Right here

I'll be right here now Я буду именно здесь сейчас, To hold you when the sky falls down Буду держать тебя, когда небо обрушится. I will always Я всегда Be the one who took your place Буду тем, кто займёт место рядом с тобой. When the rain falls Когда пойдет дождь, I won't let go Я не отпущу. I'll be right here Я буду именно здесь… «Right here» Ashes Remain.

Геральт дрожащей рукой прикрыл за собой дверь в снятую им с Лютиком комнату. Скрип, вызванный этим, резанул его не только по ушам, но и словно по всему черепу. — Геральт? О нет, этот дурень уже вернулся со своих гулянок. — Заткнись. Из открытого окна в комнату свободно лился дневной свет. Слишком ярко. Он зажмурился. — Геральт, что происходит? Интоксикация, вот что происходит. Или попросту говоря — отходняк. Ему ещё повезло, что он успел забрать свои деньги у олдермена, прежде чем его накрыло. Чёрные глаза в обрамлении тёмных вен, несомненно, поспособствовали быстрой и честной сделке. Вот только ему не хотелось, чтобы Лютик тоже видел его таким. Больше монстром, нежели человеком. Как будто он и в лучшие времена мог назваться человеком. Он сильнее надвинул на голову капюшон. Ткань неприятно ощущалась на коже. Удушающе. — Геральт, я могу чем-то помочь? — Нет. Выйди. Почему он вообще тут? Разве у этого придурка нет других важных дел, помимо порчи жизни Геральта? Например, петь свои бессмысленные песенки, вешать лапшу на уши честным крестьянам или лезть в постели замужних баб? Вот уже три месяца Лютик упорно следовал за ним, как бестолковый, но верный щенок. Это первый раз со времён их знакомства, когда Геральту понадобились его эликсиры. Гнездо кикимор выбивалось из ряда обычных заданий. Лютик ещё ни разу не видел его таким. И к ужасу в глупых голубых глазах Геральт пока не был готов. Поэтому… — Я сказал: выметайся! Я устал и… — Но я тоже заплатил за эту комнату и… Геральт?! Эй, что с тобой? Ты ранен?! Зря он начал кричать. Собственный голос звоном отдался в ушах, раскалывая череп. Геральт медленно опустился на колени. Блять, блять, блять… В этот раз было хуже, чем обычно. Его резко затошнило. Топот ног подбегающего к нему Лютика оглушал. — Слушай, что мне сделать? Ты только не умирай тут, ладно? Может, мне кого-то позвать? Лекаря, чародея? Геральт, прошу тебя, только не молчи, скажи мне что-нибудь, Гер… — Лютик… — Да? Что тебе нужно, я… — Заткнись нахуй. Ему просто нужно было встать, добраться до кровати и немного полежать. Через пару часов ему станет легче. Встать, да. Уперевшись рукой в пол, он попытался подняться. Голова закружилась. Конечности ощущались ватными. Кто-то на первом этаже опрокинул стул, но казалось, что грохот раздался прямо над ухом. Он снова рухнул на колени. Блять. — Геральт, я… Лютик попытался положить свою руку ему на плечо, но Геральт оттолкнул её. Не нужна ему помощь глупого трубадура. От резкого движения капюшон плаща слетел. Бард резко заткнулся. Вау, чтобы добиться такого волшебного эффекта, Геральту всего лишь понадобилось показать ему своё истинное лицо. И… — Мелитэле, что произошло?! Это яд?! Тебя отравили? Кто? Ты всё-таки умираешь?! Но… — Нет. — Что именно «нет», Геральт? Я… Да почему же этот идиот никак не заткнётся. — Не отравили. Это зелья. Мои. Скоро пройдёт. Ну вот, всё важное, вроде, сказал. Теперь стоило только дождаться, когда Лютик наконец осознает, что увидел, и сбежит отсюда с дикими криками, чтобы больше никогда не вернуться и… Тёплая рука на его плече оказалась неожиданностью. — Это от них тебе плохо, верно? Как от отравления? Давай доведём тебя до постели, здоровяк. Геральт хотел возразить. Он может справиться сам, а Лютик ещё больший придурок, чем он думал, если решит остаться с ним после этого… Но ему уже помогали подняться неожиданно сильные руки. — Слушай, я, конечно, знал, что все эти внушающие мышцы не могут весить легко, но не настолько же! По-моему, та кроличья ножка во время завтрака явно была лишней, ты когда-нибудь думал о белковой диете? Она… Геральт опёрся о плечо Лютика, обнаружив в нём на удивление устойчивую опору. Его привычная болтовня хорошо отвлекала от других посторонних звуков. Геральт постарался сосредоточиться на этом. Только если бы бард был потише… — Лют? — Да, всё что угодно, всё, что только захоче… — Тише. — А? А, всё понял. И как оказалось… Действительно понял. Лютик снизил голос до шёпота, что показалось ему благословением для его ведьмачьих ушей. Когда его голова коснулась кровати, весь мир начал съезжать в сторону. Скрип прогнувшегося под его весом матраца попытался разорвать его мозг, и здесь было светлее, чем у двери, Геральт ещё сильнее зажмурил глаза. Свет бил даже сквозь закрытые веки. Он почувствовал запах полусгнившего хлеба, чей кусок, вероятно, прятался где-то под подушкой. — Геральт? Теперь хорошо? Нет? Геральт, ну ответь же, тупая ведьмачья задница! Как мне тебе помочь? — Много. — Чего? — Слишком много. Больше Геральт ничего сказать не мог. Собственная кровь била набатом по ушам, плащ слишком сильно давил на плечи, было жарко и… Вдруг он почувствовал, как с него начали стягивать сапоги. Ощущение лёгкого холодка на ногах вернуло его к жизни. Мысли снова стали более связными. Погодите, это Лютик его только что задницей назвал? — Так лучше, верно? Никто не умрёт, если ты дашь немного помочь себе, большой и страшный ведьмак. Всем нам иногда нужна помощь, а ты… Продолжая говорить, словно понимая, как это отвлекает Геральта, а может, и просто потому, что Лютик чисто физически не мог не говорить, он начал аккуратно снимать с него плащ. Геральт поморщился, когда из-за этого ему пришлось слегка приподняться. — Не бурчи. Умираешь ты или нет — я не дам тебе валяться на чистой постели в грязной одежде, Геральт из Ривии. Он хотел бы ответить ему, что, судя по запахам, матрац таит в себе множество не совсем чистых сюрпризов. И он не умирает! Совсем скоро ему станет легче. Сил ему, однако, хватило только на то, что бы хмыкнуть. — Ох уж эта твоя красноречивость! В тоне Лютика послышались нежные нотки. Хотелось бы Геральту сейчас на него посмотреть, но он помнил про слепящий дневной свет. Его волос коснулись чужие руки, мягко перебирая грязные локоны. Ему не нужны были ни утешение, ни ласка… Но он всё равно повернулся навстречу прикосновению. Может он всего лишь раз в жизни позволить себе слабость? Ведь он устал, так устал… — О… — Голос Лютика стал таким мягким, что это едва не разбило ему сердце. Неожиданно с улицы послышались крики. Геральт закрыл уши, согнувшись. Слишком громко, слишком ярко, слишком, слишком, слишком… Его голова вдруг оказалась на чужих коленях. — Тш-ш-ш… Его ладони были отняты от ушей, только для того, чтобы к ним прижались другие. Такие нежные. — Хей, послушай меня. Сосредоточься на моём сердцебиении, ты же его слышишь, верно? Геральту хотелось сказать, чтобы Лютик перестал нести свою сладкую чепуху, годящуюся только для баллад. Ему хотелось послать его. Но сердце барда действительно билось так близко. И его ритм был таким успокаивающим. Геральт невольно прислушался. Остальные звуки потеряли свой смысл. Было только мерное «ту-дум», мягко стучащее в груди напротив. Это был хороший звук. Он означал, что этот придурок ещё жив. С каких пор это знание его успокаивало? — Ты, главное, дыши. Я дышу, и ты дыши. Делай это вместе со мной. Вдох. Выдох. Вот, отлично! Он почувствовал, как его сбитое дыхание действительно нормализовалось после того, как он последовал за Лютиком. Вдох. Выдох. Это он мог сделать. Даже запах Лютика был приятным. Да, от него, как и от всех людей, несло потом и слишком резкими духами, но под всем этим таился приятный горьковатый запах. Как от полыни. Геральт попытался сосредоточиться на нём. — Вот, молодец. Ты так хорошо справляешься. Я здесь. Ты не один. И Геральту вовсе не нужна была эта бессмысленная похвала, но отчего она так согревала? — Вау, да ты даже улыбаться умеешь! Кошмар, и ты раньше переносил это один? Ну что ж, теперь я с тобой. Я всегда буду рядом с тобой… Бормотания барда перешли в какую-то очередную сладкую чепуху. Ему показалось прикосновение сухих губ к его лбу. Им определённо стоило поговорить насчёт этого. Но не сейчас. Сейчас это не имело значения. Ведь впервые за всю свою долгую ведьмачью жизнь он не был один.

***

Геральт устало привалился к дереву. Некрофагов оказалось слишком много, и ему пришлось закинуться парочкой зелий. До деревни заказчика было ещё далеко, а его уже начинало тошнить. Блять. Лучше переждать это в лесу. Постепенно звуки начали набирать громкость, а запахи — резкость. Он устало простонал. Если бы только он не сказал Лютику тех слов на горе, то… Нет, нельзя думать об этом. Он поступил правильно. Барду было намного безопаснее вдали от него и монстров. Геральт не должен быть эгоистом… Над ним громко запели птицы. Он зажмурился, инстинктивно сжимая уши ладонями. Много, слишком много. Он вспомнил о других руках на его ушах. Нежных руках. Он поступил правильно, прогнав барда. Слабому человеку не место на тропе, а он достаточно силён, чтобы справиться одному. Он поступил правильно. Правильно?