ничего святого

аяно аиши — не та, в кого он должен был влюбиться. так глупо и по-детски невинно, что сердце заходится в бешенном ритме, норовясь проломить ребра к чертям. он ведь видит. видит, как она смотрит на этого ямаду, хилого и ничем не примечательного парня. наблюдает из-за дерева, и сжимает кулаки, обнаруживая рядом какую-нибудь милую девушку, что с ее семпаем говорит до одури сладко, заходится перед ним певчей птичкой. видит, как в ее глазах загорается спичкой эта необузданная ревность и жажда крови. лучше бы не видел. для всех вокруг «ян-чан» — милая девочка, что всегда выслушает, по головке погладит и утешит обязательно. надо признать, она чертовски хорошо умеет врать — сам будо не сразу понял что скрывается за извечной маской улыбки, елейного голоска и хрупкого вида. ему-то раньше казалось, что она чистый хрусталь — чуть тронешь и разобьется, а в самом же деле ковали ее из стали, холодной и неразбиваемой., но он, наверное, странный, да? ему нравится это. нравится ходить по острию ножа, обучая ее в клубе боевым искусствам, а потом слышать об в очередной раз пропавшей девушке, что накануне общалась только с таро ямадо. позже, конечно, найдут и тело бедняжки — изуродованное и уже успевшее начать разлагаться, а ямаду отпустят за отсутствием доказательств, в то время как настоящий убийца будет гулять на свободе. его совесть уже давно не визжит, пытаясь убедить его пойти в полицию. он ведь и сам слетел с катушек, разве нет? он всегда мечтал, что его избранницей станет кто-то с улыбкой нежной-нежной, с тихим нравом и теплыми объятиями., но вот она, аяно аиши — с улыбкой хоть и нежной, но очевидно натянутой, с тихим нравом и теплыми объятиями — смерть всегда приходит оттуда, откуда не ждешь. как глупо, ему ведь никто не сказал быть осторожнее в своих желаниях, ну или хотя бы устанавливать более точные формулировки — аиши подходила по всем критериям, но в то же время была полной противоположностью той, о ком он мог мечтать в самых своих нескромных снах. серая дымка во взгляде легко прикрытых глаз и их манящая пустота завлекают, тонкость девичьих запястий и изящество длинных пальцев не дают покоя, а черный шелк волос привлекает взор. в ней ничего святого. только беспросветная мгла там, где должен был быть слепящий глаза свет., а он, наверное, и в правду спятил от такой «любви» — сделает все, чтобы она была с ним и только с ним.