Отпустить

Рэй упал на пол, больно ударившись. Своим телом он смягчил падение Мире, которая рухнула прямо на него. Из-за этого она оказалась сверху, а он, соответственно, снизу. Одна его рука лежала у неё на спине, а вот другая упиралась во что-то мягкое. И Рэй уже догадывался, что это. -М… Мягко… — негромко прошептал он, чуть сжав пальцами мягкую материю. Мира из-за этого тихо простонала. — Т-ты чего такое творишь?.. — возмутилась она, густо покраснев от смущения. Сначала Рэй не понял, почему она так злится. А потом к нему наконец-то пришло осознание. Он только что сжимал женскую грудь. Его щёки мгновенно запылали. Дыхание участилось, сердце бешено забилось в груди. Внутри смешался весь спектр чувств и эмоций. Но особенно сильно на их фоне выделялся стыд. Потому что Рэю никогда раньше не доводилось находиться в подобных ситуациях. А ещё он чувствовал очень странную тесноту в штанах, и этого он стыдился ничуть не меньше. — П-прости… Я случайно… — смущённо пробормотал Рэй, убирая руки. Его голос дрожал от волнения. Из-за сильного жара, вдруг возникшего вследствие их близости, дышать было очень трудно. Мира ничего не ответила. Только молча слезла с него и отползла подальше. Руками она обхватила плечи, закрывая таким образом грудь. Рэй заметил, что её лицо всё красное от смущения. Впрочем, он сам выглядел точно так же. Только ему было гораздо хуже. Потому что жар никуда не делся. Да и теснота в штанах тоже. В библиотеке стало непривычно тихо. Даже слишком. Обычно можно было услышать шорох перелистываемых страниц или звук шагов работников. А теперь ничего. Не было слышно даже собственного дыхания. Рэй наконец-то принял сидячее положение и подтянул к себе колени. Пристыженно опустил глаза в пол, словно нашкодивший ребёнок. Ему было неловко и стыдно. Он ведь совсем не хотел, чтобы что-то подобное случилось. Даже не думал ни о чём таком. И теперь он совершенно не знал, как ему выкручиваться. У него были планы на все случаи жизни, но на такой — нет. А вскоре послышались приближающиеся шаги. Оба вздрогнули, засуетились. Рэй поднялся сам, после чего помог встать Мире. Когда их руки соприкоснулись, его снова прошиб электроток. Прямо как тогда, в институте. Он до боли закусил губу. — Я, наверное, пойду… Ещё раз прости… — пробормотал Рэй, небрежно закидывая книгу в сумку. — П-погоди… — Мира хотела остановить его, чтобы что-то ему сказать, однако он стремительно покинул зал. Даже и шанса ей не дал. В коридоре Рэй столкнулся с мисс Свит. Он случайно зацепил её плечом, когда проходил мимо. Тихо извинившись, он только ускорил шаг. Сейчас он не хотел ни с кем разговаривать. Ни с Мирой, ни с мисс Свит, ни с кем-то из домашних. Он просто хотел как можно скорее попасть домой. А потом — в ванную.

***

Рэй закрыл за собой дверь и скатился по ней на пол. Дрожащей рукой потянулся к защёлке, чтобы запереть дверь. Нужно было убедиться точно, что никто не зайдёт. Потому что он не хотел, чтобы его кто-то застукал за подобным грязным занятием. Особенно кто-то из младших. Вот только руки совсем не слушались, и пальцы постоянно соскальзывали с щеколды. Рэя это бесило. — Закрывайся, ёбанная хуйня, — прорычал он, когда пальцы в очередной раз соскользнули. Щеколда долго не хотела поддаваться. Рэй уже начинал откровенно беситься. Ещё немного, и он начал бы громко кричать. Причём далеко не цензурными выражениями. Благо, он всё-таки смог справиться со своими руками и закрыть, наконец, дверь. Только после этого он расслабленно выдохнул и опустил плечи. Теперь он был точно уверен, что ему никто не помешает. Прислонившись спиной к двери, Рэй запрокинул голову назад. Закрыл глаза, сделал глубокий вздох, затем выдохнул. Это помогло, но не сильно. Жар всё ещё никуда не пропадал. Наоборот, он только усиливался. Особенно внизу живота, ближе к паху. Рэй не понимал совершенно, что с ним происходит. Никогда раньше с ним не было такого. И он пытался понять, чем такая реакция вызвана. Ведь он уже не раз видел женские тела, причём далеко не в одежде, и раньше его это никогда не возбуждало. Да чего уж, было время, когда ему приходилось принимать ванну вместе с Эммой, но даже тогда он не испытывал ничего близко похожего на это чувство. Эмма… Невольно перед глазами возник её образ. Рыжие волосы до лопаток, бледная кожа, тонкие запястья… Рэй видел не всё: Эмма сидела к нему спиной, но что-то разглядеть ему всё-таки удавалось. Он хорошо запомнил острые лопатки, хрупкие плечи. И если раньше этот образ не вызывал у него совершенно никаких чувств, то сейчас он буквально волновал кровь. Воображение само дорисовывало остальные детали. Веснушчатое лицо, выражающее умиротворение, полуприкрытые зелёные глаза. Тонкие линии ключиц, маленькая грудь, плоский живот, округлые бёдра… Рэй шумно сглотнул. Щёки снова покрылись густым румянцем, сердце застучало с бешеной силой. Перед глазами всё расплылось, отчётливым был только образ Эммы. Хрупкий, беззащитный, красивый. Дышать стало невыносимо. Из-за сильного жара во всём теле по лбу Рэя покатились капельки пота. В области паха заболело. Видимо, ткань штанов уже передавила его. Рэй опустил взгляд вниз: действительно, бугорок уже встал. Его сдавливала ткань штанов, поэтому было очень больно. Одной рукой Рэй потянулся к ширинке, другой ухватился за раковину, чтобы было легче подняться. Нужно было включить воду, чтобы заглушить все посторонние звуки. Иначе есть риск, что его услышат, а этого он совсем не хотел. Когда он настраивал воду, то почувствовал, как его член дёрнулся. Рэй закусил нижнюю губу, медленно провёл рукой по паху. С его губ сорвался тихий вздох. По всему телу растеклось странное чувство. Оно заполнило собой каждую клеточку его организма, затягиваясь в тугой узел внизу живота. Это было так необычно, но чертовски приятно. Рэй никогда прежде не испытывал настолько невероятного удовольствия. И ему хотелось продолжать. Хотелось находиться в состоянии сладкой эйфории как можно дольше. Рэй продолжал водить рукой вверх-вниз. Теперь ко вздохам прибавились ещё и стоны, которые заглушал шум воды. Глаза застилала пелена, в ушах звенело. Мысли путались, дыхание постоянно сбивалось. А жар в области паха только нарастал. А ещё внизу живота начинало приятно тянуть, если он снова представлял Эмму. Только теперь он заходил в своих фантазиях гораздо дальше. Рэй уже повзрослел. В конце концов, в этом году ему будет уже двадцать четыре. И для взрослого, половозрелого человека вполне нормально представлять что-то подобное. Но он всё равно чего-то стеснялся. Это ведь Эмма. Эмма, с которой он делил один спальный мешок. Эмма, которая показала ему, что такое семья. Эмма, вместе с которой они собирались изменить целый мир. Он не должен был представлять с ней такие грязные вещи. Это просто непростительно. Это отвратительно. Но поделать с собой Рэй ничего не мог. Эти неприличные картины сами лезли к нему в голову, и он был просто не способен контролировать их. Да и не хотел, чего уж греха таить. На самом деле, он испытывал смешанные чувства от всего этого. С одной стороны, ему было приятно представлять Эмму в различных позах. Почти что чувствовать тепло её кожи, слышать её сладкие стоны. А с другой стороны, он испытывал стыд за то, что вообще позволил себе думать о чём-то подобном. Они ведь семья, такие мысли вообще должны быть непозволительны для него. Как он в принципе мог допустить что-то подобное? Смесь из удовольствия и сомнений давила на него. Он уже совсем запутался в своих чувствах и не понимал, что правильно, а что нет. А потом всё резко прекратилось. Возбуждение стало сходить на нет, сердце постепенно восстанавливало прежний ритм. А ещё через какое-то время к нему вернулась и способность мыслить здраво. Когда картинка перед глазами стала отчётливой, Рэй медленно опустил взгляд вниз, в ванну. Вслед за водой утекала и какая-то белая жидкость. Его семя. Он до боли закусил губу. — Вот же чёрт… Убрав все следы своего преступления, Рэй быстро направился к себе в комнату. Он совсем не смотрел, куда идёт, поэтому по пути чуть не сбил Дона. На ходу бросил тихое «извини», даже не обернувшись. Ему было стыдно смотреть кому-либо в глаза сейчас. Хотелось просто спрятаться где-нибудь, где его никто не найдёт. И у Рэя было только одно такое место.

***

Рэй накрылся одеялом с головой, словно бы пытаясь спрятаться. Сейчас он ощущал себя ребёнком, маленьким и беззащитным. Тем самым мальчишкой, который только-только сбежал с фермы. Тогда он чувствовал себя почти так же. Но теперь он уже взрослый парень, почти что мужчина, и ему страшно из-за других вещей. И пугают его уже далеко не демоны. Рэй осознавал какой-то частью себя, что, в общем-то, то, что он сделал, вполне себе законно и нормально. Все взрослые люди занимаются мастурбацией. Другой вопрос — кого они представляют в этот момент. Вот Рэй — Эмму, и это уже не было нормальным. По крайней мере, в его собственной системе ценностей. На него давили мысли. Затягивались в тугой узел на шее, душили. Это было просто невыносимо. Рэю уже начинало казаться, что они сведут его с ума. И никакие лекарства тут не помогут. Ничего не поможет. «Нет, я так больше не могу…» Рэй резко сел, сбрасывая с себя одеяло. Сделал глубокий вздох, затем выдох. Повторил так несколько раз. Он всегда делал так, чтобы успокоиться. Научился этому ещё в детстве, когда жил на ферме. Это помогало ему сохранять хладнокровие в опасных ситуациях. Вот только на этот раз успокоится так просто не получилось. Подышать несколько минут было недостаточно, чтобы утихомирить разыгравшееся воображение. — Нужно на что-то отвлечься, а то я так совсем свихнусь… — уже вслух произнёс Рэй, поднимаясь с кровати. Он стал ходить по комнате взад-вперёд, сцепив пальцы в замок за спиной. Периодически он бросал взгляд в окно или на настенные часы. До ужина было ещё долго. Ещё целых два часа. Рэй даже не представлял, чем ему заниматься всё это время. Читать у него не было совсем никакого желания, а ложиться спать — тем более. Он не хотел ещё больше сбивать и так уже пущеный к чёрту режим. Поэтому приходилось думать, чем себя занять. В какой-то момент его взгляд упал на одну из книжных полок. Там, среди многочисленной литературы и фотографий, затерялся фотоаппарат. Это был подарок Нормана Рэю на совершеннолетие. Камера, конечно, отличалась от той, что Рэй получил в приюте, но всё же очень ему понравилась. Он постоянно носил её с собой, делал различные снимки. Он фотографировал абсолютно всё: людей, природу, птиц и животных. За последние пять лет у него накопилось несколько альбомов. Сейчас они лежали в одном ящике вместе с тем, который удалось забрать из Благодатного дома. Рэю в голову вдруг пришла одна идея. Он в пару шагов дошёл до стола и открыл самый верхний ящик, где и лежали альбомы. Порывшись там где-то с минуту, вытащил самый последний. Старый, покрывшийся пылью, с остатками копоти из-за пожара. Но самый важный и дорогой сердцу, самый любимый и нужный сейчас. В этом фотоальбоме были собраны практически все фотографии из детства. Рэй очень постарался собрать там всё-всё, что только получится. Этот альбом — его личная маленькая галерея воспоминаний. Он хранил его у себя, чтобы точно не потерять. В конце концов, эта вещь была ему очень дорога. Он бы просто не пережил её потерю. Рэй подумал, что это неплохой способ отвлечься. Да и давно он не заглядывал в этот фотоальбом, честно говоря. Всё никак время не находил. А сейчас у него появилась отличная возможность, вот он и решил ею воспользоваться. Усевшись поудобнее на кровати и расположив фотоальбом у себя на коленях, он стал потихоньку листать. Некоторые страницы пострадали из-за пожара, поэтому фотографии было не разобрать. Рэя это расстраивало. Он дико жалел о том, что не успел вовремя добраться до альбома. Ведь если бы он забрал его хотя бы чуточку раньше, то многие фото можно было спасти. Но он пришёл слишком поздно. Поэтому приходилось довольствоваться тем, что уцелело. А уцелело, к слову, тоже немало фотографий. Например, сохранилась одна общая. Она была сделана ещё в тот период, когда Хао и Сиди жили в приюте. На этой фотографии присутствовала большая часть тех детей, что уже давно были отправлены. А где-то среди них затесалась и маленькая Эмма. Она всегда терялась на подобного рода снимках. Рэй постоянно этому удивлялся: Эмма ведь такая яркая, как она вообще может потеряться? Он никогда не понимал, как ей это удавалось. Но факт оставался фактом: отыскать её на подобной фотографии было сложнее всего. Но Рэй всё равно пытался. Напрягал зрение, вглядывался в каждого ребёнка, стараясь отыскать ту самую рыжую макушку. И ведь не зря старался. Он находил её каждый раз. У него уходило на это всего лишь около пяти минут, что само по себе было удивительным. Хотя он предпочёл бы, чтобы с такой же скоростью она нашлась и в реальности. Но, увы, затянувшиеся на десять лет поиски совершенно не давали никаких плодов. Вот Рэю и оставалось только искать её на старых снимках. Листал фотоальбом он очень долго. Даже сам не заметил, как быстро пролетело время. А ещё он как-то упустил тот момент, когда его начало клонить в сон. Наверное, так на него повлиял сегодняшний стресс. Но было уже слишком поздно, когда он спохватился. Дремота стремительно затягивала его в пустоту. И он был уже не в силах ей сопротивляться.

***

Эмма всхлипнула и в очередной раз утёрла рукавом своей рубашки слёзы. Она не переставала плакать уже минут десять, и Рэя начинало это подбешивать. Мало того, что эта дура разбила коленки, так ещё и рыдала не переставая. Господи, и за что ему достались все эти мучения? — Не реви, — раздражённо сказал Рэй, пытаясь отыскать в медпункте аптечку. Норман сказал, что позовёт маму, но не возвращался уже очень долго. Поэтому Рэю приходилось разбираться со всем этим самостоятельно. И он уже начинал мысленно проклинать и ненавидеть себя за то, что вообще согласился помочь. — Б-больно-о-о… — плаксиво протянула Эмма, шмыгнув носом. — Терпи, — Рэй фыркнул и опустился перед ней на колени, став обрабатывать раны. — Сама виновата. Нечего было по скользкому полу носиться. — Злой ты всё-таки, Рэй… — она снова вытерла подступившие слёзы и закусила губу, когда в коленях защипало. Он ничего не ответил. Но обрабатывать раны стал гораздо аккуратнее. Видел, что ей больно. — Аккуратнее надо быть, — проворчал Рэй, заклеивая ушибленные места пластырями. Он специально выбрал те, что были с котиками, но ничего по этому поводу не сказал. Эмма это отметила. — Спаси-и-ибо, — протянула девочка, когда он наконец-то закончил. — А теперь поцелуй, — вдруг попросила она. — Ч-чего?! — возмутился мальчик. В этот момент на его щеках проступил лёгкий румянец. — А это ещё зачем?! — Мама всегда так делает, чтобы боль поскорее прошла, — объяснила Эмма. — Ну же, давай, — она заглянула прямо ему в глаза. Очень пристально. От её взгляда по спине Рэя пробежали мурашки. Сердце вдруг бешено забилось в груди. Он и сам не понимал, что с ним происходит. Эмма ведь ни о чём таком не попросила. Всего лишь поцеловать её в места ушиба. Это действие не несло в себе никаких потаённых смыслов. Но почему-то от одной только мысли о том, что ему придётся целовать её, пускай и в коленки, у Рэя возникало странное чувство в груди. Он стеснялся этого. А Эмма продолжала смотреть. Её взгляд будто проникал под кожу, пронизывал самую душу. Рэю от этого было особенно неловко. Хотелось спрятаться куда-нибудь или исчезнуть, лишь бы только не чувствовать на себе этот взгляд. Он вызывал очень странные чувства, и ему это не нравилось. И ведь не денешься от этого никуда: Эмма настойчивая, вряд ли так просто отпустит его. Рэю оставалось только подчиниться. — Ладно, чёрт с тобой… Всё равно ведь не отстанешь… — негромко произнёс он, снова присаживаясь перед ней на одно колено. Краем глаза он заметил, как её губы тронула победоносная улыбка. Он опять проиграл ей. Когда Рэй осторожно коснулся губами её кожи, он снова ощутил это странное чувство. И на этот раз он понял, что это такое. Бабочки в животе.

***

Рэй резко распахнул глаза, тяжело дыша. Сердце гулко колотилось в груди, отдавалось пульсацией в висках. Подушка вся была мокрая от пота. Ещё несколько холодных капелек скатились по лбу вниз. — Э-этот сон… — еле слышно прошептал Рэй, касаясь кончиками пальцев сухих губ. Казалось, на них всё ещё остался привкус мягкой кожи. — Рэй… Рэй, ты спишь? — вдруг раздался голос Нормана из коридора, сопровождаемый негромким стуком в дверь. Рэй машинально перевёл взгляд на часы. Семь вечера. Похоже, он проспал ужин. — Нет, — наконец ответил он. — Уже нет… — Откроешь? — Да, сейчас. Подожди минутку. Он поднялся с кровати и, наспех вытерев со лба пот, направился к двери. Руки всё ещё дрожали после сна, поэтому открыть её получилось не сразу. Защёлка совсем не поддавалась, и отодвинуть её удалось только с третьего раза. За дверью стоял Норман. Вид у него был взволнованный. Он постоянно перебирал пальцы, кусал губы. А когда дверь наконец-то открылась, он перевёл обеспокоенный взгляд на друга. Выражение его лица изменилось, стоило ему увидеть бледного и трясущегося Рэя. — С тобой всё хорошо? Ты весь бледный, будто призрака увидел… — голос Нормана дрожал от волнения. Он смотрел другу прямо в глаза, отчего тот начинал только сильнее нервничать. — Да… Да, я в норме. Просто плохой сон приснился, — Рэй попытался выдавить улыбку. Получилось криво. — Всё точно в порядке? — недоверчиво переспросил Норман. Похоже, он даже не собирался так просто отставать. Рэй судорожно вздохнул. — Ага. Ты что-то хотел? — решил перевести он тему. Ему не хотелось об этом говорить. — Позвать тебя на ужин… — Норман закусил нижнюю губу, надавил на свои пальцы. — Но раз тебе нездоровится… — Нет-нет, я приду. Начинайте без меня. — Ты уверен? — Конечно. Давай, возвращайся к остальным. Тебя наверняка все ждут. Когда Норман наконец-то ушёл, Рэй обессилено съехал по двери на пол. Сжал пальцами ткань футболки на груди. — Чёрт возьми… — сиплым шёпотом произнёс он, запрокидывая голову назад.

***

На ужине Рэй почти ничего не съел. Просто вяло водил вилкой по тарелке, периодически цепляя маленькие кусочки мяса. Он даже к своей любимой спарже не притронулся, хотя её обычно съедал всегда. Это казалось странным даже ему самому. Но есть и правда не хотелось. Кусок в горло не лез. Норман постоянно кидал на него краткие взгляды. Он словно наблюдал, следил за каждым его действием. Рэя это напрягало. Он просто терпеть не мог, когда на него так пристально смотрели. Чувствовал себя неуютно и неловко под гнётом такого тяжёлого взгляда. Но ничего не говорил. Просто молча смотрел в тарелку, думая о чём-то своём, отдалённом. Так и прошёл ужин. Рэй, посидев за столом немного, вскоре ушёл. Он просто не мог находиться в столовой, пока Норман на него так смотрел. Слишком некомфортно, слишком неприятно. Но Норман, похоже, и правда не хотел так просто оставлять его. Потому что он заглянул к нему в комнату после отбоя. — Не спишь? — тихо, чтобы никого не разбудить, спросил парень. — Как видишь, — Рэй тяжело вздохнул и перевёл на него усталый взгляд. — Чего хотел? — Я, это… — Норман замялся, опустил глаза в пол. Снова начал нервно перебирать пальцы. — В общем, хотел напомнить, что ты можешь рассказать мне обо всём, что тебя беспокоит… Вот… — Да, я знаю. Но со мной правда всё нормально, тебе не о чем беспокоиться. Не переживай ты так. Норман только кивнул, закусив нижнюю губу. Он постоял так ещё какое-то время, словно бы собирался добавить что-то ещё, но после ушёл, так ничего и не сказав. Когда за ним закрылась дверь, Рэй с облегчением откинулся на подушку. Всю оставшуюся ночь он так и не спал.