Desire To Live

      Мы зашли в незнакомую квартиру, трясущимися руками держа перед собой оружия. Как долго мы удержим их в таком состоянии? Было тихо. То есть абсолютно ничего.       «Ошиблись с этажом или...?» Мила наверняка тысячу раз пожалела о своём решении, но отступать уже не собиралась. Мелкими шажками мы оказались в просторной комнате. Я нащупала включатель-выключатель и свет начал слепить глаза. Прямо перед нами сидела собака. Длинный коричневый хвост весело махал из стороны в сторону, лапы поджаты, а тёмные глаза приветственно блестели.       — Это же... Алина, это Боб, Мухтар, Рекс или как его там ещё... — Мила облегчённо выдохнула и уже было потянулась к животному, чтобы почесать за ухом, но её лоб тут же столкнулся с холодным дулом винтовки. Я по инерции направила пистолет в сторону незнакомой девушки, которая прищурившись, рассматривала нас. Русые волосы были заплетены в тугую косу, а одежда была весьма необычной — какая-то полицейская форма. Хотя? Можно ли это назвать необычным? Вполне нормально.       — Кто вы? — взгляд небесно-голубых глаз метался то на меня, то на Милу, которая казалось затаила дыхание, готовясь к тому, что её мозги вот-вот размажутся по стенке, находящейся позади нас.       — Я Алина, а это моя подруга Милана. Мы одни из выживших. — я пыталась придать своему голосу уверенность, но получилось плохо. — А ты?       — Вас не касается. Какого чёрта вы здесь делаете? Ещё и лезете к Хоуп. — девушка вскинула винтовку на правое плечо и потянула собаку за ошейник. — Я не могу быть уверена, что вы здоровы, так что, будьте добры, валите на все четыре стороны и больше не заявляйтесь, если не хотите, чтобы весь магазин патронов оказался у вас в голове. Внешняя галантность и выработанная грубость. Инь и Янь. Идеальное сочетание.       — Хоуп? — Мила улыбнулась. — Это ведь мальчик.       «Господи, ей только что чуть не снесли голову, а она волнуется о том, какой пол у этой Хоуп-Боб-Мухтар.»       — Забавно, — собеседница рассмеялась. — Это девочка. Думаете, не проверяла? Нашла где-то в супермаркете, вот и привязалась.       — Не боишься, что она тоже заражена? — я положила пистолет обратно в кобуру и повела бровями. — Мы мало что знаем о вирусе, но уверены в том, что абсолютно здоровы. Правда, доказать не можем. Разве что сидеть в течение трёх часов под твоим наблюдением.       — Уверенность — это хорошо, — голубоглазая подошла к холодильнику и, достав оттуда жидкий корм, начала кормить животное. — Я Верона. Вообще Вероника, но Верона. Мне так больше нравится. Что вы там сказали о трёх часах?

***

      За окном начинало светать. Небо окрасилось в пурпурно-розовые, как сладкая вата, оттенки. Мы сидели на полу на расстоянии двух метров друг от друга, и играли в “Я никогда не...”. Хоуп лежала на диване, сладко причмокивая и сопя. Нам же сегодня поспать не удалось.       — Я никогда не была в других городах, — задумчиво произнесла Мила, отламывая плитку молочного шоколада. Я и Верона переглянулись, покачав головой.       — Оу, знаете, это даже грустно. — блондинка неудовлетворительно цокнула языком. — С меня хватит. Три часа прошло, Верон. Нужно набраться сил.       — Да, согласна. — русоволосая сладко потянулась. — На самом деле я рада, что буду здесь не одна. Это жутковато. Компания Хоуп, конечно, устраивает, но это не заменит живых людей.       — Хочешь мы поможем перенести вещи? — предложила я, разминая затёкшие ноги. — В нашей будет гораздо лучше.       — Нет, спасибо. Идите спать, я сама справлюсь. Вы говорили об ещё одной девочке... Полина, кажется? Она здорова? — Вероника недоверчиво покосилась в нашу сторону. — Конечно, извините, что я такая надоедливая, но сами понимаете, какое сейчас время наступило. Мила бодро закивала головой и, попутно выкидывая фольгу от шоколадки, вышла из квартиры.       — Как думаешь, что дальше? — как бы ненароком задала вопрос я, убирая остатки еды. — Как выживать? Что делать? Куда деваться? Какое-то время собеседница молчала. Поджав бледные губы, она собирала рюкзак и, добравшись до потёртой фотографии, остановилась.       — Это твои родители? — я не хотела навязываться, но именно в тот момент мне казалось, что ей хочется выговориться.       — Я вроде не просила о помощи, Алина. Иди спать. — Верона поправила мятый уголок и аккуратно, как нечто ценное, сложила фото во внутренний карман куртки. — Дальше будет хуже. Я пересмотрела все фильмы и сериалы с этими тварями и, если всё будет так же, как и там, дайте нам сил прожить хоть месяц. Зомби бывают разными, но теория о их мутации самая адекватная. Следовательно этой теории, через пару дней они эволюционируют, понимаешь? Если повезёт, то через неделю. На моих глазах рушилась надежда. Самая настоящая надежда на то, что всё будет хорошо и это нужно переждать. Верить фильмам, конечно, глупо, но все живые организмы склонны эволюционировать, да? А зомби мертвы, но могут питаться, двигаться, умирать ещё раз и чувствовать.       — Как именно они эволюционируют?       — Как новый вид человечества. С каждым днём они будут становиться сильнее, выносливее, быстрее, умнее и опаснее. Я уверена, что так и будет. Пессимистично, но правда. — Верона смотрела мне в глаза, чётко проговаривая каждое слово. — Лучше покончить жизнь самоубийством, чем жить таким образом, Алина. Бегать от того, что обязательно настигнет. Просто отсрачивать свою болезненную смерть. Пока мы играем в шашки, эти твари выигрывают в шахматах. Она замолчала. Я переваривала всё услышанное, смакуя в сознании очевидные факты и, с болью понимая, что так и есть.       — Нам нужно добраться до точки спасения.       — Бессмысленно. Это как мышеловка: поведёшься на сладкую безопасную жизнь и тебя прижмут. — Верона собрала всё необходимое и, последний раз оглядев квартиру, вышла в подъезд.       — Но там наши семьи, друзья, знакомые. Не все, но кто-то точно найдётся. — я следом за Вероникой начала спускаться по лестнице. — Нам нельзя опускать руки и терять надежду!       — Блять, ты будешь также наивно верить через пару недель, когда за тобой погонятся эволюционирующие зомби, наступающие на пятки? — она резко остановилась, выплюнув последнюю фразу с нескрываемым раздражением. — Не давай ложных надежд ни мне, ни своим подругам и самое главное — ни себе! Русоволосая скрылась за лестничным пролётом, а я осталась стоять, как вкопанная.       «Она права. Ты больше никогда не увидишь близких, Алина. Проще пустить пулю себе в висок, чем верить глупым мечтам. Если всё так и будет, мы останемся совершенно одни. Порочный круг.» Глаза начинало щипать от слёз, а ноги подкашивались. Кто следующий утратит надежду на светлое будущее?