Рожден летать

       POV Отабек        Вот уже два месяца как Юра не приходит смотреть на выступления. И два месяца, как я начал проигрывать. Он все чаще пропадает на тренировочной площадке, наблюдая и корректируя движения этой девчонки.       Я до сих пор не могу понять, какие отношения их связывают. Они учитель и ученица? Друзья? Возлюбленные? От самой мысли сжимаются кулаки и встают дыбом волосы на руках. Но я не думаю что они встречаются, хотя девчонка сильно изменилась с тех пор, как она приходила в больницу в Юрию в тот первый день, после которого все пошло к чертям.       Хотя, если честно, я немного благодарен ей. Юра сейчас смеётся и шутит, даже иногда со своего кресла встаёт. План Виктора, как впринципе и всегда, сработал. Вот только меня это не радует от слова нихрена.       — Отабек, может, тебе стоит вернуться к тренировкам? — как же вы блять достали, а… Вот все, абсолютно все мои знакомые мне это высказывают. Во Дворце — Виктор и Яков, здесь — «друзья-товарищи» по сборной. Я тренируюсь!!! Я тренируюсь в полном одиночестве, в полдесятого вечера, когда вы валите с катка и там никого нет!!!       Но вслух я, конечно же, ничего не скажу, просто кивну и пообещаю, что исправлюсь.        У меня достаточно причин, чтобы продолжать выступать, и теперь дело уже не в том, что я хочу. Наоборот, мне почти противно каждый раз выходить на лёд, чтобы все эти люди орали, кто-то поддерживая, кто-то проклиная. Но мне нужны деньги. Очень нужны. Два с половиной миллиона.       Я очень долго и упорно искал клинику, где гарантируют, что проведут подобную операцию, и что после неё он сможет вернуться к фигурному катанию. И нашел. И чутка прифигел от названной цены.       Я, разумеется, знал что цена подобной операции будет далека от зубного протеза, как мышь от слона, но все же… Два с половиной миллиона на сам протез, операцию и реабилитацию. Но это была единственная клиника, где хоть с какой-то долей вероятности была возможность того, что он вернётся на каток. В остальных говорили, что их дело — поставить на ноги, чтоб ходить мог, и на том благодарным был.       И я стал копить. Премии за победы на Гран-При все отправлялись в «Копилку на ноги» как я окрестил этот счёт на сберкнижке, туда же шла половина подработки между выступлениями, туда же шли выигрыши с нелегальных гонок.       И тем не менее это было ничтожно мало. А с тех пор, как я стал косячить на льду, денег стало ещё меньше, и пришлось поднимать ставки на гонках. И, следовательно, рисковать сильнее, выходя за рамки, каждый раз рискуя сломать себе ногу или шею и надолго выйти из строя. А мне нельзя. Ой как нельзя. Если хочу помочь Юрке…       Самому Юрке, тем временем, по всей видимости абсолютно плевать на меня, и то что я делаю. Он демонстративно не смотрит в мою сторону на выступлениях, а два месяца назад перестал приходить вообще. Я, конечно, понимаю, что они ему и незачем, мотаться туда-сюда постоянно, у него же теперь есть другие обязанности, но все же…       — Агрх! Раздражает! — посетители кафе испуганно замерли, затем опять начали шушукаться. Элвейн неодобрительно посмотрел на меня.       — Слушай, я конечно все понимаю, но держи себя в руках и не пугай посетителей, пожалуйста, — администратор "Плюшки" неодобрительно поджал тонкие губы, глаза сощурились в угрожающие щелочки. И я снова задаюсь вопросом – какой, черт возьми, он расы и национальности? Три года знакомы, все никак не пойму. Но человек хороший.       — Прости, я знаю, просто...я его совсем не понимаю! — едва удержался, чтобы снова не стукнуть по столу. — Я пытался помириться, честно, пытался. Хотя бы друзьями быть пытался, но...он не хочет общения со мной. Игнорирует меня, будто пустое место. И это больно, понимаешь, Эл?       — Но ты сам страдаешь мазохизмом, возвращаешься снова и снова, и каждый раз приходишь сюда ныть. Я-то, конечно, не против побыть психологом, ты не первый кто ко мне обращается, но ты чаще всего возвращаешься, и каждый раз тебе все хуже. Ты не видишь что ты с собой делаешь! И зачем?       — Я люблю его, Эл...до звёздочек люблю, — Юрию я никогда не говорил это так прямо, будто боялся, но сейчас я понимаю – я и вправду люблю этого безбашенного придурка, которого постоянно надо вытягивать из неприятностей, которые он обязательно найдет. Ведь Юрка без неприятностей – птица без крыльев. Пингвин, не в обиду пингвинам будь сказано.       Элвейн как-то странно глянул на меня, но сразу же отвернулся.       — Ты себя убьешь. Однажды не впишешься в поворот во время гонки и умрёшь. Из-за этого Ю-Р-О-Ч-К-И, — последнее слово он практически прошипел. — Отабек, я же вижу...вижу что это делает с тобой! И это неправильно! Зачем? Он и так рад жить, без тебя, в инвалидном кресле, но почему-то ты считаешь себя достаточно сильным, чтобы помочь ему! А разве он просит помощи? Нет! Тогда зачем?       Я не ожидал такого всплеска эмоций от обычно спокойного Эла, и был шокирован. Неужели это тот человек, который со спокойным лицом выпроваживает из кафе различных неадекватов, которые сюда приходят? И даже когда его бьют он невозмутим... Что же спровоцировало его сейчас?       — Ты просто не видишь, как ты изменился, Бека...ты будто помешан на нем и на этой операции. Два с половиной миллиона, два с половиной миллиона, ДВА С ПОЛОВИНОЙ МИЛЛИОНА! От тебя только и слышно. Ты даже во сне об этом бормочешь! Я помню ты в зю-зю напился, и все равно «Два с половиной миллиона»! Ну что это тебе даст? Ты думаешь он из благодарности к тебе вернётся? Знаешь, это так не делается. Не надо его покупать, Отабек. Он будет ненавидеть тебя ещё сильнее.       И тут я его ударил. Резко. Без особого размаха, просто ударил ладонью по лицу. От сразу заткнулся и настороженно уставился на меня, будто понял что сболтнул лишнего.       —Эл. Ты хороший друг. Но ты не понимаешь, правда? Я не стал бы его заставлять со мной встречаться. Это его решение. И на дружбу за деньги я тоже не рассчитываю. Я просто хочу исправить то, что натворил. Я уже смотреть на него скоро не смогу, настолько я чувствую себя виноватым. Если бы я его тогда остановил, он бы не упал в колодец и не проткнул бы себе колено. Если бы я не предложил ту идею с эластичными бинтами, он бы не довел себя до инвалидного кресла. Это все моя вина, понимаешь? И я хочу это исправить, если смогу. Мне осталось найти ещё чуть больше миллиона, и все. Помоги мне, Эл. Пожалуйста. Я же знаю, что ты можешь...помоги мне узнать когда и где следующая гонка, — он посмотрел на меня этими непонятными голубыми глазами. Затем отвернулся. — Эл...       — Я помогу тебе. Но это последний раз, понятно? И ещё. Твой Юрочка не такой невинный ангелок как ты думаешь.

***

      Противников всего восемь, кажется будет сложно. Особенно напрягает придурок с рыжим шлемом на «огненном» мотоцикле. Я его тут раньше не видел, но что придурок – сразу видно. Даже байк не проверил, и стоит, курит. И зачем таким только время перед стартом дают?       —«На старт!»       Только не паниковать. Успокоиться. Все будет в норме.       —«Внимание!»       Уже не раз ездили, знаем, какого это. Но черт, они могли понаставить всякой херни по пути.       —Погнали!!! — орет девушка с громкоговорителем, и мы начинаем, почти точно, мою последнюю гонку.       Улицы сейчас пустые, и мы никого не задавим – организаторы постарались. Ну, минус одна проблема для меня.        Вообще, чаще всего гонки проводятся за чертой города, но блин...это Москва! Тут везде, мать вашу, город! И не всегда честный народ предупреждают о гонках, поскольку они, кхем, нелегальные. Но на этот раз всех предупредили чтоб убрали свои тушки с дорог. Вообще, это и в интересах самих жителей этих улиц – редко кто приходит просто так, без ставок, да и не всех пускают. А так хоть из окон поглазеть могут.        Двое вылетели с дороги почти сразу, Рыжий же вместе с ещё одним, кажется, с молнией на шлеме, сразу выехали вперёд остальных. Красуются не не иначе. Ну ничего, и не таких обыгрывали. До финиша полпути, а из ловушек пока только резкие повороты. Это напрягает.       А вот и особо опасный участок – дорогу скоро будут ремонтировать, и часть асфальта выдрана с корнем. С моей скоростью, неудачно зацепившись за слишком большой камешек можно полететь с дороги ласточкой, не то что проехать по этой хрени. Поэтому старательно петляю, немного снизив скорость.        Слышу сзади звук чьего-то неудачного маневра и удар о землю, сопровождающийся воплем и матами. Кого-то приложило, не достаточно сильно, чтоб убить, но из гонки выбыл точно. Осталось пятеро. Трое позади и двое впереди. Хотя нет, один впереди, я только что проехал мимо чьего-то расквашенного байка. Надеюсь парень жив остался.       Впереди замаячил ровный отрезок дороги прямо перед финишем. Триста метров. Дорога обманчиво ровная, а значит где-то есть подвох. Впереди меня чел на раскрашенном «пламенном» байке несётся навстречу победе. Ага хрен тебе. Переключаю последнюю скорость и просто молюсь чтобы движок не отказал.       Рыжий замедляется, явно что-то увидев. И потом я тоже вижу, что ждёт нас на финише.

***

      Твою мать! Я жив! Жив! Мотоцикл превратился в груду обломков, врезавшись в стену чуть дальше финиша, но я в порядке!       Адреналин бушует в крови и зрители орут что-то, но я не слышу. Я выиграл!!! Выиграл, и теперь, мне должно хватить Юрке на лечение, ведь ставки были один к восьми, как минимум.       Я отрубился...