now that you're my piece of heaven

Тэхён когда-то поспорил со старшим братом, что не будет материться, пока не поступит в университет. Ставка не очень большая, но это дело принципа. До начала учебного года остался всего месяц, но, кажется, сейчас он выскажет весь свой запас нецензурных слов, наплевав на выигрыш. Потому что: — Чон Чонгук! Эхо от его голоса раздаётся по всему подъезду, но его это мало заботит. В данный момент нужно концентрироваться на своих ногах, чтобы не споткнуться на ступеньках и не навернуться с лестницы. Хотя, может, покатись он кубарем, Чонгука бы удалось догнать? А ведь всё начиналось так хорошо! Чимин навешал ему на уши лапши о том, что Чонгук по нему не просто сохнет — жить без него не может! И Тэхён действительно стал замечать в свою сторону странные взгляды — за обедом в школе или у Чонгука дома, пока игра стояла на паузе; а загадочный «краш», о котором Чонгук писал в твиттере, внезапно приобрёл лицо в виде отражения в зеркале. И это не было плохой новостью! Потому что Тэхён, вообще-то, тоже к Чонгуку дышит не ровно. Не с пелёнок, конечно, но уже очень давно. Он прошёл все стадии, от отрицания до принятия, а после того, как Чимин сказал, что всё взаимно, перешёл к шестой — наступление. Обстоятельства складывались прекрасно — все фрукты из своего ланчбокса Тэхён скармливал Чонгуку, рисунки свои показывал Чонгуку, на вечно жующую что попало собаку жаловался Чонгуку. Чонгук всегда громко хрустел яблоком, нахваливал даже самые уродские каракули и улыбался, оголяя два передних крупноватых зуба. И сегодняшний день должен был поставить точку в их вечных переглядках — Тэхён включил нашумевший фильм, насыпал им карамельного попкорна и стал ждать, когда кинолента им немного надоест, чтобы и от захватывающего сюжета не отвлекаться, и скучно чтобы не было. Дождался, потянулся к Чонгуку за поцелуем, а тот, вместо того, чтобы ответить, взял и… сбежал! И заместо переглядок Ким Тэхён получил догонялки. Час от часу не легче. — Да остановись ты! Объясни мне хотя бы, что не так! Я тебя неправильно понял? Чонгуку, наверное, самому надоело нестись вниз не на лифте. Он остановился и оглянулся. — Ты себе как это представляешь? — Представляю что? Правду отец говорил, что не надо было футбол бросать. Еле-еле получается говорить без придыхания, хотя забег был совсем коротеньким. — Мы оба альфы, Тэхён. Это что, это всё? Его единственный аргумент? Тэхён думал, там будет вечное «мы же друзья» или «мы слишком молоды для отношений, сначала нужно думать об учёбе». — Мы в двадцать первом веке живём, Чонгук. Чимина и Хосока знаешь? Кивок. — Ну вот. Чем мы хуже? Как резко Чонгук в его квартире сменил интерес к фильму на испуг, так же резко он сейчас сменил его на что-то, очень похожее на смущение. Стоит, с пяток на носки перекатывается, ногтем краску на стене колупает. А Тэхён зря время никогда не теряет. — Хён, ты… — Чонгук упирается ладонями ему в грудь. — Ты слишком близко. Тэхёну, может быть, хочется, чтобы слишком близко. Чтобы дыхание смешалось, чтобы запах чужого тела окутал и пропитал. — Чонгук-и, я тебе совсем противен? Он не отходит, но и не жмётся ближе. Он готов услышать «нет», от ворот поворот, разбежались и забыли. Но где-то в глубине души теплится надежда, что Чонгук разрешит ещё хотя бы немножечко вот так постоять. Глаза у него, как две монеты — блестящие и огромные. — Не противен, хён. — он мотает головой быстро-быстро, так, что хлещет Тэхёна по лицу чёлкой. — Я просто думал, что ты… Ну… Сам понимаешь. Ни черта он не понимает, вообще-то. Но до чего-то догадывается, оттого и шагает вперёд, совсем Чонгука в стену впечатывая. Руками обхватывает, притягивая ближе, будто в себя пытаясь втереть. А Чонгук не вырывается, только пыхтит что-то в сгиб шеи, но Тэхёну не разобрать — у него в ушах гул, потому что в голове у него бегает его крошечная копия и радостно вопит. От Чонгука пахнет приятно. Аромат будто на языке оседает, ощущаясь сладостью. И Тэхён себе в удовольствии не отказывает — пробует его кожу на вкус. Лижет самую ключицу, и Чонгук пищит тоненько-тоненько, совсем не характерно для альфы, но не перестаёт водить носом по тэхёновой шее. Чонгук совсем не сладкий — солёный от пота — но не менее вкусный. Тэхён трётся щекой о жилку сбоку, которая от этого начинает пульсировать быстрее. — Разреши мне тебя обнюхать, ну пожалуйста. — он старается звучать не слишком жалобно, но выходит, что он действительно вымаливает одобрение. — Поцеловать не разрешаешь, так хоть это позволь. Я же совсем чуть-чуть. Чонгук отодвигает его от себя без особых усилий и разглядывает тэхёново лицо, схватившись за обе щеки. А Тэхён его руки перехватывает и целует-целует-целует, в ладони, в фаланги и костяшки пальцев. Чон краснеет, но улыбается. А Тэхёна от этого ведёт. Что за последние пару минут произошло? Он не бежит, не дёргается. Стоит вот напротив, предельно близко, осторожно кивает и отодвигает собственный воротник. У Тэхёна глаза закатываются от удовольствия, когда он вылизывает его шею с одной стороны, и трёт своим запястьем с другой, пока Чонгук… Чонгук! дрожащей рукой поглаживает его по затылку. Он бы так вечность простоял, не меньше, если бы не выдохнутое Чонгуком: — Альфа… И на этом моменте самообладание Тэхёна покидает. Чонгук признал его, как альфу, и это впечатляет. Одно дело, когда тебя признаёт омега. Льстит, конечно, но когда это тоже альфа, да ещё и какой… Тэхёну бы держать своё самомнение в узде, а то раздуется до небывалых размеров. Он низко рычит, когда челюсть характерно тянет. Каждый раз в самый неподходящий момент! Он резко отстраняется и захлопывает себе рот ладонью. Чёрт, сказать бы что-нибудь, да выйдет детский лепет — из-за этих клыков даже рот нормально не закрывается, царапают нижнюю губу. Тэхён панически Чонгука всего оглядывает, но тот только смеётся, раскрасневшись. — Не фмефно! И Чонгук ухахатывается ещё сильнее.