Не с начала (и не до конца)

Слэш
PG-13
Закончен
33
автор
Размер:
Драббл, 12 страниц, 3 части
Описание:
Сборник небольших зарисовок
Примечания автора:
Все стандартно, все как у людей: пейринг, рейтинг и дополнения в названии части.
Статус «закончено», а дальше — как повезёт.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
33 Нравится 7 Отзывы 3 В сборник Скачать

Цукишима/Хината, PG-13; первый поцелуй; пост-таймскип

Настройки текста
Цукишима никак не может понять, какие чувства испытывает от того факта, что на тренировку его команды вдруг, ни с того ни с сего, заявляется Хината. Насколько ему было известно, посторонних на тренировки не пускали, но это же Хината — пролезет в любую щель, даже самую узкую и негостеприимную. «Плевать, — думает Цукишима. — Мне абсолютно, совершенно плевать на это». И вроде как, сам даже верит в это. После тренировки сил почти не остается — сокомандникам сегодня что-то стукнуло в голову, и они играли так, словно попали на Олимпийские игры, не меньше. У Цукишимы выдалась непростая учебная неделя, и хорошо, что завтра ему не нужно думать ни об университете, ни о волейболе — как никак, у него будет законный выходной. Но сейчас он еле-еле переставляет ноги по пути в раздевалку, краем глаза отмечая, что Хината о чем-то болтает с помощником тренера. Будет здорово, если к моменту возвращения Цукишимы из душа, никакого Хинаты здесь уже не будет. Но чуда не происходит. — Цукишима, классные блоки! Ты стал еще круче! То есть, естественно, что ты стал, но было здорово увидеть тебя в игре. Хината оказывается рядом так неожиданно, что данное ему в Бразилии прозвище «ниндзя-Шоё» начинает играть все новыми гранями. Хината улыбается открыто, а в его глазах — неподдельное восхищение. Повзрослеет он когда-нибудь, в самом деле? Цукишима кривит губы и отвечает: — Спасибо, конечно, но в твоём одобрении я не нуждаюсь. Звучит грубее, чем он хотел бы, чтобы это звучало. Со времен старшей школы, когда Цукишиму забавляла чрезмерно острая реакция Хинаты на его слова, прошло слишком много времени, теперь цели задеть он не ставит, просто констатирует факт. Но, кажется, все-таки задевает. Хината улыбается ещё секунду, по инерции, а потом уголки его губ дрожат, а на лице появляется уязвлённое выражение. Впрочем, тоже всего на секунду. Хината снова пытается изобразить улыбку, правда выглядит это будто вымучено. «А вот это уже очень по-взрослому» — ловит себя на мысли Цукишима. Хината неловко скребёт себя по руке и говорит, скрывая обиду натужным смешком: — О. Понимаю, да. Ты об этом не просил. Цукишима еле-еле останавливает себя от того, чтобы извиниться. Он ведь действительно не просил, вот только… Хината все ещё Хината, тот, кто совершенно искренен во всех своих оценках и суждениях, и осадив его таким образом, Цукишима чувствует какую-то неправильность в сложившейся ситуации. Хината поджимает губы, оглядывается по сторонам, будто ищет если не поддержку, то вариант, возможность уйти так, чтобы это не было похоже на побег, и не обнаруживает никого, кто мог бы помочь. Коротко вздыхает, пожимает плечами, очевидно, ведя какой-то внутренний диалог, и, наконец, смотрит снизу вверх на Цукишиму. — Ну, ладно. Хорошая была тренировка, и команда у тебя классная — ты и об этом меня не спрашивал, но я не могу не сказать. Тогда… пока? Цукишима хочет — Цукишима просто обязан — попрощаться и оставить Хинату и все, что с ним связано, в сегодняшнем тяжёлом и бесконечно длящемся дне. Но мозг, а с ним и язык, предают его, и, вместо того, что нужно сказать, Цукишима выдаёт: — Нет, стой. Брови Хинаты взлетают так высоко, что, кажется, сейчас встретятся с челкой. Цукишима клянёт себя, но решает, что идти на попятную теперь будет слишком странно. — Эм. Если хочешь, можем выпить пива. Расскажешь, что ли, про Бразилию. И добавляет, с усмешкой, нацепив на лицо привычное высокомерное выражение: — И про то, какие крутые у меня блоки. Хината недоверчиво хмурится, но, вроде как, расслабляется и даже смеётся — не натянуто, а вполне живо. — Знаешь, Цукишима, прости, но ты не очень похож на того, кто пьёт пиво. Цукишима ведёт плечами — из чувства противоречия хочется сказать, что Хината ошибается — но вовремя осознаёт, что это полнейшая глупость. Как раз в духе Хинаты. И говорит правду: — Потому что я его не пью. Десять баллов Хинате за внезапную проницательность. — Вот и я не пью, — подхватывает он, но тут же добавляет, — тогда мы можем выпить и что-то другое, это же неважно. Конечно, да, я за. Так они и оказываются в квартире Цукишимы. По дороге заходят в магазин — Хината пробует угадать, что же все-таки придется Цукишиме по вкусу, но бутылка излюбленного калуа и так лежит дома, поэтому они покупают только фруктовое вино для Хинаты и молоко для кофейного ликера. Оказавшись дома, Цукишима отправляет Хинату сперва мыть руки, а потом — в комнату, пока сам идёт в ванну, забрасывает игровую форму в стирку, туда же отправляя и вещи, в которых он ходил сегодня. Умывшись и переодевшись в домашнее, Цукишима следует на кухню, чтобы достать бокалы, и только тогда задается вопросом — а что он, собственно, делает? Первые пятнадцать минут они проводят практически в абсолютной тишине, не зная, с чего начать разговор. Они ведь никогда и не были друзьями: за пределами волейбольный площадки толком и не пересекались, хотя Цукишима отчетливо помнил, что Хината пытался сделать их взаимоотношения более или менее тёплыми. Ямагучи тоже старался, со своей стороны — подталкивал Цукишиму к общению, просил был немного помягче, особенно, когда получил роль капитана команды и считал, что не только тренировки могут их объединять. Вот только Цукишима специально старался держаться подальше от Хинаты — и не только потому, что общих увлечений и тем для обсуждений у них было примерно нисколько. Когда Цукишима в какой-то момент своей жизни почувствовал, что Хината может вызывать не только снисхождение и раздражение, он, признаться, испугался. А от страхов можно было избавиться двумя путями: сложным — столкнувшись с ним лицом к лицу и разобравшись в причинах; и простым — банально избегая то, что этот страх, собственно, вызывает. И Цукишима сделал свой выбор. Молчание неожиданно разбивает хихиканье Хинаты — Цукишима было решает, что тому достаточного одного бокала вина, чтобы опьянеть, но все оказывается куда проще: Хинаты встречается с ним глазами, а потом переводит взгляд на открытую полку с вещами, где в самом низу, среди прочей «невыходной» одежды ярко-розовым кричащим пятном виднеется футболка. Та самая, которую Хината передал ему в качестве сувенира. Цукишима кривится и закатывает глаза, а Хината продолжает веселиться. — Ты не выкинул ее, буду считать это успехом! Я был уверен, что тебе пойдёт. — Пфф, к тебе это не имеет никакого отношения. Выкидывать новые вещи — безрассудство. Даже такие. Хината кивает, вроде как признавая его правоту, но уголки его губ все равно стремятся вверх. Цукишима почти не врет насчёт причины, по которой оставил футболку. Он просто не договаривает, но он и не должен. После этого разговор как-то сам собой набирает обороты — несмотря на их не-дружеские отношения, Хината периодически писал Цукишиме, пока жил в Бразилии, а Цукишима — из вежливости, конечно же — отвечал. Поэтому в общих чертах они имеют представление о жизнях друг друга, но теперь это обрастает подробностями, деталями, неожиданными фактами. Хината подсаживается ближе, чтобы показать какие-то фотографии в телефоне, и голое колено Цукишимы касается колена его собеседника. Глупо реагировать на это, но вверх по ноге отчего-то пробегают колкие мурашки. Слушая Хинату, Цукишима мысленно с неудовольствием признаёт, что тот все же повзрослел, стал куда серьёзнее. Это логично, но Цукишиме было бы проще, останься Хината простачком и дуралеем, наивно целеустремлённым несмотря ни на что. Страхи, давно оставленные в подростковом возрасте, снова пытаются обрести силу, но есть одно обстоятельство. Выпитый ликёр — кажется, за разговором Цукишима не заметил, как слегка превысил собственную допустимую норму  — туманит разум, расслабляет тело, и прячет все страхи под тяжелый замок. Цукишима больше не боится себя и своих не совсем правильных желаний. Игнорирует? Да. Не собирается думать о них больше никогда, как только выпроводит Хинату? Определено. Но пока что Хината рядом, а в голове Цукишимы навязчивой бегущей строкой появляется мысль «сейчас или никогда, сейчас или никогда». Сейчас. Из-за алкоголя и навалившейся усталости движения становятся слишком плавными, смазанными. Пока Цукишима тянется к Хинате, ему кажется, что все происходит как в замедленной съемке. А потому у Хинаты есть время, чтобы увернуться. Пожалуйста, пускай он увернется — лучше Цукишима будет чувствовать себя дураком из-за этого — что не успел за реакцией стремительного Хинаты — чем из-за того, что собирается сделать. Но Хината не уворачивается. Более того — судя по всему, последнее расстояние между ними сокращает именно он. Губы Цукишимы касаются губ Хинаты — сладких и горячих от вина. Цукишима не пытается сделать больше ничего — просто прижимается к его рту, прикрыв глаза, побелевшими от напряжения пальцами вцепившись в собственные ноги. Отстранившись, он машинально поправляет очки, выпрямляется, принимая пристойную позу. И только после этого смотрит на Хинату. По лицу того невозможно прочитать — впервые, наверное, на памяти Цукишимы — как он отнёсся к этому… действию. И Цукишиме, почему-то, хочется оправдаться — но так, чтобы это не прозвучало жалко. Он сглатывает, пытаясь вернуть пересохшему горлу способность издавать звуки, и говорит: — Стало интересно. Кошмар. Отвратительное оправдание. Но на Хинату его слова, впрочем, оказываю весьма интересный эффект: тот мигом оказывается ещё ближе — если он и дальше будет двигаться с такой скоростью, Цукишиму начнёт тошнить — и целует сам, но далеко не так скромно, как это было в первый раз. Хината размыкает губы, осторожно скользит языком в рот Цукишимы, и он поддаётся, позволяет, движет языком в ответ. Руки хочется куда-то деть, и Цукишима не придумывает — если его мозговую деятельность сейчас вообще можно описать словом «думать» — ничего лучше, чем притянуть Хинату к себе. Пальцами одной руки он вплетается в мягкие волосы на чужом затылке, а второй сжимает плечо — как будто не может решиться, нужно ли оттолкнуть или хотя бы остановить происходящее. Хината не отстает, проводит по напряженным плечам, по чуть взмокшей шее, и его прикосновения ощущаются слишком приятно, забирают остатки неуверенности. Когда поцелуй заканчивается, Хината полностью зеркалит поведение Цукишимы — только что очки невидимые не поправляет — и говорит, не скрывая веселья: — Мне тоже стало интересно. В оставшееся время их совместной посиделки не происходит ничего такого, и Цукишиме начинает казаться, случившееся — не более, чем игра его воображения. Но, когда Хината прощается, то снова притягивает Цукишиму к себе за шею, коротко целует в губы и говорит: — Спасибо, что пригласил, Цукки. Было очень познавательно. «Охренеть можно, — думает Цукишима, — очень подходящее описание». А вслух говорит: — Раздражает. Не зови меня так. Хината гладит его по волосам напоследок и просто отвечает, уже открывая дверь: — Как скажешь. И что-то подсказывает Цукишиме, что с Хинатой уже точно не будет так, как он скажет.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты