и влажно облегавшие разгоряченное тело. Стянув их до конца, Ларс сделал шаг назад, чтобы видеть себя почти в полный рост и придирчиво осмотрел себя с ног до головы, зацепившись за несочетаемость низа и верха своего белья. Может, сбегать на сцену — вдруг там и трусы из комплекта лежать где-нибудь будут? Он усмехнулся своим мыслям, осуществлять их, конечно же, не собираясь. Ему было как минимум лень одеваться обратно, не хотелось снимать драгоценный лифчик. да и былое возбуждение теперь, почему-то, снова дало о себе знать, натягивая ткань Ларсовых боксеров, пока еще не сильно, но ощутимо. А у вас тоже встает на волосатых датчан-коротышек в женском белье? Тем более, если этим датчанином коротышкой являетесь вы сами. Кто как, но Хэтфилд на этот вопрос мог ответить положительно. Упустив момент, когда Ларс развернулся и шагнул в сторону двери, видимо, намереваясь закрыть ее, чтобы продолжить заниматься своими странными делами, Джеймс внезапно понял, что до его обнаружения остается меньше трех секунд, что не заметить его будет невозможно, что у него член наружу торчит и что он, блять, дрочит на своего барабанщика. Не придумав ничего адекватного, парень решил, наконец, что лучшая защита — это нападение. И шагнул в гримерку сам, толкнув дверь прямо в ебало не ожидавшему такой подставы Ларсу. Они сошлись — волна и камень, стихи и проза, дверь гримерки и ебало Ларса. Какая-то искра пронеслась мимо датчанина и фронтмена, и парни не могли отвести от друг друга изумленный взгляд, в котором у обоих, удивительно, читалось возбуждение. Впрочем, у блондина оно было заметно не только по глазам. Ни Ларс, ни Хэтфилд сейчас не думали о том большом количестве горячих девушек после каждого концерта, стоящих на коленях перед ними — это уже наскучило обоим. У парней намечалось кое что более интересное, и, судя по всему, ни один из металлистов пока не думал остывать или отказываться от этой, пусть и сомнительной, идеи. Джеймс, стоявший на проходе, как вкопанный, только и делал, что продолжал рассматривать датчанина, темно-русые волосы которого были непослушно разбросаны по голове, и, помимо этого, лифчик, удачно сидевший на грудной клетке оперевшегося на локти Ларса, создавшего для Хэтфилда безупречную картинку. Однако действовать тот пока не собирался — уверенность покинула его так же резко, как и приход бесполезного решения толкнуть чёртову дверь. — Аэ… Привет, Ларс. — внезапно выдал он, несмотря на то, что меньше десяти минут назад они выступали на одной сцене. Сейчас же все равно отличное время и место, чтобы поздороваться В голове Хэтфилда была пустота, только сказанная им только что фраза продолжала звучать там вновь и вновь. Не только его мозг, но и сам Хэтфилд сейчас был в ступоре — так и не отпустив ручку двери, он продолжал смотреть то на грудь Ульриха, то ему в глаза, ожидая какой-нибудь реакции на свои слова. Фронтмен почувствовал, что начинает краснеть. — Привет. — отозвался тот наконец, оторвав взгляд от члена вокалиста и посмотрев ему в глаза в ответ. Ларс был не менее растерян, пытаясь сообразить, что делать дальше. Джеймс определенно дрочил и определенно на него… и зашел он сейчас с вполне понятной целью. По крайней мере, понятной для Ларса, сам Джеймс сейчас выглядел слишком ошалевше — и от своего гениального начала легкой непринужденной беседы, и в принципе от увиденного им. Нужно было как-то разрядить обстановку, сказать или сделать что-то пошлое и намекающее, чтобы быстрее перейти к тому, зачем они оба сейчас здесь находятся. — Как дела? — В общем, точно не то, что он произнес на самом деле. Джеймс слегка нахмурился, соображая. Судя по выражению лица Ульриха, он и сам был удивлен своим словам. — Н-нормально, — продолжительное молчание, попытки мозга найти решение сложившейся ситуации — А твои? Какие они вежливые. Может, еще про погоду спросить во время секса? В том, что он будет, Джеймс теперь тоже не сомневался. Осталось только как-то к нему подвести. Может, без лишних слов, начать Ларсу отсасывать? — Тоже. Классный хуй. — вновь прервал его раздумья Ульрих, и уставился. да, именно туда. Джеймс почувствовал, что краснеет еще сильнее. — Спасибо. — выдавил он. С момента начала этого увлекательного разговора, никто из них так и не шевельнулся, но вот Джеймс, наконец, оторвал руку от двери, переместив ее на член, обхватив его ладонью. А после закрыл глаза — для решимости, видимо — и сдавленно продолжил, — Может, потрахаемся? Ахуенно. Это выглядело как очередной бесмысленный диалог в дешевой порнухе — даже не для создания подобия сюжета, а просто — чтобы было. Забавно, Ларс не ожидал, что Хэтфилд сам предложит это. Ну, как предложит — формально, он сделал это уже завалившись в комнату с членом наперевес, но чтобы вот так прямо сказать... — А, да. Конечно. — в подтверждение своих слов Ульрих даже кивнул, но с места так и не сдвинулся. Несмотря на этот недо-разговор, проблема с началом самих действий так и оставалась нерешенной. — И я буду снизу. — уже более уверенно продолжил фронтмен, открыв глаза. Что за непонятная смелость? Горит сарай — гори и хата? Или понял, что все равно они так просто уже не разойдутся. В любом случае, дальше тянуть уже было некуда. — Ладно. — отозвался Ларс, и, внезапно, усмехнулся в своем стиле. Обретя, наконец, над своим телом контроль, он уверенно шагнул навстречу фронтмену, схватил его за предплечье и потянул внутрь комнаты. Стоять в дверях с наполовину голой задницей — точно плохая идея, особенно учитывая то, что где-то поблизости должны ходить остальные их одногруппники. Как только дверь захлопнулась, первое, на что посмотрел Хэтфилд — было зеркало, отражающее… странную сцену. Сам вокалист Металлики, вставший член которого так и торчал наружу, предложил себя своему, женственному на вид, барабанщику, рост которого не превышал и 170 сантиметров, в отличие от самого Джеймса, отметка которого достигала в 186. И сейчас они будут трахаться в туре, пока остальные музыканты либо пьют, либо употребляют, либо дают интервью и веселятся. «Секс, наркотики и рок-н-ролл» — гласит фраза, вот только первое не означает секс именно с участниками группы, однако как есть, так и есть. Зачем отказываться? Ларс плюхнулся на удобный диван и, скрестив руки, возомнил себя главным, от чего блондин скривил недовольную гримасу, так как попытки Ларса доминировать были тому не по вкусу. Уступить барабанщику место лидера, а самому находиться в тени? Отстой! Предложить ему свою задницу? А что, звучит хайпово! — Раздевайся. — не убирая ухмылку с лица проговорил Ларс, наклонил голову вправо и продолжил наблюдать за дальнейшими действиями голубоглазого. — Что? Может, мне тогда и себя самого трахнуть, раз уж на то пошло? — прорычал возмущённый чужими приказами парень, тем не менее не ослушался, а начал стягивать с себя мешающую ткань, но… — Я не могу снять джинсы… — озадачился Джеймс, обнаружив, что что-то ему мешает осуществить свое желание, даже не вспомнив о ранее глупой идее пришить заднюю часть футболки к брюкам, проиграв Джейсону в карты на желание. Он обернулся и завел одну руку за спину, попытавшись оттянуть ею пояс, чтобы понять, в чем проблема. — А, блять, они же сшиты с футболкой теперь. — Сообразил фронтмен и сжал ткань в кулаке, сдерживая агрессию, — Дай ножницы или еще что. — Обратился он к Ларсу. Ухмылка, которой раньше он показывал свою заинтересованность и, в какой-то мере, превосходство, сейчас подрагивала и расползалась — барабанщик сдерживался, чтобы не заржать от вида злого и возбужденного Хэтфилда. — Ножниц нет, — выдохнул он наконец, справившись с приступом веселья, после чего поднялся с кресла и лениво подошел к Хэтфилду. — Развернись, — приказал Ульрих фронтмену, только чтобы побесить — мог ведь и сам обойти. Хэтфилд, понимая это, шумно выдохнул сквозь зубы, однако требование парня выполнил, раздраженно думая о том, как, должно быть, глупо при этом выглядит. — Не дергайся. — предупредил его датчанин, подойдя ближе, после чего, кажется, присел на корточки и начал копошиться там. — Что ты там. — не выдержал Джеймс спустя пару минут пыхтения около своей задницы и дерганий за футболку, решив все-же обернуться и посмотреть, что там Ульрих устроил. Как оказалось, за неимением ножниц или ножа, Ларс решил нитки попросту перегрызть, в чем, впрочем, преуспевал — шов был «съеден» уже почти до конца. — Все. — объявил Ульрих, поднимаясь на ноги буквально через полминуты, после чего сразу, не давая ему возможности выполнить его приказ, толкнул Хэтфилда в спину, направляя к пустой тумбе около зеркала, той, на которую раньше кидал лифак. — Облокотись на нее и выстави зад. — барабанщик спокойно глянул на одновременно и смущенного, и донельзя раздраженного Хэтфилда, раздраженно обернувшегося на него. — Пошел нахуй! — отозвался он, одновременно и смущенный, и злой от такого командного тона Ульрих, однако, все же неловко выполнил то, что ему приказали. Сразу же Джеймс почувствовал, как тот прижался к нему со спины, потираясь своим возбуждением об ягодицы, обвивая руками за пояс и стягивая вниз джинсы, которые давно уже были тут лишними. Почувствовав чужие прикосновения холодных рук, фронтмен вздрогнул. Прямо сейчас он мог наблюдать через зеркало и на свое лицо, и на барабанщика, стоявшего у задницы, с чем-то копошившись. Совокупность того, что видел парень через стекло, заставляла стыдиться, но, не забывая о своей гордости, Хэтфилд все равно не проронил ни слова, ни одной жалобы на зеркало, которое отражало и будет отражать процесс. Но насмешки Ларса — это то, что напрягало блондина в тот момент. И нет, он не слышал их сейчас. Однако наблюдая за поведением и выражением лиц девушек, которых Джеймс трахал ранее, фронтмен был уверен — его ебало будет таким же уебищным, и Ульрих не оставит это без комментариев. Барабанщик, продолжающий лапать вокалиста одной рукой, также время от времени глядел на отражение. И стоило ему вспомнить про розовый лифчик на себе от какой-то девицы, оставившей подарок металлистам, датчанина осенило — лифак должен быть на Джеймсе, как бы он не сопротивлялся и не поливал драммера своим словесным поносом. Пока ритм-гитарист трудно дышал от нахлынувшего возбуждения и терся своим половым органом об тумбочку с закрытыми глазами, Ларс уже успел снять с себя женское белье, и, стоило тому начать примерять его на фронтмена, металлист мгновенно открыл глаза и вновь обернулся назад, уставив неодобрительный взгляд на барабанщика, от которого у второго пробудилось лёгкое стеснение, никак не повлиявшее на его планы, на самом деле — прирожденная наглость давала о себе знать. Так что Ульрих смог застегнуть Хэтфилду лифчик, не отрывая свои глаза от его глаз. — Тебе идет! — хихикнул Ларс, расправляя чашечки и отходя чуть подальше, чтобы полюбоваться фронтменом, — Блондинки всегда отпадно смотрятся в розовом. От такого заявления Джеймса скосило еще сильнее, но все же, прежде чем начинать орать на в край охуевшего барабанщика, Хэтфилд повернулся обратно к зеркалу — оценить вид. Не то что бы увиденное ему понравилось — все же, смотрелось как-то по пидорски. Лучше бы и дальше оставалось на Ульрихе… Хотя, ебать-то он будет… — Ноги пошире, — прокомментировал Ульрих, мягко надавив рукой между лопаток Хэтфилду, заставив его лечь на тумбочку. Открывшийся вид на спину и задницу Джеймса ему понравился, хоть теперь он и был похож на девчонку. Не удержавшись, Ларс отвел ладонь подальше и звонко шлепнул вокалиста по ягодице, заставив его дернуться. — Ульрих… — Прорычал тот угрожающе, однако дергаться не стал. Это было не больно, скорее, пошло и как-то унизительно. Джеймс вспомнил, как сам хлопал так фанаток, а они только краснели и хихикали. — Ульрих. — Согласился тот, наблюдая за тем, как краснеет зад Джеймса в том месте, куда ударила его рука, после чего замахнулся снова, в этот раз собираясь шлепнуть по другой ягодице. И сделал это, с таким же характерным звуком, как и в прошлый раз, вновь заставив нижнего металлиста вздрогнуть. — Прекрати это. — Хэтфилд звучал на удивление спокойно, однако Ларс-то знал, что именно после такого обманчивого затишья у Джеймса и происходит весь пиздец, так что судьбу решил больше не испытывать, вместо этого сжав рукой одну ягодицу фронтмена, вторую руку переместив на его оставшийся без внимания член. Джеймс уперся взглядом в поверхность тумбы, стараясь не поднимать взгляд на зеркало, находящееся прямо перед ним. Однако, у Ларса, очевидно, и на это были другие планы. — Смотри в зеркало. — Заявил барабанщик, переместив руку с задницы Хэтфилда на его волосы, сжал их в кулак и потянул на себя, заставив вокалиста поднять голову. — Можешь мне в глаза, — прокомментировал он свое действие, и именно это тот и сделал, вкладывая в свой взгляд всю ту ненависть, которую испытывал к Ульриху в этот момент. — Или на себя самого, как хочешь. Злобных взглядов Хэтфилда за все то время, которое они были друзьями, он видел не мало, поэтому особого эффекта они на него уже давно не производили. Джеймс, поняв это, отвел глаза от насмешливого и выжидающего взгляда датчанина, посмотев на себя самого — красного и недовольного. — Долго пиздеть еще будешь? — спросил он наконец, проигнорировав слова Ларса, однако, взгляд от зеркала не отвел. Естественно, Ульрих поймет, что он принимает его правила. — Да, конечно. — нетерпеливость Хэтфилда забавляла датчанина, и тот, в свою очередь, думал ещё подразнить голубоглазого, глядящего на него через отражение, но если барабанщик решит последовать этой мысли, то игра станет сложнее не только для блондина. Член-то у драммера тоже стоял. Да и, скорее всего, Джеймс припомнит ему это, а во что может перерасти его недовольство — одному богу знать. Тогда ещё полюбовавшись таким Хэтфилдом, вид которого датчанин мог увидеть только во сне, тот перешёл к действиям. Фронтмен, заметивший, насколько они близки к тому, чтобы перепихнуться после концерта, заерзал сильнее, как только Ульрих, чья рука продолжала придерживать блондина за бедро, поднес свои пальцы ко рту, чтобы использовать слюни в качестве смазки для ануса парня, в жизни не занимающегося анальным сексом. Точнее, тот занимался, но конкретно его задницу никто не трогал. — Я тебе не ебаная баба, Ларс. Мне не нужна растяжка, я справлюсь. — выдохнул вокалист, уверенный в своём желании. — Просто сделай это. Ларс закатил глаза, понимая, как сильно сейчас ошибается Хэт. Желание не портить ему задницу и первый раз пересиливала жажда проучить самоуверенного парня, войти в него максимально резко, выбить из него крик. Хотя, тогда сюда точно куча людей сбежится посмотреть, кто фронтмена убивает. — Немного. — Наконец, произнес Ульрих, поднеся смоченный палец к анусу Джеймса, попытавшись толкнуться внутрь, но был прерван его гневным рыком. — УБЕРИ СВОИ ГРЕБАНЫЕ РУКИ ОТ МОЕЙ ЗАДНИЦЫ. — Джеймс обернулся через плечо и попытался ударить барабанщика локтем. — Блять, ХОРОШО. — теперь вспылил и Ларс. Толкнув локоть вокалиста обратно, он смачно харкнул себе на руку — смазки теперь точно понадобится побольше — и снова размазал слюну по своему члену, остатки с ладони обтерев о боксеры Хэтфилда. И, не дав ему как-то на это отреагировать, одной рукой посильнее сжал его плечо, чтобы тот не дергался, а второй обхватил свой член и приставил его к поджавшемуся анусу парня, после чего резко толкнулся вперед. — БЛЯТЬ. — Джеймс взвыл, задергавшись в попытке слезть с ворвавшегося в его тело члена, успев сотню раз за эти несколько секунд проникновения пожалеть о своем решении обойтись без растяжки. Но Ульрих держал крепко — как только головка члена оказалась внутри фронтмена, ту руку, которой придерживал член он переместил на бедро Джеймса, притягивая его к себе, насаживая, а не толкаясь. От резкой боли на глазах у вокалиста выступили слезы, продолжающие копиться, пока металлист вжимался головой в тумбочку, которую, казалось, они скоро и так сломают. Будь парень более сообразительным, он бы, во-первых, расслабился или попытался это сделать, не затрудняя проникновение Ульриху, заметившему, как его одногруппника скрутило, и, во-вторых, не отказывался бы от подготовки, хотя бы для собственной безопасности, ибо в итоге это сыграло с ним злую шутку, нежели подтвердило его статус великого и гордого фронтмена метал-группы. — Доволен своим решением оказаться с моим членом в заднице, да и ещё так быстро? — Вздумал подразнить Хэтфилда датчанин, который, где-то в глубине души, хоть и винил себя, но был доволен, что музыкант в лифчике получил по заслугам. Ответа не последовало, в отличие от новой волны вздохов и стонов со стороны дергающегося Джеймса, как только барабанщик, в конце концов, вошел во всю длину, не начиная двигаться, как бы желание не терзало его. Если тот ранее приказал блондину смотреть чётко в зеркало, то сейчас он решил, что это плохая затея. Хэтфилд это будет помнить очень долго, да и свое лицо во время гомоебли — это явно последняя картина, которую он хотел бы наблюдать. — Убери.! — хрипло простонал наконец Джеймс, жмурясь до белых пятен, одной рукой до побелевших костяшек пальцев вцепившись в скосившуюся тумбочку, а второй прикрывая рот. Еще секунду назад он вгрызался в нее зубами, пытаясь отвлечь одну боль на другую и не сорваться на крик снова. Вокалист почувствовал, как с одного глаза сорвалась и противно поползла по щеке слеза, сдержать которую он не смог. И ведь скотина Ульрих, благодаря зеркалу, должен был это увидеть… Но «скотина» в этот момент был занят куда более важным делом — самоконтролем и рассматриванием задницы Хэтфилда. Несмотря на то, что такое жесткое проникновение причинило боль и ему, барабанщик понимал, что Джеймсу сейчас во много раз хуже, поэтому, не смотря на то, что яйца от желания уже сводило, а горячая пульсация и ерзание вокалиста только подталкивали к тому, чтобы начать в нем двигаться, он сдерживал себя. Нужно дать тому время привыкнуть и хоть немного расслабиться. Хотя. Ульрих переместил руку с бедра на ягодицу Хэтфилда, чуть оттягивая ее в сторону, чтобы увидеть. Да, это была кровь. Он порвал Джеймсу зад. Ларс заторможенно понял, что от былого возбужденного состояния того не осталось и следа, что парень уже не дергается так активно, но его колотит крупной истеричной дрожью, что его плечи вздрагивают, что дыхание рваное и хриплое, на кулаке уже набухает след от зубов, и что хоть Джеймс и занавесил лицо волосами, но в зеркале все равно видно его мокрые щеки и закушенную от боли губу. Что его анус опух и покраснел, и что кровь выступает уже крупными каплями, которые скатываются вниз по бледной коже Хэтфилда к его ногам. Ульрих понимал, что он виноват в этом как минимум на 80%, что он импульсивный идиот, решивший доказать что-то этому… второму импульсивному идиоту, поставить его на место. И что нужно аккуратно выйти из парня, обработать ему раны, вставить внутрь какую-нибудь ватку… И забыть о произошедшем как о страшном сне. Ульрих двинулся назад и увидел, как на лице Джеймса, болезненно выдохнувшего во время этого, на секунду появляется эмоция облегчения. Однако… — Сейчас будет больно. — предупредил Ларс сам не зная зачем, просто для того, чтобы что-то сказать. Куда уж больнее, в самом деле. И толкнулся обратно, не сильно, медленно и плавно, но все равно выбивая этим у Хэтфилда сдавленный хрип. — Ларс… — издав очередной всхлип, фронтмен, лежащий щекой на тумбочке и полностью подавленный, поднял слезившиеся глаза в зеркало на ударника, который, придерживая одной рукой блондина, а другой свой член, был явно смущен, смотря то на задницу бедного вокалиста, то на свой половой орган, явно неспроста. — Вставай на колени, Джеймс, ты обосрался. — прекратив удерживать, слабое на данный момент, тело вокалиста, в итоге рухнувшее на пол, Ульрих продолжил рассматривать свой член, проводя пальцами свободной руки по головке, чтобы убедиться, не спятил ли он, обнаружив дерьмо, оставшееся после входа в порванную задницу Хэтфилда. — И я не шучу, дружище. Мне жаль, но помимо этого мне нужна моральная компенсация. Понимаешь, о чем я? Фронтмен, стоявший на четвереньках, снова обернулся, чтобы увидеть датчанина лицом к лицу, позволившего себе ещё просить чего-либо после того, как он порвал анус голубоглазого, и теперь, судя по всему, у того будут проблемы от медпункта со странными вопросами, до неуклюжих походок на сцене. — Блять. — выдавил из себя дрожащим голосом перевернувшийся Джеймс, больше не желающий стоять раком перед Ларсом. — Ты, блядь, совсем ебнулся? — занервничал парень, понимающий, что стояк драммера был испачкан его же фекалиями. — Могу вытереть твоё дерьмо об твои шмотки. Устроит? — подошёл датчанин вплотную к вокалисту с приподнятыми уголками губ, взяв Хэтфилда за подбородок, заставляя немного привстать. — Не захотел ебаться с растяжкой, так хотя бы сраку промыл бы. Не получив каких-либо слов от фронтмена — порцию оскорблений или же нелепую шутку в свой адрес, Ульрих переместил руку, которой ранее удерживал другого музыканта, на волосы парня, пребывающего в неудовлетворенности от дальнейших действий ударника, а затем пошарил в них и вернул культяпку обратно, на щеку, приподнимая голову Хэтфилда на уровень со своим половым органом, воняющим дерьмом. — Приятного аппетита! — радостно пожелал он Джеймсу, который на вид был близок к тому, чтобы начать блевать, и, обхватив ладонью Джеймса под подбородок, с силой сжал пальцы на его щеках, принуждая того открыть рот, после чего толкнулся в него членом. Взгляд Джеймса был полон ужаса и отвращения, парень судорожно задергался, пытаясь скинуть с лица руки Ульриха, не дающие ему закрыть рот. От отвратительного гнилого вкуса к горлу подступило выпитое им сразу после концерта пиво с почти полностью переваренными остатками еды, и Хэтфилд не смог сдержать эту волну блевотины, и его вывернуло на самого себя. Джеймс закашлялся, упираясь ладонями в бедра барабанщика, вновь пытаясь отстранить его. Сейчас парню катастрофически не хватало воздуха — а Ульрих же, вместо того, чтобы дать ему возможность хотя бы избавиться от рвоты до конца и отдышаться, прежде чем продолжать свое отвратительное занятие, лишь толкнулся глубже в момент, когда глотка Хэта ненадолго расслабилась. Кажется, то, что все вокруг сейчас покрыто блевотиной и кровью, его вообще не волновало. Либо же он и вовсе не заметил того, что Джеймса стошнило. Ларс же, закинув голову и закрыв глаза, давно уже полностью отдался ощущениям теплого и влажно сжимающегося горла вокруг его члена, послав самоконтроль и чувства самого Джеймса к черту. Он не хотел сейчас и думать о том, что будет дальше, отдаваясь моменту полностью, даже постанывал от удовольствия уже почти в голос, позабыв о том, что где-то недалеко могут быть одногруппники. И на пальцы Джеймса, впивающиеся в его бедра, силясь отстраниться, внимания не обращал, лишь притягивая его ближе. Хэтфилд же задыхался и был сейчас на грани потери сознания, его лицо покраснело, а из глаз и носа текло ручьем, силы были на исходе, даже на мычание их уже не хватало, парень мог лишь невнятно булькать и хрипеть. Так и случилось — через пару минут, с членом в глотке, в которую так старательно долбился барабанщик, Джеймс, если не умер (а вероятность этого равна всего 0,9%), то уж точно потерял сознание от недостатка воздуха, отчего все его мышцы расслабились. Если бы не хватка Ларса за кудрявые блондинистые волосы, то вокалист бы уже повалился на пол замертво, а так парень лишь окончательно прекратил дёргаться, опустив руки без намёков на то, что он жив и здоров. Ульрих, который так и продолжал использовать рот Хэтфилда по максимуму, был вовлечен в эту игру настолько, что проснулся только через минуту, почуяв неладное. И каково было удивление — а друг-то его уже ничего не чувствует. Ни член во рту, ни боль в заднице, кровь на которой успела засохнуть. Хорошо ли это или плохо? Уже ничего не хорошо, но ничего и не плохо. Он совершил ошибку и будет сожалеть всю оставшуюся жизнь, пока крыша не поедет — Хэтфилд перестал дышать по его вине. Тогда барабанщик, все же потеряв рассудок окончательно, нервно засмеялся, дав фронтмену ударился головой об пол, как только коротышка перестал насаживать его рот на свой член, на котором от дерьма уже и следа не осталось. Капли крови, пот, блевотина и, возможно, сперма — все то, в чем было испачкано безжизненное тело Джеймса Хэтфилда, жизнь которого так жалко оборвалась. Барабанщик не никогда не желал ему смерти, но, как говорится, безумие нашло его, пусть и в таком ключе. И нет, оно не покинуло Ларса. Скорее, наоборот — сделало из него что-то более животное. Сделало из него кого-то, у кого связь с мыслями была нарушена, а забава в примерке лифчиков обратилась в секс и убийство одного из лучших друзей. И даже так веселье не было кончено. Оно только начиналось… — Эй, Хэтфилд… — позвал его Ларс, продолжая истерично хихикать. Он шагнул к безжизненному телу фронтмена и рухнул рядом с ним на колени, точно марионетка, которой обрезали нити. Уперевшись одной рукой в пол, почти около самой лужи блевотины, в которую упал Джеймс, другую он снова запустил в его спутанные и влажные от пота волосы. Хэтфилд упал лицом вниз, кажется, датчанин даже слышал, как хрустнул его нос при соприкосновении с полом, но голова его была чуть повернута в сторону Ларса — фронтмен лежал на щеке. Датчанин вздрогнул, отведя с его лица волосы и увидев остекленевший глаз, взгляд которого был направлен в никуда, свернутый на сторону нос, и приоткрытые влажные губы, с остатками блевотины на них и подбородке. Вспомнив вид того, как они обхватывали его член и то как Хэтфилд униженно и испуганно смотрел на него снизу вверх, парень сдавленно выдохнул от вновь возвратившегося к нему возбуждения. Отпустив волосы Джеймса, позволив им снова накрыть его лицо, Ульрих поднялся с колен и перешагнул через тело фронтмена, собираясь перевернуть его на спину. Сделать это оказалось не так сложно — датчанин справился всего за пять минут, попутно успев полапать Джеймса за задницу и обнаружить, что теперь он на самом деле обосрался. Пришлось вытереть измазанную в дерьме руку об его волосы — все равно тому до этого уже нет никакого дела. Ларса вновь опустился на колени к телу, взгляд его заскользил по груди Джеймса, все еще обтянутой лифчиком. Правда, теперь розовая ткань была частично заляпана блевотиной, но менее соблазнительной от этого для Ульриха не стала. Раздражало его лишь то, что она провисала из-за отсутствия у фронтмена груди нужного размера. Запустив руку внутрь и немного потеребив сосок Хэтфилда, Ларс нахмурился. Все же, нужно было сделать ему сиськи, и у датчанина уже была гениальная идея насчет того, из чего они могут быть. Он завороженно опустил руки в мягкую теплую кучу дерьма, в которой лежало тело Джеймса и набрал вонючей смеси ладонями, после чего, медленно и «аккуратно» — все равно оставив коричневый след на животе фронтмена, донес их до его груди и вывалил содержимое в одну из чашечек лифчика. Идеальной груди не получилось — дерьмо растекалось и сползало к шее Хэтфилда, однако Ульрих все равно своей больной идеей был доволен, вновь зачерпывая и перенося фекалии вокалиста ему на грудь. Джеймс, абсолютно все мышцы которого были расслаблены до предела, лежал с расставленными ногами, что также не могло не привлекать внимание обезумевшего Ульриха, возившегося с дерьмом на грудной клетке мертвого фронтмена. Так что, стоило парню закончить осуществление своих, в прямом смысле слова, дерьмовых фантазий, тот отполз к, пусть и грязной, но все ещё желанной заднице Хэтфилда. Мысли о том, что Ларс владеет блондином так, как никто никогда не владел и уже не будет, подталкивала на то, чтобы отодрать Джеймса, как последнюю суку, пока его время, о котором он и забыл, не вышло. Видел бы его сейчас Клифф… нет. Видели бы его сейчас все — и смирительная рубашка была бы обеспечена, как и тюремный срок. А помимо этого на датчанина бы упала целая скала, которая являлась не только ненавистью фанатов, но и родственников, никак не подозревающих о том, что сейчас вытворяет ударник. Хотя, хочет металлист этого или нет, рано или поздно правда станет явной. Особенно если учитывать факт того, что концерт ещё не окончен — считай, что на этом его жизнь кончена. Ульрих устроился между ног Джеймса и попытался согнуть их в коленях, чтобы тем самым приподнять его зад и облегчить себе проникновение. Сделать это, однако, у него не получилось — хоть мышцы Хэтфилда еще не успели достаточно остыть и гнулись нормально, но в необходимой Ларсу позе не держались, сразу падая обратно, что уже начинало выводить датчанина из себя. Даже мертвый Джеймс был тем еще упрямцем! — Сука… — прошептал он, сжав коленку фронтмена и приблизив свое лицо к ней почти вплотную, — Я буду вынужден отрезать тебя к хуям, если ты не встанешь так, как надо… Коленка промолчала, а Ульрих, решив подкрепить свои слова действием, потянулся за своей сумкой, лежавшей в сбоку от кресла, в которой находился необходимый ему предмет. Нож, который он обычно использовал чтобы почистить себе яблоко. или же для того, чтобы выглядеть внушительней в глазах какого-нибудь доебавшегося в баре пьяницы. — Ну, что скажешь на это? — Ульрих оскалился, достав нож, и повернулся обратно к Хэтфилду. Удивительно, но его нога все еще продолжала хранить молчание, никак на угрозы сошедшего с ума датчанина не отреагировав. Тот же, придвинувшись обратно, решил больше не тратить время попусту и просто закинул ее себе на плечо. Хоть это и было для него неудобно, так как нога и там не желала держаться нормально, вскоре он смог устроить ее так, чтобы она не сваливалась оттуда, и наконец толкнулся внутрь тела. Удивительно, в этот раз дерьмо, которое было размазано не только по его члену, но и вообще по всему вокруг, его не смущало… Датчанин успел толкнуться в теплое нутро всего пару раз, как это грязное дело прервал стук в дверь, заставивший его замереть от ужаса. — Ларс. — раздался из коридора неуверенный голос их нового басиста, к которому Ульрих все еще не успел привыкнуть. Да теперь у него такой возможности и не будет, — На сцену скоро выходить. — Знаю. — коротко отозвался совладавший со своими эмоциями парень, молясь лишь о том, чтобы Джейсон не решил вдруг открыть дверь. Она же была не заперта, на ней и скважины-то замочной не было. — Ладно. — Ларс выдохнул, поняв, что делать этого тот не собирается, однако и уходить парень тоже не спешил, продолжая мяться в коридоре. — И это… Мы не можем найти Джеймса, не знаешь… — Скоро придет! — резко перебил его Ульрих, маскируя агрессией панику в своем голосе. Это подействовало, Ньюстед, пробормотав напоследок что-то вроде «прости-не-задерживайся» наконец свалил. Барабанщик же словно протрезвел, поняв, что до раскрытия того, что он тут устроил остается всего ничего, особенно если придет Кирк — он-то церемониться со стуком в дверь точно не будет. Его снова начало трясти, он скинул с плеча ногу Хэтфилда и вышел из его тела, вновь окидывая взглядом, уже осмысленным, дело рук своих. Бросив взгляд на лежащий на полу нож, Ульрих осознал, что, пусть все кончено для него — для группы это шанс повлиять на историю музыки, в которой они однозначно оставят свой след, если барабанщик поставит точку в биографии Металлики именно так. Обдумав все, немного торопясь, датчанин убедился — здравый смысл теперь ему нахуй не сдался. Он просто выйдет на сцену перед сотнями людей и осуществит задуманное, как он сделал это в гримерке. Поднявшись с пола, полностью испачканного разными мерзкими жидкостями, в которых ещё хуже был измазан труп Джеймса и, ожидаемо, сам Ларс, воняющий так, что волки учуяли бы его за 1000 километров, драммер, прихвативший кухонный предмет, свободной рукой взялся за ногу фронтмена, неестественно свернув её, отчего послышался хруст, заставивший Ларса скривиться. Использовав все силы, датчанин, потянув парня за ногу вверх и приближая к себе его бедра, а вместе с ними и кровавый анус изуродованного мертвеца, без раздумий засунул нож до рукоятки в открытую дырку Хэтфилда, отчего на ней появилась небольшая царапина, истекающая кровью, вид которой, удивительно, подбодрил Ларса. И вот, момент настал — Ульрих, приобняв фронтмена, ноги которого безжизненно таскались по полу, за талию, направился на сцену, на которую он, к великому счастью, выйдет самый последний. Но, по крайней мере, не один. Никого не встретив по дороге, ударник, походка которого выглядела со стороны так, будто он выпил больше, чем все остальные музыканты вместе взятые, еле дошёл до двери, отделяющий его от толпы и заждавшихся Джейсона и Кирка, развлекающих фанатов своей сомнительной репетицией, которую они, хоть и не планировали, но были вынуждены провести, заявляя о том, что потребуется еще пару минут. — Похоже, нашего барабанщика и вокалиста съели грибы, предлагаю провести… — голос Джейсона, осмелившегося подойти к микрофонной стойке Хэтфилда, мгновенно оборвался, а сам Ньюстед впал в ступор, как только увидел выходящего к ним Ульриха. Грязного, голого и… держащего точно такого же по виду вокалиста в своих объятиях, из задницы которого, хоть и незаметно, но что-то торчало. Это был не просто Джеймс — это был мертвый Джеймс, и глаза басиста его не обманывали. Впрочем, у Кирка была такая же реакция. Не будь у обоих ремней для своих инструментов — они бы разбились вдребезги. -ШОУ ДОЛЖНО ПРОДОЛЖАТЬСЯ! - хрипло прокричал Ульрих толпе и поднял руку Хэтфилда, помахав ею. - Съебись. - рявкнул он на побледневшего Ньюстеда, все еще стоявшего у микрофона вокалиста, и тот, в ужасе, подчинился, сделав несколько шагов в сторону, освобождая место безумцу. В толпе тем временем нарастал гул, где-то в фан-зоне истерично завизжала какая-то девушка, возможно, именно та, что ранее швырнула на сцену лифчик, с которого все началось. Ларс наугад швырнул в ту сторону шматок дерьма, который именно для этого и принес. - Эй, ублюдки. - начал он свою импровизированную речь, стоя голый перед тысячами фанатов Металлики. Хотя, скорее всего, теперь уже бывших фанатов... - Я убил Хэтфилда прямо сейчас. Он.. - Ульрих осекся. Рассказать после всего этого правду, чтобы Джеймса, кроме того, запомнили пидорасом? - Я затащил его в гримерку и изнасиловал, - исправился Ларс, - Трахнул и убил его. По щекам датчанина давно бежали слезы, но он не обращал на них внимания, даже не пытаясь смахнуть. - А до этого, меньше года назад, - продолжал парень, глядя в толпу, что сейчас в ужасе молча внимала его словам, - Я убил Клиффа Бертона. Правильно говорите, ребята, "Это должен был быть Ларс". Ульрих замолчал, подбирая слова, над людьми сейчас разносились звуки его прерывистого дыхания. - Этим я убил Металлику. - произнес наконец он и обернулся к одногруппникам. У Джейсона, кажется, был приступ паники, с места он так и не сдвинулся, а его дыхание было частым и нервным, Кирк же смог сделать несколько шагов и сейчас стоял ближе к Ульриху, в растерянности глядя на него. В его глазах, кажется, тоже стояли слезы, а может, это был просто отблеск прожекторов - плевать. Барабанщик повернулся обратно в зал. - Металлика была мертва внутри после смерти Бертона, а теперь умирает по настоящему. Возможно.. - он усмехнулся, - Это и к лучшему. Кто знает, вдруг бы следующие наши альбомы скатились в попсу? Датчанин опустил руку на задницу Хэтфилда, уже остывшего, по ощущениям Ульрих будто держал манекен, и вытащил из ануса того нож. Ньюстед подавился воздухом, увидев это - зрелище и правда было не из приятных, а может, испугался того, что Ларс сейчас покромсает и выебет и его тоже, продолжая "убивать Металлику". Однако, делать это датчанин не собирался. Он опустился на колени перед микрофоном, положив труп Хэтфилда перед собой на пол. - Еще увидимся, ублюдки! - процитировал он Хэтфилда вполголоса, закрывая глаза, а после замахнулся рукой с зажатым в ней ножом и, вложив в удар всю свою ненависть и остатки сил, ударил им по своему горлу. Резкая боль пронзила его тело и Ульрих захрипел, выгнувшись назад. Кажется, из его шеи кровь сейчас херачила фонтаном, может даже до людей в первых рядах достало... Вот он, настоящий трэш-металл. Такой концерт людям точно запомнится надолго. Ульрих пошатнулся, теряя сознание от столь быстрой потери крови и мешком рухнул поверх тела Джеймса. Шум таял, как и голос Кирка над его ухом, как и ощущение его рук на своей шее - кажется, он пытался заткнуть рану? Какая разница. Он наконец-то был свободен, потерявшись в накрывшей его сознание густой черной темноте, а остальное не важно

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты