чувства хрустальные или вернуть тебя

      С того разговора прошел практически год, и ни та, ни другая больше не заводили бесед при встрече, ловя мимолетные взгляды друг друга на последующих стартах. Связаться и поговорить снова ни Женя, ни Этери не считали нужным, ведь с той беседы, когда девушка попросила подумать, прошло немало времени. И был ли смысл давать ответ, она теперь не была уверена, а у Этери Георгиевны забот хватало и без Медведевой. За этот год она лишилась одного тренера, двух юниорок и двух взрослых спортсменок, травму успела получить и её дочь — Диана. Радости было мало, но времени на переживания не оставалось, если она не хотела проигрывать, надо было рвать жилы, не жалея себя и своих ребят. Этери вскоре было принято решение вывести во взрослые Валиеву.       Приближались Открытые Прокаты, тренировки были в самом разгаре, сезон предстоял непростой, одно межсезонье убедило женщину в этом, а через какое-то время сложившиеся обстоятельства не дали усомниться в этом и Жене. Ближе к августу она вернулась в Россию и, похоже, надолго. Тренировки с Тарасовой, Буяновой и Орсеру по скайпу успехом не увенчались. Еще немного и они меня доконают, — подумала девушка и решила, что придется предпринимать что-либо, если она хочет продолжать кататься и кататься на уровне.       До Открытых прокатов остались считанные часы, поэтому ближе к вечеру Женя решилась позвонить Тутберидзе, но номер оказался недоступен. Тогда она перезвонила позже, когда на часах было почти девять вечера. Долгие гудки, и, наконец, она слышит до боли родной голос Этери Георгиевны. От нахлынувших эмоций девушка не сразу начинает говорить в ответ:       «‎Да, слушаю‎»‎       «‎‎Этери Георгиевна.. добрый вечер, это Женя Медведева. Простите за беспокойство, помните наш разговор чуть меньше года назад?‎»‎       «‎‎Помню‎»‎       «‎Мы могли бы встретиться снова?‎»‎ — Голос у Медведевой дрожал, она всячески пыталась это скрыть, но от женщины вряд ли можно было что-либо утаить. И она уловила это её состояние по одному только голосу, и сама в напряжении продолжала телефонный разговор.       «‎‎У меня сейчас совершенно нет свободного времени, Жень. Только если завтра на прокатах в перерыве»‎       «‎Хорошо, спасибо»‎       «‎‎Всего доброго, Женя‎»‎ — И через секунду обе выдохнули, завершив вызов.       «‎‎До свидания, Этери Георгиевна»‎       На следующий день был прокат коротких программ во всех четырех видах фигурного катания. До начала выступлений в женском одиночном оставался примерно час с небольшим, Женя наматывала километры по бесконечному, казалось, коридору и думала, когда лучше подойти и с чего начать разговор. Мысли путались, ладони вспотели, а сердцебиение девушки заглушало все звуки вокруг. Долго думать не пришлось, ведь ей на встречу, словно по волшебству, шла Этери Георгиевна. Если бы это был фильм, то стоило бы включить самый трогательный саундтрек, который только существует. Атмосферность этого момента зашкаливала, Медведев окончательно остолбенела при виде бывшего тренера, но, по всей видимости, ненадолго.       Женщина заметила взгляд Жени и вскоре подошла к ней, щелкнув пальцами перед её носом и спросила:       — Жень, все хорошо?       — Да, да.. все нормально. Можно с вами поговорить?       — Пойдем, по дороге все скажешь, мне пора на разминку в зале к девочкам. — Спокойно произнесла она и вместе с девушкой направилась по коридору к тренировочному залу.       Вначале они шли молча, словно раздумывая, что сказать друг другу, чтобы ненароком не наговорить лишнего на эмоциях. Этери убрала руки в карманы и продолжала молчать в надежде, что Женя начнет говорить первой. И когда она произнесла одну единственную фразу, Тутберидзе поняла, что лучше им будет поговорить наедине.       — Этери Георгиевна, я хотела бы вернуться.. к Вам в группу, — на одном дыхании выпалила Женя, а Этери напряглась.       — Подожди меня здесь, — они остановились у входа в зал, — надо поговорить с ребятами. И мы продолжим.       Медведева кивнула и отошла в сторону, набрала Кате Бобровой и в спешке произнесла:       Кать, я к Тутберидзе иду, вернее уже с ней.. успокой меня, умоляю. Меня всю трясет.. — Откровенно призналась она, крепче прижимая телефон к уху.       Успокойся, все будет хорошо. Ты ведь знаешь её, не убьет же она тебя.. тем более, насколько я знаю, это она первая пошла тебе навстречу. Не волнуйся, я в любом случае поддержу тебя. Не нагнетай, это главное.       Ладно, мне пора, — она увидела, как Этери возвращается из зала и смотрит на неё, плавно подходя ближе. Женя в панике завершает вызов, так и не услышав ответ Кати, убирает телефон в карман куртки.       — Женя, поговорим в моей машине. Ладно?       — Да, конечно.       Они выходят из Лужников прямо на парковку, подходят к машине Этери Георгиевны, она садится на переднее сиденье и ждет пока устроится Медведева. Когда дверь за ней закрылась, Женя принялась говорить:       — Тогда в Красноярске вы предложили мне.. вернуться.       — Да.       — Могу я это сделать?..       Этери вздохнула, посмотрев в окно, затем опустила взгляд и строго ответила:       — Не знаю, Жень. Надо на тебя посмотреть вначале.       Женя словно не поверила в только что услышанное. Ей дали шанс, хоть и прямо не сказали об этом. Ей очень хочется верить, что у них получится. Получится вернуть её стабильность, несмотря на хроническую травму спины и совершенно не «хрустальные» годы. Получится услышать друг друга и договориться, что ставить программы за пределами родного катка – не предательство, а норма. Получится забыть про обидные интервью, фанатские войны, серебро в Пхенчхане и неловкие столкновения в подтрибунных помещениях. Получится снова научиться доверять друг другу – как они делали это целых 11 лет. *       — Не верится, что вы не сказали мне «нет». — Удивленно спросила девушка, боясь смотреть ей в глаза, как и сама Этери.       — Я и не сказала тебе «да». — Спокойно ответила она, поднимая свой взгляд на Медведеву. Дрожащими ладонями та коснулась ручки двери и шумно выдохнула. — Ладно, мне пора, да и тебе тоже. Если еще хочешь успеть потренироваться в зале.       Она вышла из машины, не сказав лишнего, хотя в какой-то момент хотелось сказать куда больше, но женщина решила раньше времени не давать ложных надежд Медведевой. Второй разговор — уже победа каждой над собой и своей гордостью, страхом всё начать с нуля. Женя вышла следом, Этери поставила машину на сигнализацию и, не оборачиваясь, пошла обратно ко входу в здание ледовой арены.       — Спасибо. — Только и вырвалось у неё, а Этери молча улыбнулась и переступила порог, исчезая в полумраке длинного коридора. Благодарить пока, собственно, было не за что.       Подойдя практически к окончанию разминки, она поймала на себе удивленные взгляды ребят по команде.       — Ходят слухи, что ты говорила с Медведевой. — Вдруг начал Даня, но, заметив взгляд Этери, которая теперь настойчиво и внимательно смотрела на него, решил заткнуться.       — Пускай ходят, тебе-то что, Дань? — Усмехнулась она, не отводя от него пристального взгляда.       — Ничего, — отмахнулся Глейхенгауз, он начинал жалеть о том, что вообще поднял эту тему. Однако, окончательно замолчать ему не удалось, любопытство так и распирало. — И всё-таки, ты ведь не думала брать её в группу, не посоветовавшись с нами?       — С Серёжей посоветуюсь, а с тобой, видимо, нет, — она улыбнулась, а он, наконец, замолчал. Неловкая ситуация. Даниил пожал плечами и смущенно отвёл взгляд.       Через пятнадцать минут все направились на ледовую арену, пора было показать наработанные программы. Этери не замечала никого вокруг, все мысли были об Ане и Камиле. Женя тоже была сосредоточена целиком и полностью на себе, своём прокате. Последние минуты после прокатов она проведёт с телефоном в руке, где Брайан будет смотреть на неё через экран, они оба знают, что больше она не будет продолжать с ним сотрудничество.       В первой разминке катаются Щербакова, Валиева и Косторная. Женя в это время отрабатывает на полу некоторые элементы, находясь в разминочном зале. Наушники в ушах, Медведева никого не замечает и, словно робот, прорабатывает каждое движение, настраиваясь на удачный прокат. Несмотря на сосредоточенность, в голову лезут ненужные мысли, в частности об Этери. Сейчас они были совсем ни к месту и сбивали девушки, не давая ей как следует абстрагироваться от всего, что её окружает.       В подтрибунном помещении она мельком видела прокаты и Ани, и Камилы. Это никак не отразилось на готовности Жени к своему выступлению, напротив, теперь она понимала, кто её соперницы, и если Аню она знала и видела с самого детства, то Валиева стала для неё открытием. Недолго наблюдая, Медведева вернулась к подготовке, а вскоре увидела, как девочки выходят, а Этери решает перейти в другой сектор и встать подальше от камер, чтобы не вызывать подозрений.       Они пересеклись взглядами, и в глазах Тутберидзе Женя не увидела, ни злости, ни обиды, скорее отметила в них немой вопрос и некоторое волнение. Этери прошла мимо неё и присоединилась к небольшой компании в которой и будет наблюдать прокат Жени. Выдохнув, девушка направилась на ледовую арену, пора было выходить на 6-минутную разминку. Этери действительно стояла у другого сектора, где-то под трибунами вдалеке и весь её взгляд, похоже, был сосредоточен на Жене. Однако, выйдя на лед, Медведева старалась и вовсе в сторону женщины не смотреть, чтобы не отвлекаться лишний раз.       Когда все девчонки до неё откатали свои программы, на лёд вышла Женя. Внешне спокойна и собрана, она сделала пару разминочных кругов, затем встала на середину катка в начальную позу и принялась ждать музыку. На арене зазвучал «Маскарад», и Медведева, словно прищёлкнуть пальцев, закружила в вальсе. Каждым своим движением она завораживала зрителей, а каждый последующий прыжок заставлял их в едином порыве встретить фигуристку бурными аплодисментами.       На выездах её покачивало, и Этери это заметила, отметив про себя некоторые недочеты. Но в целом, ощущение от её программы у женщины было невероятным — несмотря на последние два года, легкость и умение рассказывать историю осталось при ней. Несмотря на слабоватый набор прыжков, впечатление её прокат оставил волшебное — зал стоя аплодировал девушке, а Тутберидзе сдержанно наблюдала за происходящим.       Выйдя со льда, она в попытке привести дыхание в норму взяла в руки телефон, где на связи был Брайан. Проговорив все детали, ошибки, Женя надела чехлы и ушла под трибуны. Этери ещё осталась смотреть прокаты, а через некоторое время тоже покинула арену, Медведевой не было. Тогда она решила, что окончательно поговорит с ней завтра. Она зашла в раздевалку, попрощалась с девочками и направилась к выходу из здания. Осталось дождаться завтрашнего дня, чтобы делать какие-либо выводы, ведь от неё ждали решения.

***

      Оказавшись в своей квартире, Этери могла выдохнуть. Она и не думала, что Женя обдумает её предложение и решится снова с ней заговорить. Каждая встреча, как удар под дых — привыкнуть к этому она не могла, до сих пор мурашки по коже каждый раз при виде неё. И это несомненно сбивало с толку, мешало мыслить трезво, не беря в расчёт какие-либо чувства, эмоции, которые и не давали возможности принять взвешенное решение, которое бы устроило всех.       Убрав пальто в шкаф, она сняла с себя ботинки, оставив сумку на полу и ушла в ванную. Принялась снимать макияж, затем умылась и, не успев взять в руки полотенце, остановила взгляд на отражении в зеркале — уставшая, дёрганная, а сезон ведь даже не начался. Что будет с тобой дальше, Этери? — Молча спросила она у самой себя, ту, которая смотрела на неё по ту сторону зеркала. Шумно выдохнув, она взяла полотенце, вытерев им практически высохшее лицо. Сделала небрежный пучок на голове, стянула с себя чёрную кофту, оставшись в одном лифе. Сняла джинсы, и бросила всю одежду в стирку.       Во время пандемии это стало нормой, одежда долго в шкафу не залеживалась, и постоянно пахла ароматом каких-то цветов, а запах опротивел как только стал ощущаться чаще обычного. Пройдя босыми ногами по паркету она зашла в спальню, чтобы накинуть шелковый халат сиреневого оттенка. У кровати лежали тапочки, но про них она вечно забывала, а потом недоумевала, отчего так сильно мерзнут ноги. Рутинные действия давно вошли в привычку, которые Этери делала на автоматизме.       Дойдя до кухни, она поставила чайник, попутно включая телевизор, ставя звук на потише, просто чтобы был фоном. Так не чувствовалось одиночества и квартира не казалась уж слишком пустой. Чайник начинал закипать спустя некоторое время, из холодильника она достала молоко и взбитые сливки. Из шкафчика взяла баночку с какао. Добавила пару ложек шоколадного порошка в большую кружку и залила всё кипятком. Размешала, добавив молока и сверху — взбитые сливки, присыпав немного корицей. Подумав немного, она добавила немного сливочного ликера в сам напиток. Сделала себе творог, добавив вместо сахара клубничное варенье и кусочки банана, взяла кружку и утащила всё в спальню.       Села на широкий подоконник, устеленный подушками, поставила все рядом и села, накрыв ноги тёплым мягким пледом. Взяла в руки кружку с горячим шоколадом и задумалась. В принципе, ей ничто и никто не мешал принять это решение, в конце концов она от этого только выиграет — взрослая спортсменка, титулованная, может не совсем в форме, но и это поправимо, как и новые элементы, которые, Этери была уверена, Женя выучит со временем. С другой стороны, если начать копать глубоко, всё это начинало казаться полнейшим бредом. А если травма? Если они не сумеют вернуть хоть какие-то нормальные отношения, какие были однажды? Если снова ссоры, недопонимания, а за ними последует то, о чем женщина боится даже подумать?       Сомнения накрывали с головой, заставляя её всё сильнее сомневаться в том, чтобы сказать Медведевой — возвращайся, жду на катке. Если бы знала, как давно жду. Съедает сливки, делает пару глотков горячего шоколада, тот тепло обволакивает горло, оставляя приятное послевкусие корицы на губах. Она перевела взгляд на окно — давно стемнело. Мерцающие огни большого города так и манили к себе, заставляя на мгновение забыть обо всём, что тревожило еще секунду назад.       Этери взяла в руки мобильный, отодвинув в сторону кружку с почти допитым какао. Начала писать сообщение Медведевой, но в списке контактов Женя с определенного времени значилась как — неизвестный абонент, но номер женщина, к счастью, знала наизусть. Практически готовая нажать на — отправить, она дернула ногой, и кружка упала, разбившись вдребезги. Она отдернула руку, забыв про сообщение. Черт. Стирает все написанное и бросает телефон на кровать, уходя на кухню за тряпкой и пылесосом. А ведь атмосфера была поистине идеальной. Однако, видимо, не сообщением придется дать ответ. Оно и к лучшему, — решила блондинка.

***

      Женя заканчивает катать свою произвольную программу, а камеры Первого канала, тем временем, наводят на Этери Тутберидзе и её команду, она смотрит на экран и начинает аплодировать Медведевой, что-то говоря ребятам. Женя, чуть дыша, упирается руками в колени и с трудом доезжает до бортика. Надев чехлы, она что-то снова обсуждает с Брайаном, затем дает интервью Первому и, окончательно выполнив обязательства, выходит с катка, замечая женщину в окружении своих коллег. Те, в свою очередь, сослались на какие-то свои дела и оставили блондинку одну.       Они долго смотрели друг на друга, не решаясь подойти ближе. Мимо проходили люди, а эти двое так и не могли сдвинуться с места. Наконец одновременно обе зашагали в сторону друг друга. Находиться рядом было неловко, взгляд то одна, то другая отводили поочередно, пряча руки то в карманы, то за себя. Кусали губы, поскольку нервы давали о себе знать. Молчание повисло в воздухе, затем последовал едва заметный выдох женщины, она подняла глаза на Женю и, решив не говорить банальных слов, просто притянула девушку к себе — погладила по волосам, та прикрыла глаза, как только уткнулась носом в темное пальто и светлые, спадающие на него кудри. Запах до сих пор родной, те самые духи, она даже чувствовала бешеный стук сердца блондинки. Слова были не нужны. Она вернулась. Вернее было сказать — они вернули друг друга. Без лишних слов и объяснений.