Для всех нас просто нет

      Входная дверь громко хлопнула, ключи полетели куда-то в сторону, приземляясь с оглушительным звоном, сумка была брошена прямо на пол. Мария запустила руку в волосы, проводя пальцами по светлым локонам, и внимательно всмотрелась в зеркале в собственное отражение. Лицо побледнело, тёмные круги под глазами стали видны ещё больше — она выглядела такой измотанной и уставшей. Мария тяжело вздохнула и, покачав головой, ушла в свою спальню.       Ничего не хотелось: ни есть, ни спать, ни с кем-либо разговаривать — только лежать и ни о чём не думать. Исчезнуть?       Прежде, чем наконец-таки вернуться домой, она пару часов каталась по городу, проезжая одни и те же улицы десятки раз. Вождение отвлекало её от лишних мыслей, которыми она накручивала себя, оставаясь в тишине, разум очищался, и, казалось, ничто в этом мире не могло потревожить её покой. Мария понимала, что Лаура, наверное, просто издевается, испытывает зачем-то, однако боль от её равнодушия к такому личному и трепетному моменту раздирала горло и съедала изнутри.       Мария рухнула на постель, не раздеваясь, забралась под одеяло и, сложив руки на животе, направила взгляд к потолку. Она не знала, сколько пролежала так на кровати в абсолютной тишине. Мария практически не шевелилась. Поведение Лукиной ощущалось как сильный толчок в грудь, от которого буквально перехватило дыхание. Она быстро заморгала, вновь сдерживая подступившие слёзы.       Что только с ней произошло?       Руки сжались в кулаки, с силой сминая простынь. Мария зажмурила глаза — первая за вечер слеза скатилась по щеке к волосам. Всё, что происходило дальше, она помнила смутно. Сознание провалилось в царство грёз, когда картинка перед ней начала расплываться и мутнеть.       Третьякова проснулась около полудня. Чтобы открыть глаза, потребовалось немало усилий. Глаза слипались от саднящего чувства, горло болело так, будто всю ночь его раздирали острыми когтями, голова гудела, казалось, она вот-вот взорвётся. Солнечные лучи заполнили всю комнату, отчего приходилось щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть.       Мария оставалась в кровати ещё долго, но потом всё-таки решилась собрать всю волю в кулак и приняла сидячее положение. Голова взвыла, а с губ сорвался сдавленный хрип.       Как долго она плакала?       С трудом поднявшись на ноги, она посмотрела в зеркало: лицо опухло, тушь размазалась по нему, на щеке остался след от подушки, одежда была полностью измята. Тот ещё вид.       Она направилась на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Прохладная жидкость приятно растекалась внутри, смягчая боль в горле. Она решила обойтись без таблеток и сразу пошла в ванную комнату, желая принять горячий душ, чтобы немного прийти в себя.       Тёплые струйки вместе с пеной от геля стекали по телу, оставляя за собой приятные щекочущие ощущения. Мария медленно водила руками по изгибам, смывая мыльную воду, а перед собой всё ещё видела пронзительные голубые глаза своей начальницы. Щёки и губы горели, они до сих пор помнили поцелуи и прикосновения рук Лауры, отчего становилось невыносимо на душе.       Воспоминания о вчерашнем распаляли, внизу живота заныло, требуя больше прикосновений. Кончиками пальцев Мария провела по животу, вздрогнула и резко вдохнула через рот, прикрывая глаза.       Вспышка желания от одной только мысли об этой женщине — об этой чёртовой женщине! — вызвала пульсацию каждой клеточки тела, а ноги свело приятной истомой.       Свободной рукой Мария опёрлась о дверцу душевой кабины, второй продолжала неспешно спускаться дальше, выводя неясные узоры на мокрой коже. Она подалась бёдрами вперёд — навстречу прикосновениям, с пересохших губ сорвался тихий стон, и, если бы не пламя, пылающее где-то внутри, она бы опешила, подумала бы, что сошла с ума, раз мысли о Лауре Альбертовне так возбуждали её.       Она чувствовала, как с каждой секундой становилась всё более и более влажной. Тело молило о большем, но Мария продолжала лишь дразнить, пробегая по самой чувствительной точке, заставляя себя ждать. После долгих мгновений она раздвинула ноги шире, облегчая себе доступ. Провела средним пальцем по набухшим складкам, собирая влагу, после чего стала медленно поглаживать клитор.       Разум сам подкидывал ей картинки того, как именно Лукина прикасается к ней. Третьякова почти ощущала чужие пальцы на своей коже. Она слышала её шёпот, хотя и понимала, что это невозможно.       Мария стонала уже громче каждый раз, когда надавливала на комочек нервов. Волны удовольствия распространялись по всему телу, дыхание сбилось. Прислонившись спиной к стене, она запрокинула голову, несильно ударяясь о стеклянную поверхность, и левой рукой накрыла грудь, оттягивая пальцами и перекатывая между ними затвердевший сосок. Мария прерывисто вздохнула, когда кончик пальца всего на мгновение скользнул внутрь, а после сразу же вернулся к клитору, совершая небольшие круги и ускоряя ритм.       Она скользнула двумя пальцами второй руки внутрь, нажимая на трепещущие стенки лона. Мышцы жадно сжались вокруг них, колени задрожали от сильных толчков, грудь часто вздымалась, с губ слетали протяжные стоны.       — Я хочу, чтобы ты кончила, — Мария вздрогнула, когда в голове снова прозвучал женский голос. Она распахнула глаза с громким стоном, выкрикивая имя директора, чувствуя всплеск наслаждения. Тело содрогалось от пронзившего насквозь оргазма, который заставил задержать дыхание.       Она тяжело дышала, пока пыталась вернуть себя в чувства. Щёки горели огнём, веки опустились, а губы изогнулись в удовлетворённой улыбке. Мария продолжала водить пальцами по чувствительному месту, позволяя себе ещё пару долгих минут наслаждаться собственными ощущениями.       Неизвестно сколько прошло времени, когда она наконец выключила воду и вышла из кабинки, оборачивая полотенце вокруг тела. Мария склонилась над раковиной и посмотрела на своё раскрасневшееся лицо в зеркале.       — Вот чёрт, — одними губами произнесла она, устало прикрыв глаза.       Только этого ей не хватало.

***

      Звонок мобильного раздался откуда-то из коридора, вырывая Марию из раздумий. Она дёрнулась от неожиданности, ведь всё это время сидела в гостиной почти в гробовой тишине. Она до сих пор не оделась после душа и заворачивалась в мокрое полотенце.       Мария нашла телефон в сумке, которую небрежно бросила вчера, и посмотрела на экран. Входящий с неизвестного номера. Нахмурившись, она провела пальцем вправо и поднесла трубку к уху.       — Алло? — она была уверена, что это очередной рекламный звонок какой-нибудь компании, поэтому уже приготовилась сбрасывать, но из динамика послышался знакомый голос:       — Привет, красавица, — Мария сразу узнала весёлый голос фотографа. Она могла поспорить, что Вито сейчас широко улыбается и, как обычно во время разговоров с ней, мило смущается.       — Вито? Не помню, чтобы давала тебе свой номер, — задумчиво протянула Третьякова, сжимая края норовившего упасть полотенца.       — Да… я попросил его у Лины. Виноват, прости. В тот день ты… — он осёкся и, громко прокашлявшись, продолжил по-другому: — Что ты делаешь сегодня вечером?       Мария усмехнулась и прикусила нижнюю губу, задумавшись на секунду. Он хочет пригласить её куда-нибудь?       — Не знаю. Ничего, наверное, — она точно знала, что не строила никаких планов на этот день, но всё же сомневалась, стоит ли идти с Вито на «дружеские посиделки».       Вито пригласил её в недавно открывшееся кафе, и она согласилась. Посчитала, что будет полезно отвлечься на другого человека. Уже почти сутки все мысли занимала Лаура, пора было переключиться на что-то ещё.       Она предпочла забыть о том, что происходило пару часов назад в ванной, потому что это было… слишком. Это ещё одна вещь из списка «чего никогда не должно было случиться». Поэтому куда проще сделать вид, что ничего не было.       Как сделала вчера Лаура.       Вито пообещал заехать за Марией после шести и, судя по голосу, счастливый положил трубку первым. Сборы не заняли много времени: она выбрала из одежды светло-голубые джинсы и белую рубашку, не стала уделять большое внимание макияжу и уже через час была готова выходить.       Когда наконец раздалась трель дверного звонка, Мария облегчённо выдохнула и пошла в коридор. Открыв дверь, она обнаружила привычно улыбающегося Вито с небольшим букетом в руках. Он стоял, привалившись к дверному косяку, но, увидев Марию, тут же выпрямился. Вито протянул ей цветы и сказал какой-то до тошноты милый комплимент, на который Мария даже не обратила внимание, пропустив мимо ушей. Его глаза оценивающе пробежались по фигуре вверх-вниз, отчего Марии стало немного не по себе. Её лицо залилось краской от смущения, и она ничего не могла с этим сделать.       Она попросила Вито подождать несколько минут в коридоре, пока будет ставить цветы в воду. Стоя на кухне возле раковины и рассматривая белые бутоны, она неосознанно улыбнулась. Вито казался таким внимательным к мелочам, немного странным, но всё-таки необычайно заботливым.       — Готова ехать? — спросил он, когда та вернулась к нему. В ответ она только кивнула с лёгкой улыбкой и повесила сумку на плечо.       Может, стоит дать ему шанс?

***

      Вито продолжал украдкой поглядывать на Марию, пока они ехали по городу. В какой-то момент та поймала его взгляд и смущённо улыбнулась, сложив руки на коленях. Вито ответил на улыбку и постарался сосредоточиться на дороге. Она выглядела так хорошо, что не хотелось отнимать от неё глаз. Было нечто особенное в её простоте и мягкости.       — Так… это свидание? — тихо поинтересовалась Третьякова, повернувшись к нему вполоборота.       — Что? — Вито глупо посмеялся, совсем растерявшись от неожиданного вопроса. Да, он определённо надеялся, что в конце вечера их ждёт что-то более романтичное, чем распитие чая и поедание десертов, но говорить об прямо не собирался. Он даже не решался обнимать Марию при встречах, боясь нарушить её личное пространство, а тут… — Не знаю. Как тебе больше нравится?       Она ничего не ответила, загадочно прищурилась и отвернулась к окну. Мелькающие за ним дома казались знакомыми, но Мария не могла вспомнить, что когда-либо вообще бывала здесь, пока не зацепилась взглядом за яркую вывеску какого-то магазина или… Машина остановилась возле этого здания.       — Нам сюда, — Вито нарушил молчание, привлекая внимание Марии. Он первым вышел из автомобиля и открыл дверь с пассажирской стороны, протягивая руку ошарашенной спутнице.       Кафе, о котором и говорил Вито, находилось недалеко от дома Лукиной, поэтому район был таким знакомым. Третьякова заметно напряглась и даже не пыталась скрыть это от спутника.       — Что-то не так? — забеспокоился он, мысленно перебирая последние двадцать минут езды, опасаясь, что мог чем-то обидеть её.       — Н-нет, всё в порядке, — она вышла из машины и натянула улыбку, посмотрев Вито к глаза. Он покачал головой и махнул в сторону входа.       — Идём?       Внутри заведения Мария почувствовала себя более спокойно, вряд ли Лаура ходит в такие места, поэтому пересечься с ней здесь невозможно. Правда ведь?       Неправда.       Как только официант проводил их к свободному столику, глаза уловили знакомую фигуру в другом конце зала. Возможно, Мария не выглядела бы столь испуганно, зная, что поблизости находится женщина, сводящая её с ума, если бы голубые глаза этой самой женщины не прожигали её насквозь.       Лаура сидела в компании светловолосой женщины, которая что-то увлечённо рассказывала, пока собеседницы была занята другим. Память предательски подкинула картинки того, что было вчера, и того, чем она занималась сегодня. Мария покраснела от стыда и поспешила отвести взгляд, спрятаться за спиной Вито, однако это было бессмысленно.       Мария резко поднялась на ноги и, извинившись перед спутником, буквально пулей умчалась в дамскую комнату. Но, кажется, это было её худшее решение за день. Через пару минут дверь снова распахнулась, впуская внутрь директора.       — Доброго вечера, Мария.