Я не боюсь жить

Сьюзан торопливо бежала по коридору, умело огибая больных. Её уже около получаса ожидает другой пациент, а она все не может к нему дойти. Все же, не стоило задерживаться у Гюстава. Майя, блондинка с карими глазами, а также молодая медсестра, попросила отнести её отчеты к главврачу, который находился на противоположном конце больницы. Ей невозможно отказать — она не злая, но всякий знает, что затаить обиду она может. Относительно быстро справившись с просьбой коллеги, она направилась к ожидавшему пациенту. Она шла так быстро, что не заметила, как врезалась в мимо проходящего юношу. — Извините, — не поднимая взгляда пролепетала она и собиралась уходить, как услышала такое простое: — Привет. — А, это ты? Как ты? Опять Мелиссу навещал? — Да вот вроде того. А ты, как я погляжу, занята. Тогда я не буду тебе мешать? — Ты особо и не мешаешь. Минут пять подождет. — Ты исполняла поручения Майи? — Да еще у пациента задержалась… — Что за пациент? — Его зовут Гюстав, позавчера была неудачная попытка суицида, сегодня пришел в сознание и тут же начал уверять меня, что он под действием эмоций вышел в окно. Но я ему все же не верю. Какой-то он неестественный… Безжизненный. Будто он будет совершать попытки ровно до тех пор, пока уже не сможет их больше совершать. — Хмм… И в правду интересный случай. В какой же палате находится наш страдалец? — В семидесятой, но не говори, что собираешься с ним знакомиться. Он и так в шоке после произошедшего. — Да, я представляю это: «о мой бог, я вышел в окно с четвертого этажа и остался жив! Я в шоке!»… Ай! Да не бей меня, Сьюзан, я пошутил! — То-то же, пошутил он! Я, пожалуй, пойду, мне работать еще надо. До скорого? — Да, до скорого. Да не смотри ты на меня так, не буду я к нему заходить! Честно-честно! — Ну смотри, если я узнаю, что ты хоть глазком к нему заглянул — останешься тут на пару недель, понял? — Так точно, не смею больше отвлекать. Как только психолог скрылась за углом, юноша побрел к лестнице. Увидев табличку «69-80 палаты — 2 этаж», он удовлетворённо хмыкнул и направился вниз, на второй этаж. Тут запах медикаментов был намного острее, чем где-либо в этой больнице. Лица здесь унылее, а врачи злее. Наверное, это потому, что все здесь находящиеся лица — суицидники. Самоубийцы. Психи, неудачники, которые даже себя убить не могут. За этим отделом строже всего следят — пусть он и небольшой, но попыток суицидов здесь тоже немало. Да даже здесь они не могут расстаться с жизнью. Кто-то это делает ради самовыпила, кто-то ради привлечения внимания, кто-то от проблем, а кто-то от скуки. Последних вообще можно было бы и не трогать — пусть уходят, раз им тут скучно. Палата номер семьдесят. Дверь в нее надежно закрыта, но даже сквозь плотно сомкнутые двери слышен чей-то смех. Безнадежный, обреченный. В некоторой степени нездоровый. Наверное, он уже понял, что так просто ему отсюда не сбежать. Теперь эта палата является персональной клеткой для него, из которой не выбраться не потому что не можешь, а потому что не хочешь. Не хочешь вообще быть где-либо.

Как же он его понимает.

Вон вечно суетящаяся Майя катит поднос с лекарствами, что гремят подобно маракасам. Там и антидепрессанты, и успокоительные, и даже что-то от простуды… Заехав в шестьдесят девятую, она угрюмо поставила две баночки с красными пилюлями, дала напутствие по приёму медикамента и покинула палату. Следующая на очереди семидесятая. Там же Майя поставила только одну скляночку с желтыми кругляшками. — Молодой человек, выпейте эти таблетки. — Да, я выпью их чуть по… — Сейчас же. Он не видел пациента, но по отражению в окне понял, что тот показушно закинул таблетку в рот и запил стаканом воды, который уже стоял на прикроватной тумбочке. Под недовольным взглядом (а юноша был уверен, что пациент едва не сверлит медработницу взглядом) медсестра покинула палату. Так как дверь она не закрыла, парень прошел дальше и увидел, как Гюстав выплевывает таблетку. — Так вот ты какой, недосуицидник.