Gypsy’s Blood (Гарри Стайлс)

One Direction, Lily-Rose Depp, Harry Styles (кроссовер)
Гет
NC-17
Закончен
3
автор
Размер:
Макси, 202 страницы, 35 частей
Описание:
Вытеснив всех остальных, в моей голове остался лишь он и его образ с цветами в волосах.

Последнее, о чем я подумала, прежде чем картинки стали чёрными - его нефритовые глаза, изображение которых, будет всплывать в моем сознании, как надоедливая мантра, даже спустя много лет после этой ночи, когда он уложил меня спать своими сказками.
Примечания автора:
Внимание! Все совпадения случайны, образ цыган в этом произведении - лишь происки моей фантазии и я подчёркиваю, не воспринимать это за действительность. Спасибо всем, кто читает ❤️
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
3 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

33. Встать, суд идёт

Настройки текста
— Что вы можете сказать о Гарри Стайлсе? — задавши вопрос из протокола, в сотый раз, за прошедшие полтора месяца, следователь даже не взглянул на меня, зная, что я не отвечу.    Я рассматривала свои ладони, пытаясь задержать взор на линиях, определяющие мою судьбу. Почему, будучи в таборе, мне не пришла в голову мысль узнать своё будущее?    С момента моего возвращения, я находилась в мыльном пузыре, боясь подпускать к себе кого-либо. Будучи измазанной кровью Гарри, первым делом, я бросилась в объятья брата, ожидавшего меня на территории контрольного пункта границы. Он завёл меня в маленькое помещение, обложенное сколотой плиткой и мне ничего не хотелось, кроме как, вместо кушетки для своего пристанища выбрать холодный пол, в надежде, что он завуалирует мои ощущения, разрывающие меня изнутри. Но размазанная кровь на полу, причиной которой была я, ещё больше ввела меня в панику, из которой меня не смог вывести даже, прижимающей к своей груди, Луи.    С приходом рассвета, я сошла с ума. Длительный крик завершился внезапно, и после него наступила тишина, длящаяся, несколько недель. У меня получалось лишь, изредка, кивать матери и разрешать Луи расчёсывать мои волосы. К моему удивлению, Найл, которого я видела всего один раз, поддерживал контакт с Луи, когда я пропала. Нашёл его в соцсетях ещё до того, как мой брат заметил, что я не выхожу на связь, дабы сказать, что я не беру трубку, а в моём окне больше никогда не горит свет. Я думаю, он проникся мной, хоть у него, и вовсе, нет шансов. Я сделала вид, что не замечаю его, рассматривая белую стену, когда он навестил меня. Так будет лучше для него. Никому не нужно, намеренно, связывать свою жизнь с сошедшими с ума людьми. Хотя, даже если бы я была здоровой... Гарри навсегда повысил планку в моих ожиданиях и вкусах, которую, навряд ли, кто-то преодолеет. Сукин сын, обрёк меня на одиночество.    Отец не навестил меня, лежащую в больнице, а в силу моего состояния, моя семья не подозревала о его роли в моей истории. Я благодарна его призраку за это. Призраку, потому что для меня - его не стало. Но это было до того, когда я, о чудо, начала разговаривать. Известие об, вышедшем из комы, Гарри, вывело меня из, полюбившегося мне, состояния и я снова начала чувствовать.    Я узнала об этом случайно, от, пытающегося докричаться до меня, Луи. Он выкрикнул это в сердцах, обвиняя его во всех грехах, даже тех, которые он не совершал, а именно: в убеждении того, что я люблю его. Но он никогда не убеждал меня, более того, даже не хотел этого.    Гарри пробыл в том состоянии всего пару дней, но я узнала о том, что он жив задолго после. Луи знал, что я люблю его. Не держал бы это в секрете, если бы не знал. Он считал мои чувства больными и неправильными. Впервые, сделав резкое движение за долгое время, я рванула в его сторону, в попытке нанести ему увечья. Возможно, причиной того, что я упала пластом были мои атрофированные, от длительного бездействия, мышцы, либо же, сбивающая мою координацию, ярость. Но эффект был произведён и я, по крайней мере, снова начала кричать, в попытке обматерить Луи. Так я начала возвращаться в былую стадию, когда я чувствовала всё. И даже обиду от того, что Гарри не вышел на связь. Я знала, что наши пути разойдутся, но на деле это оказалось, намного, сложнее принять. Ожидая потенциального суда, он даже не отправил мне ни единого сообщения... В отличии о Каи, штурмующей мой телефон. Конечно же, я держала это в секрете от следователей, сбежавшихся ко мне, как только я начала разговаривать и вести себя, более менее, адекватно, но об этом позже.    Кая, намеренно, обходила темы, касающиеся Гарри. Она начала писать мне совсем недавно, хоть и получила мой номер задолго до. Причиной этой паузы - было оплакивание ею Зейна и Кендалл. Но она никогда не винила в этом меня, хоть и подозревала, что именно я сделала последний выстрел. Благо, ведя переписку, мы додумались не поднимать этот вопрос. Если вам интересно, Лимо никого не оплакивал. Все его внимание было сфокусировано на обустройство их с Каей пристанища на юге Италии.    Там, они были, надёжно, спрятаны от, оставшихся, членов своей семьи, хоть, признаться честно, их никто не искал. Смерть обоих детей сломило Барона, но он не винил в этом меня. Он знал, что исход Кендалл - сбывшееся обещание мести Мадалины. Харман понимал её, но, оставшаяся к ней любовь, не остановила его от вдалбливания ножа в её горло на виду у всего табора. Она улыбалась, смотря на него в тот момент, ведь обещала, что, однажды, сломит его, как и он, когда-то, сломил её. Когда Кая передавала мне эти слухи в длиннейших, сообщениях, я опорожняла содержимое своего желудка, радуясь, что до конца не осознавала, какие люди меня окружали. В противном случае, страх склонил бы меня перед ними.    Что касается Зейна... Насколько мне известно, он не был оплакиваемым отцом в такой же мере, как его сестра. В его смерти, Барон винил лишь только его бездумность, да и времени на скорбь, как-то, не хватало. Барон пытался удержать власть, которая, ускользала из его рук к семье Хадид, а именно, к, чудом выжившей и ставшей на ноги, Джи Джи. Постепенно, он начал терять союзников и инвесторов, криминальный круг отворачивался от него, а сам он, днём пытался выкрутиться от, всевозможных, спецслужб, которые, после моих наводок, хотели добраться до него. Ночью же, он скорбил по своим детях. Его история заканчивается, когда его, обвиняя без суда и следствия, выводят из, опустевшего, особняка. В отличии от быстротечности жизней своих главарей, табор живёт, меняя лишь расположение и имена новых баронов. Так было, есть и будет. Это место часто снилось мне, как и Зейн, который часто приходил ко мне во снах, вместе со своей сестрой. Каждую ночь, они кружились со мной в поле у табора, держа меня за руки. Кендалл, то и дело, сжимала мои костяшки до крови, от чего я часто просыпалась. Со временем, они, просто, начали обещать мне, что будут ожидать меня у врат ада. А после наступил период, когда я решила, что лучше не буду спать вовсе, чем буду разговаривать с ними. Сны были настолько реалистичными, что от наших хороводов у меня кружилась голова, когда я, в панике, открывала глаза.    Отказываясь от сна и продолжая молчанку у психотерапевта, я теряла вес и остаток рассудка, недоумевая, почему мне сняться они, но не снится Гарри. Ведь считала его таким же, мертвым, как и они. Мои мысли стали на своё место, когда я узнала, что он жив. Иногда я прижимала к себе твёрдую подушку, представляя, что это его грудь, настолько мне недоставало его. Я шептала в неё тихие слова радости и благодарности, за то, что судьба распорядилась таким образом. Нас нет в жизнях друг друга, но он имеет возможность жить, этой привилегией владею и я... Лучший исход для нас обоих. Единственное, что волновало меня после - решение суда. Я знала, что у него лучшие адвокаты, как и знала то, что не буду свидетельствовать против него, несмотря на мольбу матери и Луи. В моем намерении меня поддержал только Тимоти. Романтик, живущий в нём, то и дело, просил меня рассказать о нашей с Гарри истории, даже много раз после того, как он услышал её целиком и полностью, проронив ни одну слезинку. Проговаривание всего, что произошло между нами грело и, одновременно, сжимало мои внутренности. Я любила вспоминать нашу прогулку в поле, то, как его глаза переливались серыми нотками на солнце, цветы в его, кудрявых, волосах, смело, виднеющуюся, бабочку из-под его ярких рубашек, кольца, отдающие холодом по моей спине и губы, неестественно, ярко розового цвета... Упуская детали его прикасаний и особенности наших с ним поцелуев, игр глазами и его запах, который я, страшно, боялась забыть. — Вы обязаны присутствовать на суде, мисс Депп. Мы будем ожидать полных и детальных ответов. — посмотрев на меня из-под тонкой оправы очков, следователь, раздражительно, закрыл свой блокнот, откинувшись на стул. Бьюсь об заклад, он тоже считает, что у меня стокгольмский синдром. Ну и бестолочь. — Попрошу попридержать свой тон и пыл в отношении мисс Депп. — ядовитый голос Тимоти заставил меня обернуться в его сторону с выражением лица, на котором читалась мольба о том, чтобы он успокоился. —Я действую, исключительно, в интересах допрашиваемой. Советую и вам повлиять на неё, если вы хотите продвижения этого дела, в чем я сомневаюсь. Мы тратим, слишком, много времени, — холодный взгляд прошёлся по моей фигуре, на что я, кивнула, лишь с целью, задобрить его, — Суд через две недели. Встретимся в Киеве. — с этими словами, он покинул помещение, не удосужившись, обернуться. Вскоре, мы оказались на свежем воздухе, подойдя к ближайшей урне. Нервно схватившись за фольгу новой пачки сигарет, я пыталась, как можно быстрее, извлечь ядовитую палочку, вдохнув её дым. —Хочешь кофе с автомата у Лувра? — Тимоти облокотился на мраморную стену, спрятав свои длинные пальцы в карманы кожаной куртки. Он делал вид, что ничего не произошло, боясь затрагивать мои свежие травмы, на что, я, в ответ, излучала спокойствие и неприсущий мне, позитив. — Хочу коньяк, только настоящий. — зажигалка сработала не с первого раза, и то, после того, как я потрясла её. — Устроим, — его голос притих, как затишье перед бурей, — А его увидеть хочешь? — Тимоти! Ты бестактный, впрочем, это не новость, — я натянула свои чёрные очки Шанель, продолжая пускать кольца дыма, — ты и так знаешь ответ на этот вопрос. Он не заговорит со мной, когда мы встретимся. — Бред, ещё как заговорит. Если все то, что ты поведала мне - правда, то он упадёт к твоим ногам. — Ты не знаешь его, Тимоти, — я прогоняла в голове все те моменты, где он, намеренно, отталкивал меня, — он и не взглянет в мою сторону на заседании. И после тоже. — бросив окурок в урну, я достала ещё одну сигарету, которую Тимоти, тут же, вырвал. — Давай, лучше, побережём твои легкие и направимся на шоппинг. Купим тебе короткую юбчонку к вашей с Гарри встрече. — У меня толстые ноги. — Тогда давай подчеркнём твою грудь. — я покосилась на него, приподняв бровь, — Верно, Лили, нужно хорошенько подумать... Что ему вообще в тебе понравилось? Уверен, он из тех, кто оценивает задницу и... — Ключицы. — бросаю на него мимолетный взгляд, направляясь вперёд, в ближайший сквер. — Ключицы что? — он, в недоумении, размахивает руками. — Мои ключицы. Я думаю, ему они нравятся. — Тимоти долго подбирал ответ на моё наблюдение, с недоумением, всматриваясь в моё, серьёзное, лицо. — Это странно, сестрица, но, мы найдём что-то, подчёркивающее эту часть твоего тела. — всю нашу прогулку, Тимоти продолжал бубнить под нос, как это странно, обращать внимание на ключицы или, вовсе, называл его фетишистом, что приводило меня в восторг. И да, он купил мне коньяк, который мы распили на бетонной лестнице у реки, заедая дешевым бри. Чего не сделаешь ради спятившей подруги? + День суда наступил, на удивление, быстро, хоть я и боялась, мучаться в ожидании. Всё это время мои адвокаты прописывали мои ответы, которые исходили из моего самого главного ультиматума - посадить всех виновных, кроме Гарри. Задача не из лёгких, тем более, Луи настаивал на обратном. Моя психическая неустойчивость сыграла мне на руку и, в знак заботы и поддержки, он, скрипя зубами, согласился. Огромные мешки под моими глазами выдавали проблемы со сном, которые усугубились накануне нашей с ним встречи. Как никогда ранее, с новой силой, погибшие двумя месяцами ранее, Зейн и Кендалл, явились ко мне и в этот раз, от чего я спутала сон и явь, и мои истерики вырвались наружу. На утро, Тимоти извинялся за шум перед постояльцами отеля, в котором мы остановились, а Луи, не скрывая своё раздражение, подливал крепкие напитки в свой кофе. Если бы они только знали, как непрошеные гости в моем подсознании истязали меня, но мой язык даже не повернулся в попытке поведать им это. Повествование от третьего лица: Лили Роуз использовала немало консиллера, в надежде, выглядеть презентабельно. О красоте, которую планировал её лучший друг, более не могло быть и речи. Исхудавшая и поблекшая настолько, что Гарри, вряд ли, узнал бы в ней былую Принцессу. На фоне их сборов играла песня Вояж, напускавшая на всех присутствующих грусть, но никто из них не решился выключить единственный источник звука. Отбросив помаду кофейного цвета, Лили всмотрелась в своё отражение. Кудри, которые сообразил на её голове Тимоти, не особо спасали положение, но, как он и обещал, её ключицы, заметно, виднелись из-под черной ткани её платья, подчеркивающее потерю килограммов. — Давай нанесём розовый оттенок поверх коричневого, сейчас ты похожа на персонажей из фильмов Тима Бертона. — Тимоти расхаживал вокруг хрупкой, во всех смыслах, девицы, пытаясь придать её виду жизни. — Ты тоже похож на того мальчика из «Трупа Невесты», вы будете хорошо смотреться вместе, — раздражённый Луи сделал глоток обжигающего напитка, не поворачивая голову в их сторону, — Закругляйтесь, я буду ждать вас у машины. — он покинул номер, громко захлопнув за собой дверь. От этого звука, Лили подпрыгнула на месте. — Хорошо хоть мама согласилась остаться дома. — кратко подытожила Лили Роуз. Сложив в маленькую, такого же цвета, как и платье, сумочку все нужные принадлежности, она встала с пуфа, поправив низ своего наряда. — Перчатки, Лили Роуз! — достав последнюю обновку из пакета, Тимоти протянул ей два белых кусочка ткани, который, по его мнению, мог бы разбавить этот траурный образ. Не перечив ему, Лили натянула их на свои, дрожащие, руки. Середина октября не порадовала теплом, напротив, сделав этот день дождливым и ветреным. Но ничего не могло остудить душу Лили Роуз так, как это сделали воспоминания ею пережитого. К зданию суда, все трое прибыли быстро. Несколько вспышек камер репортеров, нисколько не ослепили её. Историю обсуждали в СМИ, но, благо, не так масштабно, как, изначально, предполагалось. Это бы сыграло не в пользу человека, которого пыталась защитить Лили. Заняв своё место в зале, Лили осмотрелась вокруг себя, ища глазами того самого, но он ещё не прибыл, из-за чего она сделала шумный выдох. Луи пожал руки адвокату, который представлял, выигрышную, сторону девушки. Сложность его работы заключалась в дополнительной поддержке Гарри, как того велела его клиентка. Если бы она знала, уровень адвокатов, представляющих интересы Гарри. — Уверен, Вам ещё не приходилось брать деньги за защиту противника. — тихо проговорил Луи, обращаясь к седовласому мужчине. Он, с трудом, выносил абсурдность ситуации. Была бы его воля, он бы засадил Стайлса, как того и хотел после их встречи в хижине. Луи и сам не знал, что его останавливало: состояние сестры или поступок, на который пошёл Гарри. Они с адвокатом начали обсуждать курьёзные случаи из его практики, от чего Луи удостоверился, что их случай - не самый удивительный в карьере мужчины. Всё это время, Лили то рассматривала свои руки, то ловила взгляды присяжных. Прикрыв глаза, она пыталась сосредоточиться на своём дыхании, пока Тимоти поглаживал её спину. + Гарри не был одет в костюм Гуччи, на нем была простенькая одежда, которая не подчеркивала ничего в нем. Серая, как и его состояние. Излучаемый им свет больше не был таким ярким, привычные следы от ямочек не были видны, а глаза были, необычайно, темными. Накануне суда он, не будучи в силах уснуть, представил, как стоя за кафедрой, он бы распинался в своих чувствах к ней, о истории, которая изменила его и, более того, попросил бы отбыть своё наказание, ведь был, всецело, виновным. Но потом он вспомнил, что это не романтическая комедия, а он не д'Артаньян и принял решение следовать своему плану и словам, которые, длительное время, нашептывал его адвокат. Мысли, как бы было красиво, поступив он по воле фантазии, сразившей его ночью, никак не покидали его голову, но он отбросил их, взглянув на себя в зеркало. На него, определенно, смотрел не персонаж из красивых историй о любви. Он вошёл в зал суда быстрым, но уверенным шагом. Наручники на его руках придавали его осанке плачевный вид, а отсутствие перстней заставляли чувствовать себя в чужом теле. Встав за решетку, дверь которой закрылась, он принялся искать глазами её, хоть и обещал себе, не делать этого. Не сразу, но нашёл, в миг, возненавидев себя ещё больше. Она смотрела на него своими огромными глазами, единственным, что от неё осталось. Ему показалось, что она, не иначе, как больна. Сам того не ведая, он приблизился к решетке, обхватив её ладонями. Не в силах отвести взгляд, она рассматривала его виднеющуюся щетину, пока не остановила взгляд на посветлевших глазах. Они напомнили ей водоросли, сквозь которые просматривались лучи солнца. Казалось, время остановилось для них обоих, но не для присутствующих вокруг. — Встать, суд идёт. — она не заметила, как судья занял своё место, поднявшись, последней. Процессия была длительной и утомляющей, длящаяся не один час, в процессе которой, обе стороны отстаивали свои интересы. Как и предполагалось, адвокат Гарри настаивал на его невиновности, сопутствие спасения потерпевшей стороны добавляло немалых очков в его пользу, от чего кулаки Луи, бесконечно, сжимались. Лили пришлось поведать часть истории, в которой она высветлила роль своего отца, о чём, из её стороны не знал лишь Луи, что привело его в шок и ярость. Как и велел адвокат, она открестилась от своей роли в смерти двух, посмертно, обвиняемых людей. Никто не смел подозревать, и тем более, обвинять, но её сбившееся дыхание испугало Гарри. Больше всего он не хотел, чтобы она была наказуемой по итогу. Ситуация накалилась, когда адвокат Гарри расспрашивал её об их с ним отношениях. Каждому было понятно, что эта тема является первичной и из неё всплывал вопрос, имело ли место быть стокгольмскому синдрому. Несмотря на продуманный план, Лили замешкалась, продолжительно замолчав. В силу её неспособности продолжать рассказ далее, ей предложили вернуться на своё место. Тот же вопрос был задан Гарри. Хладный разум позволил ему излагать свои мысли чётко и трезво, от чего его рассказ звучал холодно и отстранённо. То, как он рассказывал о них было сухо, без подробностей. Любой бы подумал, что для него это не имело никакого значения. Сердце Лили Роуз обливалось кровью, ведь она тоже поверила в его актёрскую игру. Заметив это, Тимоти обхватил её руку своей, но она не была в силах обратить внимание на его касание. Все её сенсорные ощущения были обращены на Гарри, который, более, не смотрел в её сторону. Он делал это не только с целью облегчить это дело от таких вещей, как склонение к интимной связи, на которую бы давил судья. Ещё одной его целью было - оторвать Лили от своей персоны. Он думал, что таким образом, он подарит ей путевку в жизнь, из которой она бы вычеркнула его. Лучше ненависть, чем вечное ожидание его любви, которая, продолжая жить в нем, не могла более отравлять её бытие. В глубине души он молил её не верить его тону, выражению лица и, расслаблено, сложенными перед собой руками. Она же, корила себя за этот глупый выбор наряда, которым пыталась привлечь его внимание. Чувствуя унижение и пустоту, она пыталась натянуть ненавистную ткань выше, прикрыв те места, который он, когда-то, любил целовать. — Какая же я дура. — прошептав себе под нос, она отвела от него взгляд. — Я ничего не понимаю... — Тимоти не знал, как успокоить её. План Гарри работал, она поверила, как и все вокруг. Луи наклонился к ней, прошептав ей на ухо: — Одно твоё слово и адвокат сработает против него. Он сядет и надолго. Соблазн уничтожить его жизнь, как никогда, манил. Как по щелчку пальца, она могла сделать ему в сто раз больнее, но, смогла лишь, невесомо, покачать головой. Если бы она знала, что он и сам, в этот момент, перечеркивает свою жизнь, своими же руками. И как ему было больно, делать это осознанно. Не смея более смотреть в его сторону, она дождалась перерыва, выбежав наружу. Пролетая мимо Гарри, стоящего за решеткой, она, не ведая, вдохнула запах его парфюма, который он, так и не изменил. Глаза наполнились слезами и сердце вот-вот впрыгнет из груди. Завернув за угол в коридоре, она облокотилась на стену, тяжело вдыхая воздух. Её компания пытались найти её, но им это не было суждено. Она была надёжно спрятана от всех посторонних глаз, которые не могли понять её состояние. Сухость его слов, с которыми он поведал всем их историю и подбор слов вновь и вновь прокручивались в её голове, выцарапывая следы на внутренностях. «Обоюдное желание интимной связи». Он порождал в ней чувство ненависти, которое она не была в силах приглушить. Время перерыва было окончено и ей пора было возвращаться обратно, дабы выслушать его вердикт. Признаться честно, она жалела, что проявила к нему добро, но было, слишком, поздно что либо менять. Длительный срок для Барона Хармана, после которого он выйдет на волю в глубокой старости, объявление в розыск Ивана Деппородька, с последующим предъявления ему подозрений в торговле людьми, незначительные года в заключении для людей, работающих на барона и, с учетом сотрудничества и спасения потерпевшей, условный срок для Гарри. Свой вердикт он выслушивали без малейшей нотки радости. В его положении невозможно было придумать лучшего исхода, но он уже было начал жалеть, что не поведал судье истинную правду. Лучше бы он сел, чем не мог поймать на себе взгляд любимой. Стук деревянного молотка, а зачем взаимные поздравления адвокатов и их клиентов, но Лили, более, не могла присутствовала при этом. Гарри машинально пожимал руки, представляющим его, людям. В последний раз посмотрев на него, она уловила его взгляд, в котором читалось то, чего она прежде не видела. Увидев она это до сказанных им речей, она бы, ни за что, не поверила в его безразличность. Но было слишком поздно. Как пуля, она выбежала на ступеньки под открытым небом. Не замечая торопливую толпу вокруг себя, она подняла лицо в вверх, удивляясь увиденному. Комки первого снега портили её макияж в середине октября. К этому моменту уже стемнело и небо напоминало ей ветви дерева жасмина, белые лепестки которого, осыпали её чёрный силуэт.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты