Ангельски-белый

Ты натягиваешь на стройные ноги белоснежного цвета полупрозрачные чулки, упругая резинка со шлепком встречается с кожей бёдер, закрепляясь тонкими ремешками к таким же, как снег, белым кружевным трусикам. За окном уже давно темно; солнце уступило своё место полной луне, слабо освещающей бледностью полупустые улицы. Фонари горят тёплым светом, освещая дорогу с редко проезжающими машинами. Твой парень сейчас сидит на работе и выпивает соджу со своими коллегами, отмечая свой день рождения. Вы уже долго вместе, не так давно съехались и стали жить вдвоём в небольшой двухкомнатной квартирке в центре города. Звон от пришедшего несколькими минутами ранее уведомления до сих пор отскакивает от стенок черепной коробки. Юнги написал, что он едет. Ты ждёшь его уже долго, терпеливо подготавливаясь к вручению главного и самого приятного подарка, волнуешься, настраивая себя на нужный лад. Молочно-белые кружева красиво разрастаются по груди, изящно прикрыв её наполовину и выставив в лучшем свете. На твоих плечах лежит воздушный шёлковый халатик идентичного цвета, он сверкает при свете тусклых ночников в комнате и плавно скользит по телу при каждом движении. Ты завязала волосы в высокий хвостик, вместо резинки использовав красный бант, который, с одной стороны, выходит за рамки цветовой гаммы единственного белого, с другой — является той самой алой вишенкой на белоснежном торте. Этот цвет ты выбрала неслучайно. Юнги любил называть тебя ангелом за обильную заботу и доброту, которой изо дня в день ты заваливала бедного парня. Ему нравилось подойти к тебе, пока ты готовишь ему кофе и яичницу, встав заранее пораньше, чтобы тот не опоздал на работу и пришёл туда сытым, поцеловать нежно в шею, обвив руками талию, и тихо прошептать на ухо три слова хриплым ото сна голосом. Твоих ушей коснулся звук шуршащего в замочной скважине ключа, и сердце забилось чаще, активнее ударяясь о стенки рёбер. Ты стоишь спиной к дверному проёму, слышишь, как Юнги медленно разувается, прислушиваясь к непривычной тишине в квартире, как он вешает свою куртку на крючок и тихо зовёт тебя, чтобы убедиться есть ли кто вообще дома. Он медленно проходит коридор, направляясь в зал, и, увидев там тебя, расплывается в довольной ухмылке. Ты аккуратно поворачиваешь голову в его сторону, взглянув на парня через плечо невинными глазами, и, приветственно хлопая ресничками, смущённо улыбаешься. Юнги стоит, оперевшись боком о высокую арку, его взор прикован к тебе, он пожирает взглядом своего ангела в белоснежном обличии, к которому ещё никто не притрагивался и не осквернял своими похотливыми ручонками. Зубы скользят по губам, желая вкусить девственно-чистый плод. Юнги ждал этого момента очень долго. —С днём рождения, милый, — томным голосом говоришь ты, чувствуя как кончики ушей и щёки становятся под цвет бантику на голове. Белый халатик соскользнул с твоих плеч, словно специально оголяя фарфоровую кожу. Юнги проследил за этим движением и стал медленно подходить, аккуратно и беззвучно ступая по пушистому ковру, сокращая между вами расстояние. Он встаёт сзади, слегка прижимаясь горячей грудью к женской спине, ты чувствуешь его жар и пламенное дыхание на шее. Юнги легонько, почти неощутимо, словно боится прикоснуться к тебе, стаскивает полностью с плеч шёлковый халат, скользящий по телу красиво, и, так же красиво падает на пол. Его руки гладят бархатную кожу рук, а холодные после улицы губы оставляют на изгибе шеи невесомый поцелуй, который ты ощутила так ярко, что перестала на миг дышать. Юнги полной грудью вдыхает яркий аромат кокоса от твоего тела, заменяет им кислород в лёгких и довольно облизывается. Ты в его руках такая хрупкая и нежная, как нераспустившийся цветок, белоснежный бутон, готовый в эту ночь наконец открыться и благоухать. Его чёрная рубашка и такие же чёрные джинсы резко контрастируют с тобой, он стоит сзади и пожирает тебя взглядом, словно грязный демон, желающий осквернить чистого ангела. —Ты мой подарок? — хрипло говорит Мин. Угольные прямые волосы щекотят плечи, когда он посыпает твою шею уже мокрыми поцелуями, более развязными, чем минутами ранее. Его взгляд цепляет алый бант. Он тянется к нему и развязывает, потянув за конец своими длинными пальцами. Ленты распускаются, и тяжёлые волосы, завитые в милые кудряшки, летят вниз, покрывая всю спину волнистыми локонами. —Ты открыл свой подарок не полностью, — мягко произносишь ты, смущённо опустив глаза в пол и улыбнувшись уголком губ. Юнги ласково прикасается к твоему подбородку, поворачивая голову на себя, заставляя смотреть только на себя и целовать только себя. Его губы согреваются от твоих, они нежно сминают нижнюю, чуть проходятся по ней языком и втягивают в рот, отпуская с милым шлепком. Юнги гладит тебя по щеке, которая тут же покрывается румянцем, и за талию тянет на себя, на ощупь шагая в сторону спальни. Ему невтерпеж раздеть открыть свой подарок. По дороге он собирает собой все стены, не смея оторваться от твоих сочных губ, гуляет руками по нетронутому никем женскому телу и упивается желанием испортить тебя в эту прекрасную ночь. Ты отрываешься от Юнги с громким чмоком, чтобы залезть на молочного цвета простыни, которые сразу укрывают тебя своим холодом. —Твой подарок стоит 700 тысяч долларов, — выдаёшь ты, усмехаясь над ошарашенным выражением лица своего парня, тот так и застыл на кровати в подкрадывающейся к тебе позе с удивленными глазами и поднятыми бровями. —Да, одна девушка продала свою невинность за такую сумму. —Вот как, — он всё таки отмирает и нависает над тобой с игривой улыбкой на лице. —Но для меня это ценнее любых денег, ты же понимаешь? — робко сказала ты, заглядывая большими глазками в родные напротив и, читая в них только нежность и любовь, благодарность не за подарок, а за то, что ты просто у него есть. Он ласково проходится большим пальцем по твоей скуле, всматривается в женское покрасневшее личико серьёзным, но тёплым взглядом, и шепчет одними губами тихое «понимаю». Его чёрные зрачки сканируют твои, глядят глубоко, проникая дальше, сквозь многочисленные лабиринты, дотрагиваясь до сердца и дергая чувствительные нотки души, до которых достать выпадает честь далеко не многим. А Юнги всё глаз оторвать не может, он всё всматривается в приятные черты, заученные сердцем наизусть, которые спутать для него вровень с невозможным, ты перед ним такая чистая, приоделась специально для него в возбуждающее белье, хочешь казаться сексуальной, но невинно хлопающие глазки, в зрачках которых проглядывается волнение, выдают твою искреннюю сущность милого ребёнка, так полюбившегося ему. Ты всегда для него будешь желанной и в кружевах, и в зачуханном тулупе, и с красивым макияжем, и без, с помятым на утро после сна лицом, а всё потому, что ты — это ты, та, которую он любит, та, что он желает каждую секунду, начиная с первого дня ваших отношений. Юнги с железным терпением ждал, пока ты созреешь на этот шаг, ждал и кусал губы, каждый раз, когда ты проходила мимо него в одной футболке, ждал и утыкался в подушку, когда ты выходила из душа в одном белом полотенце, ждал и с каждым днём хотел тебя всё сильнее предыдущего. Он не торопил, не давил, относился к этому с пониманием, ведь куда лучше насытиться желаемым, когда понимаешь, что твой партнёр сам хочет этого не меньше. —Я рад, что ты всё же решилась, но всё равно должен спросить, — говорит Юнги, поглаживая разбросавшиеся по подушке кудрявые волосы. — Ты уверена? Это полностью обдуманный шаг? Ты мягко киваешь и слабо улыбаешься. В душе так теплеет от этой заботы, а сердце млеет от уважения. Юнги уважает тебя и поэтому готов спрашивать столько раз, сколько ему нужно, чтобы убедиться. Он искренне переживает, боится, что ты потом будешь жалеть об этом, но так же искренне рад, что может, наконец, сделать своему ангелу приятно. Юнги не может больше ждать, поэтому разрывает зрительный контакт и припадает устами к твоим, целуя нежно и нетерпеливо, вбирает в себя сладость твоих губ. А руки тем временем, невесомо касаясь кончиками пальцев кожи, щекоча её и заставляя покрываться мелкими мурашками, ведут дорожки к кружевному бюстгальтеру и снимают один слой «оберточной бумаги» с лучшего в жизни Юнги подарка. Ты неосознанно прикрываешь разом покрывшуюся мурашками грудь. Юнги убирает с твоего лица упавшие прядки и, ласково заглянув в глаза, говорит: —Не закрывайся от меня, ангел, — он оставляет на губах лёгкий чмок, спускается чуть ниже, игриво укусив тебя за подбородок, его руки бережно гладят изгиб талии. Ты запрокидываешь голову, слегка выгибаясь в спине, когда мужские мягкие губы припадают к моментально затвердевшим, оставшись без прикрытия, розоватым бусинкам, аккуратно пощипывают их и очерчивают влажным языком ореол сосков. С закрытыми глазами всё тело становится единой эрогенной зоной, каждый миллиметр чувствительной бледной кожи молниеносно отправляет мозгу тысячи импульсов, стоит Юнги едва тебя коснуться. Его прохладные пальцы рисуют подушечками на впалом животе различные узоры, заставляя тебя шумно втянуть через нос недостающий кислород в лёгкие. Приметив это, он начинает считать выпирающие рёбра губами, то и дело пуская по твоему телу мелкую дрожь. Ты тянешься к его шее руками, хочешь обнять, прижать к себе и больше ни на секунду не отпускать. Его присутствия всегда будет не хватать, даже когда он в пару сантиметрах от тебя. Всегда будет мало. Мало его. Его запаха. Его рук и прикосновений. Его нежных губ, рисующих смазанные поцелуи там, где только захочется их хозяину. Всего его, целиком и полностью, никогда тебе не хватит. Стоит ему отстраниться на миллиметр, ты вновь притягиваешься, словно магнит. Без него становится холодно, пусто, одиноко. Юнги появится, вместе с ним появится и тепло, пустота заполнится приятными эмоциями и любовью, а одиночество уступит место заботе и ласке. Ваши губы снова тянутся к друг другу, будто они тоже влюблены, будто тоже не смогут вытерпеть и минуты без касаний и нежности. Юнги осторожно массирует твою шею во время поцелуя, проходится острым языком по ряду зубов, щекочет нёбо, исследуя давно изученные места. Свободная ладонь проходится шершавыми от турников мозолями по ляжкам, иногда цепляя полупрозрачную ткань белоснежных чулков. Ты безнадёжно прижимаешь его ближе, хотя между вами итак нет и миллиметра, но тебе хочется быть ещё ближе, слиться с ним воедино и никогда не выпускать из плена своих рук и сердца. —Не хочешь раздеться? — ты обиженно дуешь покрасневшие и поблескивающие от слюны в свете тусклых ночников губы, глазами указывая на то, что он всё ещё в одежде. Указывать на себя, безмолвно говоря, мол «На мне одежды намного меньше», бессмысленно и стыдно, Юнги итак видит тебя, и видит в таком виде впервые, что вынуждает щёки гореть ярким пламенем. —Не хочешь раздеть? — ухмыляется Мин, умиляясь своим надутым несправедливостью ангелом. Он неожиданно и громко чмокает тебя и стреляет глазами на свою чёрную рубашку. Ты тут же принимаешься расстегивать одну пуговку за другой, ненасытно облизывая губы в предвкушении. Юнги следит за твоими движениями, внимательно и сосредоточенно наблюдает за тем, как рубашка с каждой секундой открывает всё большие участки его тела, и упивается от того, как приятно от одного осознания, что ты его раздеваешь. Он помогает стянуть рубашку с плеч, отбрасывая её в тёмный угол комнаты, где притаился его демон, отличающийся от всех своей железной терпеливостью. Демон с вожделением смотрит на тебя через тёмные глаза Юнги и ждёт момента, когда ты будешь полностью обнажённой, чтобы начать действовать. Ангел внутри тебя, отражающийся в зрачках Юнги, придавливается к полу под натиском чужого демона, взявшего невинное чистое существо в свой грязный плен мира разврата, но он не боится, не пятится от него, не убегает, не хнычет от страха и неприязни, наоборот, готовый утонуть в новых, неизученных ранее ощущениях ангел поднимает вверх белый флаг и с улыбкой на лице сдаётся демону. —Твои ангелы внутри тебя всё же не справились, — ухмыляется Юнги, смотря беспросветно чёрными глазами на тебя, и, не лишая пронизывающего взгляда, поддевает белые кружева руками, издевательски медленно спуская их вниз, он оголяет две торчащие тазовые косточки, оставляет на них пару поцелуев и продолжает снимать бельё, вслушиваясь в твоё учащенное сердцебиение. —Я ждал, когда они сдадутся. Белоснежные трусики падают на пол. Демон покидает тёмный угол, чёрной тенью пробираясь к Юнги. Юнги резким движением разводит твои ноги в стороны, дьявольски наслаждаясь видом. Ты всё это наблюдаешь и откидываешь голову на подушку, предпочитая смотреть в потолок, пока лицо вовсе не расплавилось. Стыдно. Страшно. Непривычно. Неизведанно. Пугающе. Смущение берет верх. —Юнги, что ты...ах, — пытаешься сказать ты, остановить его, потому что от смятения сейчас превратишься в лужицу, впитаешься в белые простыни и вскоре испаришься в атмосферу безвозмездно, но внезапно тебя прерывает вырывающийся тихий стон от неожиданности, когда ты ощущаешь скользкий проворный язык. Демон решил немного подготовить своего ангела к глубокому погружению в океан блаженства и наслаждения. Кончик языка входит в горячее лоно; ты неосознанно тянешь руки к макушке Юнги и хочешь его отстранить. Слишком приятно. Слишком необычно. Юнги тут же поднимает голову. Его глаза приняли неузнаваемый ранее блеск, на губах виднеется влага, которую тот охотно слизывает. —Я сделал больно? — поднимает брови он. Переживает и беспокоится, с таким хрустальным ангелом, как ты, нужно действовать аккуратно, без лишних движений, будто ты можешь рассыпаться в любую минуту. —Нет... — ты качаешь головой, твоё дыхание сбивается от чужого взгляда пуще прежнего, а лёгкие, кажется, сжимаются до невозможных размеров. — Просто... —Расслабься, — мягко перебивает он, крепко стискивает твои запястья в ладонях и прижимает к кровати, лишая возможности сопротивляться. Юнги вновь опускается к чувствительному месту, обдавая его горячим дыханием. Ты стонешь и извиваешься под его языком, не можешь пошевелить рукой и вырваться из стальной хватки, когда Юнги фиксирует твоё тело ещё крепче, — это сносит голову, туманит рассудок. Комната наполовину застелена непроглядной тьмой, только два светильника, стоящих по бокам от кровати, рассеивают мрак своим холодным белым светом. Ощущения тебе совсем в новинку, но первое впечатление они оставили несомненно красочным. Юнги отрывается и, стоя коленями на прогибающимся под весом матрасе, растегивает ремень, выпутывает пуговицу из петли и тянет золотую собачку на молнии вниз. Это было только началом: подготовкой или посвящением, называйте, как хотите. Юнги снимает с себя всю одежду, пока ты терпеливо ожидаешь, чтобы вновь почувствовать тепло его тела. Ты сводишь коленки в чулках вместе, стыдливо закрываясь от пронзительного взгляда. Видеть его обнаженным тебе также раньше не доводилось. Эта ночь позволит вам не только стать единым целом, но и укрепить имеющуюся связь, стать друг другу ближе, преодолеть стеснения и разломать ограничивающие рамки и возможные между вами стены. Парень раскатывает по члену презерватив и нежно открывает себе путь, раздвинув перед собой ватные ноги в стороны. Он ставит руки по обе стороны от твоего тела, позволяет обнять себя, почувствовать сильную спину, горячую грудь и забыть о пронзившей на мгновение боли. Пока Мин медленно и аккуратно входит в тебя, хмурится от того, как же узко и жарко внутри, смотрит взволнованно и даже виновато, по твоим щекам текут маленькие прозрачные капли. Юнги сцеловывает слёзы, гладит твои волосы, не специально путаясь в них, успокаивающе касается висков и лба, убирая мешающие прядки. Меньше всего на свете он хочет причинять тебе боль — больше всего на свете он желает сделать тебе невероятно хорошо, чтобы до вспышек перед глазами, до покалываний в ладонях и растекающейся по телу приятной усталости. —Всё нормально? — заботливо спрашивает Мин, осторожно, неторопливо двигаясь внутри тебя, задевая некоторые чувствительные точки и даря тебе первый тянущийся внизу живота спазм, убирающий режущую боль на второй план. Ты утыкаешься в изгиб его шеи, вдыхая аромат тёмного шоколада, такой яркий с лёгкой горчинкой, — это из-за геля для душа, которым пользуется Юнги, — задыхаясь от запаха и неизведанных ощущений, ты теряешься в нём больше и больше. Ангел из любопытства окунается в бесконечность запредельных наслаждений и забывает взять с собой кислородный балон. Демон, обитающий там всю свою жизнь, дарит ей спасающий поцелуй, вдыхая другую жизнь и насыщая кровь, текущую по венам, страстью. Юнги целует нежно, но требовательно и мокро, ты млеешь, и всё твоё тело горит тёмным пламенем, загораясь от Мина. Он толкается в недавно девственное нутро несильно, не срываясь на бешеный ритм, наслаждаясь тихими постанываниями на ухо и крепко впивающимися в спину пальцами. Боится повредить, разбить хрупкий хрусталь, рано показывать всех демонов, пусть пока действует самый терпеливый. Через черноту глаз за тобой наблюдает он и дьявольски наслаждается стонами, то и дело срывающимися с приоткрытых алых губ. Юнги заглядывает в твои блестящие зрачки, отрываясь от сладкой фарфоровой шеи, и озабоченно наблюдает, как в них одна за другой взрываются галактики, накрывая чистого ангела высокой волной невероятного наслаждения. Когда ты получаешь свой первый в жизни оргазм, свет во всей комнате (а может и квартире) мгновенно потухает, оставляя вас с Юнги в притягательной темноте. Он доводит себя до ярких вспышек перед глазами, вслушиваясь в твоё шумное дыхание во тьме и ощущая на спине потные ладошки. Его накрывает с головой той же волной, и полностью довольный он падает с другой стороны постели, обмякая на белоснежных простынях, и счастливо улыбается, чувствуя даже во мраке комнаты, как смущённо улыбаешься ты. Юнги поворачивает голову в твою сторону и хриплым от пережитого оргазма голосом говорит: —Ангела я себе подчинил...может теперь разбудим твоих демонов?