чувства хрустальные или вернуть тебя

      На протяжении целого года Этери не покидала мысль о том, чтобы вновь тренировать Медведеву. Временами она отгоняла эти мысли, ведь понимала весь абсурд сложившейся ситуации, да и девушка вряд ли стала бы её слушать, однако, приезд Жени в Москву резко изменил всё. И сейчас желание женщины можно было легко осуществить, но пока она не понимала, какой именно момент стоит выбрать и какие слова следовало подобрать, чтобы не отпугнуть и не насторожить бывшую ученицу. У Жени было запланировано выступление в Москве в шоу Авербуха, новогодней сказке, и афиши с её изображением постепенно начали заполнять город.       Этери не могла их не заметить, и с каждым разом желание поговорить, обсудить всё становилось все более сильным, не дающим женщине покоя день ото дня. До Нового Года оставались считанные дни, предпраздничная суета набирала обороты, пора было покупать подарки родным. И в какой-то момент женщина решается сделать первый шаг в неизвестность. В конце концов, кто из них двоих взрослее, мудрее? На Чемпионате России в день короткой программы она только смотрит из-за кулис на её выступление, на большее Тутберидзе не хватает. Проникновенно и чувственно, как никто больше не умеет, рассказывая историю, пленит и привлекает к себе все внимание, обезоруживая зал своим поистине волшебным катанием.       А когда, наконец, понимает, что через сутки ей уезжать, в день произвольной прямо на соревнованиях узнает снятии Медведевой с соревнований. Планы на разговор срывает эта неприятная новость, в первую очередь в Этери прорастает огромное желание подбодрить девушку, но, учитывая обстоятельства, она совершенно теряется и не знает, как подойти к ней и прекратить эти натянутые взаимоотношения, если и вовсе их как таковое отсутствие. Женя на тот момент давала интервью Первому каналу, а женщина тихонько наблюдала за ней со стороны, взгляд у девушки был поникшим, видно было, что она держится из последних сил. Обидно за такое нелепое снятие с соревнований. И Жене, и, судя по всему, Этери тоже.       Когда интервью было взято, Женя поблагодарила журналиста Первого Канала и покинула микст-зону, а со спины услышала до боли знакомый голос. Остановившись, она боялась обернуться. Закрыла глаза и понадеялась, что ей показалось. Женщина неспешно подошла к своей бывшей ученице и повторила:       — Жень, постой. Давай поговорим. С глазу на глаз, если ты сейчас свободна.       Продолжая стоять спиной, Медведева упорно молчала, внимательно вслушиваясь в слова Тутберидзе и обдумывала свой ответ. Затем произнесла:       — Занята, Этери Георгиевна. Хочу выступить на показательных, надо что-то решить с коньком.. — Честно ответила она, наконец, повернувшись. Лицо не выражало ни малейших эмоций, словно каменное, но, увидев своего бывшего наставника, чувства, что долго томились где-то глубоко внутри, едва ли не хлынули все разом. Она сжала кулаки и старалась не терять самообладания.       — Я могу помочь?       — А вы умеете чинить сломанное? — Съязвила девушка, чувствуя, как тот трепет и уважение к женщине, что были когда-то, вдруг превратились в ненависть и гнев, который постепенно выходили наружу.       Подойдя ближе, едва ли не вплотную, Этери внимательно посмотрела в глаза напротив и осторожно ответила:       — Я хотела просто поговорить Медведева, как взрослые люди, но если ты продолжаешь говорить со мной в подобном тоне, значит еще не время. Всего доброго.       Она отошла и направилась в сторону раздевалок, где находились её ученицы. Но не успела отойти далеко, как Женя окликнула её:       — Я готова.       — Мне так не показалось, — женщина пожала плечами и вскоре скрылась из виду.       На этом разговор был окончен, Медведева только услышала четкий стук каблуков и шлейф духов, которые за все эти годы Этери так и не поменяла. Та всегда была верна тому, что у неё есть, и непременно это ценила. Когда её силуэт исчез в полумраке коридора, Женя успела пожалеть о сказанном женщине сгоряча. Весь последующий вечер она хоть и была занята, все мысли были об этом разговоре, если его можно было таковым назвать. Конек кое-как починили, но гарантий никто не давал, и показательное выступление внезапно стало самым рисковым за все время.       Однако, ждать до завтра Медведевой не хотелось, от Этери она таких слов, более того, такого шага никак не ожидала. Это её приятно удивило, но больше насторожило. И она решила всё выяснить непременно сегодня. Набравшись смелости, она поздно вечером, находясь в отеле, написала Саше и спросила, в каком номере проживает Этери Георгиевна. Узнав номер, незамедлительно направилась к нему, а потом вспомнила, что обычно женщина на показательные не остается и улетает домой, в Москву. На секунду закралось сомнение, был ли смысл идти, но Женя решила попытать удачу.       Как выяснилось, номер бывшего тренера был в трех номерах от того, где жила Женя. Она вышла в коридор и, собрав волю в кулак, направилась к номеру 501. Прежде, чем постучать и лишиться возможности соображать трезво, девушка попыталась собраться с мыслями и продумать хотя бы основные фразы и реплики. И через мгновение она легонько постучала в дверь, открыли ей не сразу. Перед тем, как дверь распахнулась, она услышала чьи-то шаги, а через секунду на пороге появилась Этери. Она была в пижамных штанах, белой майке и тапочках, что выдавались каждому гостю этого отеля.       Волосы распущены, кудри спадают на хрупкие плечи, на лице ни грамма макияжа, она спокойна и даже немного удивлена. Медведева не теряется и чтобы окончательно не забыть, зачем пришла, начинает говорить:       — Этери Георгиевна.. простите за беспокойство, могу я войти? — Она, наконец, выдыхает и наблюдает за реакцией тренера.       — Что ты хотела, Жень?       — Поговорить.       — Поговорить.. — Она усмехнулась и, осмотрев её с головы до ног, остановилась на глазах. И во взгляде прочитала, видимо, что-то такое, что заставило её поверить девушке. И впустить. — Ладно, проходи.       Женя переступила порог её номера, от женщины пахло теми духами, аромат которых она уже ощутила сегодня, когда столкнулась с ней на ледовой арене. В голове все мысли начали путаться, она сглотнула, отпрянув от Тутберидзе, как от огня. Рядом с ней по непонятным ей причинам становилось невероятно трудно думать. Звук закрывшейся двери мгновенно вернул её на землю, она испуганно уставилась на Этери Георгиевну и поняла, что не может произнести ни единого слова. Руки затряслись, и она села в кресло, чтобы иметь хоть какую-то опору под собой, чтобы не упасть, когда разговор вновь начнется.       Этери тоже молчала, скрестив руки на груди, тишина в номере начинала напрягать обеих, тогда женщина решила начать первой:       — Жень, я тебя слушаю. О чем ты хотела поговорить? — Спокойный тон Тутберидзе удивил Медведеву, она ожидала чего угодно, но только не такого умиротворения на её лице. Этери словно была рада её приходу и ждала этой встречи.       —Ну.. это Вы хотели поговорить, а я.. поступила..       — Бестактно, — закончила она за девушку, внимательно глядя на неё. — Допустим, поэтому ты пришла, чтобы.. выслушать меня?       — М.. да, именно. Выслушать, — чувствуя, что говорить может с трудом, она тут же замолчала.       — Для начала, успокойся, я не собираюсь тебя ругать или отчитывать за что-либо, — чуть тише ответила женщина, подходя ближе к девушке. — Будешь чай?       — Буду, — как-то неуверенно ответила она, пытаясь расслабиться, но это давалось ей с огромным трудом. Этери удивляла её всё больше, хотя удивляться было нечему, заботливая, трогательная, всегда готовая прийти на помощь и успокоить, эту сторону тренера не знал никто, кроме самых близких. И когда-то Женя входила в этот круг, но сейчас они казались друг другу настолько чужими и.. разными, что трактовать такое поведение женщины стало сложнее, как и свое рядом с ней.       — Держи, — за раздумьями, Женя и не заметила, как Этери Георгиевна протянула ей кружку с ароматным чаем с ромашкой и медом. Медведева взяла протяжную ей кружку из рук женщины, на секунду соприкоснувшись с её пальцами. Каждое движение отдавало током по телу, что становилось неловко. Жене хотелось сбежать отсюда, как только появится такая возможность, но что-то не давало ей и с места сдвинуться.       — Спасибо.       — На здоровье. — Женщина присела в кресло напротив и решила, что пора начать говорить, пока Женя не удрала отсюда, это было заметно по глазам. Большим.. карим, по которым она так скучала, но в чем никогда никому не признается. — Наверное, не буду тянуть и.. скажу, как есть, — отводя взгляд, она опустила глаза на свои руки, потеребила кольцо и, выдохнув, сказала. — Я долго думала над этим и поняла, что хотела бы вновь видеть тебя в своей группе. Не пойми меня неправильно, но это довольно трезвое и взвешенное решение. И далось оно мне не так легко, как могло бы показаться.       Женя, слушая её, в какой-то момент ловит себя на том, что после слов о непростом решении теряет нить разговора и оставшиеся слова, которые произнесла Этери, канули в тишину.       — Подождите, я.. ничего не понимаю, — девушка перевела взгляд на неё и переспросила, — после всего, что было, что мы наговорили друг другу.. после всего Вы хотите начать все с начала?       — Думаю, да. — Недолго думая, ответила женщина.       Женя порывается с кресла, Этери встает следом за ней, и они оказываются близко друг к другу, как давно не были. Дыхание сбивается что у одной, что у другой. Избегая взглядов друг другу прямо в глаза, Медведева начинает:       — А то, что между нами было, Вы тоже планировали вернуть, да? — Усмехается она, чувствуя, как напряжение нарастает, а спокойствие женщины сходит на нет.       — Не понимаю, о чем ты.       — Да? Жаль, — полушепотом добавляет девушка и добавляет, — а я так хотела бы.       — Так что насчет перехода? — Решила уточнить женщина, пока думать трезво она еще могла.       — Я подумаю. Можно?       Женщина пожимает плечами и молча наблюдает за Женей, та считывает молчание за знак согласия и отстраняется, собираясь уйти. Этери не останавливает её и вскоре закрывает за ней дверь, опираясь на дверной косяк. Закрывает глаза и шумно выдыхает, встреча оказалась сложнее, чем она предполагала. Женя надавила на давно затянувшиеся раны, напомнила о том, о чем Этери старательно пыталась забыть с тех пор, как она ушла.       Женя, выйдя из её номера, наконец, смогла расслабиться и осознать, что только что произошло. Этери предложила ей вернуться. Неужели не сон? Так трудно было поверить в реальность произошедшего. Решив, что она подумает об этом завтра, уходит к себе и старается отвлечься. Тем временем, Тутберидзе выходит из своего номера, накинув кардиган на плечи и идет к Дудакову. Поделиться ей с кем-то надо было, с Даней не стоило, она с некоторых пор с осторожностью относилась ко всему, что говорит ему, поэтому Сергей Викторович казался ей более надежным.       Дойдя до номера, она постучалась, Дудаков удивленно взглянул на неё и, ничего не сказав, пропустил первой. Этери присела около столика в кресло и, когда дверь закрыли, она выпалила, как на духу:       — Я позвала Женю обратно.. к нам в группу, — она опустилась на спинку кресла и, обессилев, прикрыла глаза. Было тошно и невыносимо, словно эти слова были лишними, как и встреча с девушкой. Почувствовав, как он садится рядом, она распахнула глаза и с мольбой во взгляде посмотрела на него, — не стоило, да?       — Почему же, раз сказала, значит не зря. Ты ведь сама говорила, что стараешься не сожалеть.       — А я и не сожалею, — отмахнулась она, а сама отвернулась от него и опустила взгляд в пол. Ей все это прокаталось глупым и необдуманным, хотя на принятие этого решения у неё ушло около полугода.       — Оно и видно. — Он взял её за плечи и спросил, — что не дает тебе покоя?       — В целом, ничего такого.. просто мне кажется, зря я это сказала. Ни к чему.       — Думаю, время покажет. Поверь мне.