я обожаю, когда мясо с кровью

      тонкие нити вспарывают старые шрамы. режут, словно самое острое лезвие. и ее губы, вечно горячие электрическим током ласкают воспаленную кожу. острые ногти касаются краев рваной раны. чудовищная регенерация — через минуту на этом месте не останется ничего. кафка затягивает узелок чуть сильнее.       блэйд хмурится, пытается схватить ниточку уставшими грубыми пальцами. женщина смеется, стучит каблуками в тишине комнаты. петля на шее как насмешка. услада для глаз и больного мозга. едва заметные полосы появляются на теле от вынужденного контакта. она прячет улыбку, когда касается губами его затылка. в грязные волосы вплетены ветки и листья. она чуть позже разберется, когда будет терпеливо расчесывать, вынуждая смотреть в зеркало. нити все ниже и ниже, как и ее горячие руки. ее температура тела на самом деле нормальная, просто для него — живого трупа — это уже слишком.       она связывает ему руки сзади, электрический ток неприятно щекочет старые шрамы. густая вишневая кровь капает на пол. изувеченные запястья невероятно красивы. кафка наступает на грязные бинты. они неприятно пахнут. гнилостный запах разложения. и ей почти мерзко. новые раны открывают старые. боль ведет к перерождению. в его случае это лишь очередное напоминание о вечности. и эту вечность он делит с ней.       блэйд хрипло вздыхает, когда нити обвивают его спину. они впиваются в кожу сильнее. кажется, что дар проклятье в этот раз не справятся. мелкие ссадины разрастутся до вселенских масштабов, поглотят его бренное тело. и он, наконец, сгниет в своей агонии мести.       нить на массивном бедре вызывает гортанный стон. эта часть тела все еще сохраняет нежность кожи. и он жмурится, стыдливо прячет от нее взгляд. кафка собирает пальцами алую кровь и размазывает по его лицу. тянет за подбородок, вынуждая посмотреть в зеркало. изувеченный, раненый, одинокий. и ее руки поверх удавки на шее ощущаются как что-то родное и теплое. блэйд едва заметно улыбается, когда она легонько бьет по щеке. он открывает рот, нити окольцовывают язык. она тянет чуть сильнее с довольной ухмылкой. мышечный орган падает на пол с влажным звуком. кафка поднимает его и проводит собственным по поверхности. блэйд отхаркивает кровь на свои голые бедра.       — ты же отрастишь новый, правда? — звучит как издевка.