Моя история

Пушистые листья насыщенного зелёного цвета, а так же свежий, чистый воздух. Я ощущал сейчас все — крону, корни, как по мне передвигалась вода. Она переносила с собой все полезное с почвы специально для меня, чтобы я получил возможность расти ввысь, становясь с каждым годом сильнее. Мне доводилось ощущать на себе порывы приятного, летнего ветра, которые беззаботно играли с моими листьями, колыхая их. А где-то посередине меня сейчас происходила важная операция! Да, вредные насекомые добрались ко мне, а потому наш главный доктор, дятел, усердно старался убрать вредителей, дабы они не успели серьезно навредить. К счастью, он подоспел вовремя, а потому я уже чувствовал улучшения. Не было тех неприятных ощущений прокалывания, будто тебя что-то усердно пыталось разъесть. А ведь именно так, да-да, именно так себя проявляли эти неприязненные мелкие существа, норовящие забираться внутрь и медленно уничтожать изнутри. Но этой участи мне довольно легко можно избежать, особенно учитывая, что я был ещё совсем молодым и сильным обитателем леса. Всего-то пятнадцать лет для дуба ничтожно мало. Небольшой возраст позволял выглядеть очень привлекательно. Эти сочные, яркие листья, совсем новенькие ветки, такие гнущиеся и полные жизни! Хоть белка на них прыгнет, хоть любая из множества птиц сядет, а им ни по чём! Они ведь, помимо всего прочего, ещё и такие сильные! Вот она, как выглядит молодость и рассвет сил. Однако, мне ещё все предстояло впереди. Вон, как выглядел мой сосед, такой большой, увесистый! Совсем старый, кажется, ему около шестисот лет, если не больше. Не помнил точно, однако относился к нему с огромным уважением, ведь он являлся моим прародителем. Я чувствовал родство с ним даже через корни, которые едва соприкасались прям под землёй. Кто я? Все довольно просто. Дерево. Да-да, самое обычное, ничем не примечательное растение. Как появится? А кто его знает. Помню лишь, как стремился к свету, ввысь, пробиваясь сквозь что-то твёрдое. Сначала было очень темно, сложно, а потом вдруг, откуда не возьмись, появится яркий проблеск света. А я, только завидев, сразу ринулся к нему на встречу! Как иначе, если только он являлся источником самого главного тепла, которое так необходимо для нашего существования. Мне хотелось стремиться к нему всем нутром, ведь возникала огромная потребность согреться. Немного времени прошло, пока тянулся, закрыв глаза от ослепительности того света, а потом, совсем чуть-чуть притормозив, решил оглядеться, и вдруг увидел множество других, таких же как и я, только огромных-огромных! Мне ничего не оставалось, как смотреть на них так восхищённо, ведь мне сразу же, сразу же захотелось стать таким же! Сильным, большим, могучим!  А пока я был совсем крохой, возле меня бегали разные мелкие существа. То муравьи, уважительно обходившие меня стороной, ведь даже являясь мальком, я был выше их, крепче, то белки, спускающиеся на нижние ветки деревьев, чтобы разглядеть меня, то какие-то страшные, ползущие существа. Многих мне пришлось увидеть. Лес то казался всеобъемлющим, почти что бескрайним! Так продолжалось, пока не похолодало. Резко, будто кто-то специально поменял температуру и отодвинул тепло намного дальше! Сначала я держался, не желая расставаться с полюбившимися маленькими листиками, такими удобными, приятными, вбирающими все остатки света. А потом, все замерзая, сдался и отпустил их. Они тоже чувствовали себя неважно, ведь из них постепенно ушел весь запас живительного тепла. Ну, а потом, оставшись совсем в одиночестве, в конце концов уснул. Тихо, непробудным сном. Сложным выдался первый год.  И лишь почувствовалось дуновение южного ветра на тоненьких ветках, сразу же откинул с себя дремоту, вновь начав тянуться к появившемуся жару солнца. Оно встретило с распростёртыми объятиями, даруя силы, чтобы вновь подниматься ввысь, становясь крепче и крепче с каждым днём. Появились новенькие, совсем красивые, но крохотные листья. Такие застенчивые и нежные.  Второй год выдался чуть легче. Однако, я стал больше наблюдать, дабы лучше узнать место, где обитал. Множество животных, насекомых и птиц. Последние свободно парили в небе, блуждая в потоках ветра. Иногда мне доводилось видеть их из просвета между верхушками деревьев. Я по-прежнему не понимал, каким образом мне все стало известно так легко. Может, дело в том, что я все вбирал в себя с почвой, а может мне все послышалось в звуках леса… Сейчас не вспомню, но кажется, и то, и то. И с каждым последующим годом я становился все выше, мощнее. Постепенно отдалялся от земли и терял из виду мелких муравьёв, теперь имея возможность лишь ощущать, как они порой ползали по мне, чтобы добраться к чему-то. Ну и конечно, с течением времени зиму переносить ставало намного легче, ведь я уже научился справляться с холодом, засыпая, но непременно зная, что проснусь. Ох, кажется, за повествованием я забыл рассказать о самом чудесном в моей жизни. Дождь! Впервые, когда мне довелось с ним встретиться — ещё под почвой. Именно он помог мне пробить себе путь, смягчив её. А помимо этого — этот помощник, друг всего леса, оживлял в особенно жаркие дни. Ведь вода, скапливаясь, служила питательными веществами очень долго, позволяя беспрепятственно развиваться каждый день. Пожалуй, впервые, когда я осознал, что дождь дарил нам жизнь — первое нашествие этой самой влаги, о котором оповещала практически вся природа, гудя на весь лес тихим нетерпеливым ропотом. Все начиналось ещё с животных. Насекомые спешно прятались, ну, а птицы начинали шуметь и перекликаться, сообщая собратьям о надвигающемся. И конечно же ветер. Куда без него! Именно перед дождем он становился совершенно другим, выхватывая с самого верха капли этой влаги и распределяя её по всей местности, перенося через порывы мельчайшие крупицы прохладной воды. А небо! Небо наливалось дождём, что отображалось в нависших облаках, приобретающих именно в этот период времени свинцовый, либо же серый оттенок. Именно так, переживая каждое время года, я жил, вырастая с каждым годом. Подобный ход времени продолжался долгих пятнадцать лет. Сейчас же вновь лето, заставляющее меня радоваться каждому мгновению, расцветать, полыхая настоящей, искрящейся жизнью.